crimson wine.

- Что ты сказал? Я не услышал, - ногти впиваются в болевые точки, Курокава сдавленно вскрикивает, как рыба, выброшенная на ледяной берег, глотает затхлый воздух, кусает губы до кровавого месива. Они не скоро заживут. - Четче. И громче. Хватка Рана железная, стальной петлёй окольцевав шею, он без колебаний может ее проломить. Изана в этом уже не сомневается. - От..пу..сти.. - сипит, совсем беззвучно, скрипуче, судорогой, на последнем дыхании. Сверху раздается мутный смешок, на коже разливаются пятна темного, багрового вина. - Молодец, - шёпот рвет тишину тяжело и ровно, руки, походящие на изящных змей, скользят по подбородку к вискам, гладят, мягко, ласково, перебирают пряди спутавшихся волос. Изана дрожит до оглушающего звона, он бледен, сбито дышит, слабо прижимается к чужим ладоням лицом. Хайтани невесомо целует чужую переносицу, отметины на шее, предплечья, ребра. Он разворачивается, коленями обвивает член, проводит внутренней частью бедра по всей длине, пальцем чертит силуэт уздечки. Изана царапает подлокотники, выгибается, смотря на Рана со спины. Хочется дотронуться, но он пройдет сквозь ладони, рассыпается, как хрусталь. Шаткие стоны дымкой заполняют помещение, впитываются в стены и потолок, исходят клубами розоватого пара. Глаза, цвета прожжённого песка с вкраплениями крови, закатываются сами собой, в пояснице ноет, тугим узлом затягиваясь изнутри. Ран дразнит самого себя, прикусывает губы, набухшие от поцелуев, чувствует саднящий жар внизу живота. Руки двигаются в одном темпе, наращивая его рывками. Бедра и легкие полыхают, липкой, раскаленной патокой заливают пол. Хайтани возбуждается от всхлипов под собой, не сдерживает бархатистых полу стонов. Одна рука обхватывает его собственный член, вторая член Изаны. Двигается надломано, снизу-вверх, сверху-вниз. Изана уже давно не здесь и не сейчас, он не слышит своих вскриков, не слышит развратных шлепков тела о тело, сжатой ладони о кожу. Плевать на то, что поза неудобная - с гортанным рыком Ран насаживается резко, вдалбливает Изану в пол, толчками, без определенного ритма. Курокава едва сохраняет сознание, контроль над телом и ощущениями. Тонет в оргазме, нахлынувшим кипящей волной, вибрацией, импульсами. Ран кончает следом, не узнавая своего голоса. Он почти воет, дрожа всем телом, оседая на горячую грудь Изаны, устало целуя его в губы.