Белый цветок надежды

      Серые краски окрашивали небо, молния за молнией отражались в клинках богов войны. Се Лянь нападал на Императора небес, уже совершенно не заботясь о том, как он выглядел со стороны. Этот дикий взгляд, эта ненависть, что исказила черты лица наследного принца, его стиль боя, который стал неузнаваем от переизбытка ненависти, все это так нравилось Цзюнь У, что ему было тяжело сдерживать порыв вновь пронзить своего Сянь Лэ, он очень близок к этому состоянию. Да, его Сянь Лэ так же ненавидит себя, как и он.       У Цзюнь У не получалось сдерживать улыбки. Они так похожи. Император с превеликой радостью отражал атаки этого ребенка. Он знал, что скоро он прозреет, скоро он вернется уже не к той стороне. Скоро он будет холоден и до леденящего ужаса опасен. Его преемник, его гордость. Цзюнь У так хотелось протыкать его вновь и вновь, задевать жизненно важные органы, слушать его крики и всхлипы, слышать как он ломается. Но приходилось ограничиться блоками и парированием. Ему так весело, так безумно весело, лишь раскаты грома скрывают его смех от чужих ушей.       Что ему до этих людишек, до этих пешек, когда перед ним есть он. Опасный, дикий, необузданный и пока еще не сломленный. Его Королевское Высочество, чье королевство так же втоптано в грязь, как и он сам. Чьи близкие так же отвернулись от него, стоило лишь раз оступиться. Скоро его сердце будет столь же черным из-за пустоты. Победа чувствовалась как никогда. Да, Сянь Лэ такой же убийца, как он. И если тому будет нужно, он принесет его помощников на блюдечке с золотой каемочкой. О, сколько криков будут усладой для его слуха. Но не сейчас. Сейчас он оставит его на Земле, на которой ему все будет напоминать о том, в чем он виновен. Не будь он таким добрым, не искал бы третьего пути, он мог бы всего избежать… Абсолютно всего… Но судьба беспощадно будет напоминать о своем существовании, а прошлое будет сжирать его изнутри так же, как и его когда-то. Сладкое вяжущее чувство не хотело покидать рассудок Цзюнь У. Он еще не раз придет к своему Сянь Лэ, пока он здесь, у них впереди целая вечность...       Вот он, очередной удар, и родной скрежет металла о металл, вокруг сыпались искры. Дикий, абсолютно прекрасный в своих порывах танец, за которым следили все небесные чиновники. Кто-то насмехался над не самым умным решением Се Ляня, кто-то даже не пытался уследить за частыми искрами под ногами, но все как один испытывали уважение к Владыке. Это был один из самых знаменательных дней. Сегодня скрестили мечи Император Небес и первый в своем роде, дважды вознесшийся Бог Войны в короне из цветов. Почти никто не мог уследить за передвижениями противников, они то сходились, то расходились. Весь мир был для них полем боя.       Для Се Ляня все происходящее было как в тумане, но даже так он не мог позволить себе оступиться. А что толку, если боль уже стала терпимой. Боль — это обычное состояние для него, но этого так мало, надо больше, больше, больше…       Скорость атак возрастала вместе с силой, прикладываемой к удару.       Он заслуживает больших страданий за каждую истерзанную в муках жертву, за каждого человека, которому он не смог помочь. «Он виноват во всем…»       Так ему говорил Безликий, так говорила часть его самого…       Для него это был способ наказать себя за все, что он сделал, это был способ хоть ненадолго заглушить все, что происходило внутри. Он так сильно винил себя за то, что подвел своего единственного верующего. Того самого, который стал, хоть и ненадолго, его продолжением руки, его тенью, частью его самого. Он чувствовал вину за то, что так жестоко с ним обошелся, винил себя за все, что случилось в этих землях. Он не хотел, чтобы хоть кто-то страдал. Но теперь Принц знал, что третий вариант есть не всегда.       Глядя в глаза Се Ляня, Цзюнь У испытывал все больший азарт. Да, пускай он сломается окончательно, пускай его взгляд стекленеет, и лишь одна красота никогда не увянет. Он убьет всех, всех! Как же тяжело сдерживать этот смех! Наконец-то все получат по заслугам, эти мерзкие людишки, чиновники, что насмехаются над Его Королевским Высочеством. Они только и делают, что заставляют кровь Цзюнь У бурлить от едва скрываемого гнева. Как же он хочет, чтобы все эти ублюдки задохнулись в собственной крови, горели заживо, а его лучшее творение возвышалось над ними, над всем этим прогнившим миром, замораживая их одним своим присутствием, убивая одним лишь взглядом…       Се Лянь уже свалился на колени без сил, он только и видел, как в его сторону надвигался вальяжной походкой Император небес, убирая лезвия в ножны. Взгляд его горел, но больше ничего не показывало его истенное состояния. И Се Лянь знал, что все смотрели на него, приклоняющего колени, грязного и запыхавшегося, перед Императором небес, чьи движения не выдавали и крупицы усталости, чьи одежды сияли от чистоты. Казалось, что пределов сил Господина нет.       — Сянь Лэ… — о, Се Лянь жаждал приговора, он ждал и ждал, когда его накажут, что он в нетерпении согнулся так, что голова коснулась мокрой, грязной дороги.       — Прошу, верните мне Проклятые Канги, я не заслуживаю удачи, не заслуживаю своих сил! — выпалил Се Лянь с легкой хрипотцой в голосе. Бессмертие будет его проклятием, лишение сил и удачи — его наказанием. И вовсе не известно, сможет ли он вновь вознестись. Ему все равно… Он совершил тяжкие преступления, за что и должен поплатиться.       — Тебе действительно это нужно, Сянь Лэ, — слова Императора были скорее утверждением, чем вопросом, из-за чего Се Лянь так и не поднял головы. Длинные волосы все перепачкались в грязи, как и белая одежда, но ему глубоко не до этого. Ему все равно, как он выглядел для остальных, он уже прошел через это, он уже лишился всего, так что терять ему больше нечего. — Да будет так! Ты будешь вновь изгнан с небес, и я запечатаю твои духовные силы и удачу, ты никогда не постареешь и не умрешь от обычных ранений.       Цзюнь У внутри ликовал, еще немного, самую малость и… Он будет в его руках. — До скорых встреч, Сянь Лэ!       Се Лянь еще сидел какое-то время посреди дороги, гроза перешла в сильнейший на его памяти ливень, и все что ему оставалось — это поднять голову к небу, принимая леденящую прохладу, что может скрыть его слезы. Они градом текли из глаз, смешиваясь с водой. Никто не узнает о том, что происходит внутри, никто… Нельзя показывать свои слабые стороны, нельзя полностью доверить свою жизнь кому бы то не было. Весь его внутренний мир (или же его остатки) трещал по швам. Но тут его внимание привлек единственный белый помятый цветок, что оставил после себя его безымянный помощник. Он не позволил ему принять всю боль обиженных душ людей на себя, но почему же так… Зачем ему это? После такого никто бы уже не смог вернуться… Ну, а вдруг… Се Лянь на коленях подполз к цветку и аккуратно взял его в руки, как будто это самое ценное, что у него осталось… Длинные пальцы нежно поглаживали мягкие лепестки. Он до сих пор вспоминает те забавные легенды про него самого и значение этого цветка… Сянь Лэ горько улыбнулся перед очередным приступом рыданий.       Все зависит от самой души… Так ведь? Если он все-таки сможет вернуться, даже если это будет демон… Именно, благодаря ему он спасся из этой тьмы, что сковывала его сердце. Именно благодаря его доброте он снова смог стать собой, и Се Лянь приложит все усилия, чтобы больше не уподобляться тому злу, что живет внутри него. Сянь Лэ подобрал с земли бамбуковую шляпу и оттряхнул с нее грязь, чтобы взгрузить на свою голову.       — Жое… — белая лента понимала, чего от нее требует хозяин и начала бережно обматывать его шею, чтобы скрыть Проклятую Кангу от посторонних глаз.       Да, ему больно, но он это переживет, его впереди ждет неизвестность. Есть люди плохие и хорошие, но все они хотят жить… И он хочет пожить среди них, понять, что можно делать, а чего нельзя, он как принц не мог понять их, а они его. И возможно наугад выбранная дорога может привести его туда, где он будет нужен…