Расплата.

Нейл снова исчез.

      В машине Ребекки была новая бархатная коробка, и парню абсолютно неинтересно, что там находилось. Он просто должен пойти на то, что сломает его, но убережёт семью.        Девушка снова его инструктировала, а рыжеволосый лишь кивнул и вышел из автомобиля.       Приятно ничего не чувствовать. Это не убивает, не раздражает и не беспокоит. Он просто есть, и только это не позволяет сойти с ума.       Душ, как и в прошлый раз, горячий. Пальцы внутри, как и в прошлый раз, не заставляли задыхаться. Ненависть к себе, как и в прошлый раз, на грани с безумием.       В той коробке нижнее бельё. Кружевное боди с корсетом и открытым для ласк пахом. Парень надел это, абсолютно не задумываясь, и не смотря на себя в зеркало, вышел из ванной.       Не делая глубокого вдоха, не сжимая кулаки и не стискивая зубы, Натаниэль вошёл в комнату к Господину. Его взгляд был направлен в пол, но он буквально кожей ощущал присутствие опасности.       — У меня хороший вкус, не находишь? — с хищной улыбкой в голосе спросил Ичиро, когда Натаниэль сделал пару шагов вглубь комнаты.       — Это женское бельё, — как-то абсолютно спокойно отметил Натаниэль, чуть крепче сжимая руки, что прикрывали его пах.       — На тебе смотрится не хуже. Не считая этих ужасных шрамов, оставленных твоим отцом. — Ичиро подошёл к своей игрушке, чтобы лучше рассмотреть. Он провёл кончиками пальцев по плечам, спускаясь к локтям, а после резким движением развёл руки Натаниэля в стороны. — Парочку оставил мой нерадивый братишка? Правильно я сделал, что избавил тебя от этой угрозы. Прости, что так поздно. — Морияма наклонился к шее, что должна была принадлежать ему по праву, и оставил мягкий поцелуй.       Вся эта ситуация — ёбанный фарс, игра в «кошки-мышки». Поведение Ичиро абсолютно не соответствовало тому человеку, каким он являлся на самом деле. Его руки были нежные, поцелуи — мягкие и тлеющие, голос абсолютно не скрывал в себе скрытой ненависти. Натаниэль от такого невольно выдохнул, а Морияма счёл это за признак наслаждения, потому приподнял голову своей собственности за подбородок и со вселенской нежностью обхватил губы парня своими.       Натаниэль поддался, понимая, что должен. Он ответил на поцелуй, но совсем не так, как это было с блондином. Он робок, медлителен и неаккуратен. Его тело по-прежнему поглаживали чужие руки, они прошлись по талии, животу, груди и возвратились вниз, несильно сжав тазовые косточки.       — Просто прекрасное тело. — усмехаясь, выдохнул Ичиро прямо в губы Веснински. — Ложись на спину и пошире раздвинь ноги. Я хочу увидеть, что было отобрано у меня. — брюнет аккуратно подтолкнул рыжеволосого к кровати.       Натаниэль повиновался.        Он лёг на спину, чуть согнул ноги в коленях и раздвинул их настолько широко, насколько позволяла его растяжка.       Неловкости не было. Была самоненависть.        Ичиро достаточно быстро оголил свой торс, а после выудил из комода бутылочку смазки. Он бросил последнее на кровать, рядом с Натаниэлем, а после разместился между ног младшего. Парень немедля выдавил немного вязкой субстанции на свою ладонь, а после положил её на неэрогированный член Натаниэля, что вздрогнул от такого действия.       — Тебя ведь предупредили не принимать это за изнасилование? У тебя был выбор, и ты его сделал. Это твоё автоматическое и бессрочное «Да». — Ичиро обхватил член и начал плавно двигать рукой. — Постарайся кончить, и тогда я буду доволен.       Натаниэль не понимал, как это может ему понравиться. Эти касания похожи на невыносимую жару, которая буквально вешает удавку на его шею, затягиваясь с каждой минутой сильнее. Он пытался вспомнить ту руку, что могла удовлетворить его за пару минут, но перед глазами лишь белая пелена.       Ичиро ускорил движения, намереваяясь заставить работать физиологию нижнего, но Натаниэль лишь напрягся сильнее, стискивая тёмное покрывало до бледных костяшек.       — Тише, малыш, я всего лишь стараюсь, чтобы нам обоим было приятно. Не разочаровывай меня. Я ведь могу и перестать быть таким добрым к тебе. — наклонившись к уху Натаниэля притворно ласковым тоном шептал Морияма. — У тебя не было опыта, но я достаточно хорош в этом, поэтому просто перестань воспринимать меня как угрозу.        «Ты не угроза, а проклятье, яд» — мысленно ответил Натаниэль, а после положил ладони на свои бёдра. Он достаточно больно впился в кожу ногтями, и это его отрезвило.       Но не помогло возбудиться, чего так рьяно желал Господин.       — Я не могу… — обречённо выдохнул Натаниэль в потолок. Ичиро остановился. Он выпрямил спину и выражение его лица резко поменялось.       — Даже воспоминания о твоём любовничке не помогают? — Морияма чуть жёстче сжал член Натаниэля, заставляя того подавиться воздухом. — А он-то хоть знает, что ты импотент?       — У меня нет сексуального желания. Мой организм и разум не воспринимают это. — решился заговорить Веснински, чуть грубее впиваясь в свои бёдра ногтями. — Это не было мне нужно в выживании, поэтому это не влияет на меня.       — Импотент, — холодным тоном обобщил Ичиро, и где-то в сердце Натаниэля поселилась обида. Очень странное чувство.        Ичиро убрал руку с члена рыжеволосого и вытер её о покрывало. Он с каким-то хорошо скрытым искушением посмотрел на тело перед ним и разочарованно выдохнул, понимая, что всё веселье достанется только ему одному.       — Ложись на живот и поднимай задницу кверху, — Натаниэль спешно исполнил приказ и после больно укусил себя за запястье, чтобы подавить нарастающее осквернение.       Вновь этот звук расстёгивающегося ремня и молнии на брюках. Натаниэль прикрыл веки, желая забыться, но резко распахнул их, когда холодноватая жидкость потекла по его дырочке. Он ещё больнее впился в запястье зубами и напряг всё тело.       — У тебя нет венерических заболеваний. Можешь этому радоваться. За годы в бегах ты остался чистым и… Непорочным. — Ичиро большим пальцем прикоснулся к аналу своей куклы и немного надавил, желая проникнуть внутрь. Но через секунду его буквально осенило. — Так значит ты девственник? Это большая честь для меня, Натаниэль Абрам Веснински.       Рыжего пробила крупная дрожь.

Абрам. Абрам. Абрам.

      Это имя гулким эхом отдалось где-то глубоко, настолько, что сложно разобрать, но недостаточно, чтобы не почувствовать.

      Ток пробил всё тело и послал сигналы бежать.

      Ичиро заметил это за секунду, и по ягодице прилетел, как кажется Натаниэлю, огненный шлепок, заставляющий его рухнуть всем корпусом на кровать. Он начал тараторить молитвы о пощаде на всех знакомых ему языках, но Господина это, кажется, разозлило лишь сильнее.       Выдавив ещё смазки, Ичиро проник внутрь Натаниэля без предварительной растяжки.       В глазах рыжего скопилась влага, и он тихо проскулил от неприятного и болезненного ощущения.       — Пожалуйста, не на… — выстанывал Натаниэль, пытаясь слезть с чужого члена, но его схватили за талию и протолкнулись ещё глубже, заставляя взвизгнуть.       — Ты не должен убегать. Ты похоже забыл об этом. — до ужаса холодным голосом напомнил ему Ичиро и сделал резкий толчок, выбивая ещё один крик из рта нижнего. — Стоит оставить напоминания о том, где твоё место?        Вопрос был риторический, потому что Морияма буквально через секунду наклонился к плечам парня и оставил багряные засосы по всей площади.        Натаниэль пытался сопротивляться, но ему в волосы больно зарылась грубая ладонь, дёрнув в противоположную сторону.       Ичиро не скупился на метки. Он не двигался внутри Веснински, но оставлял укусы на тыльной стороне шеи. Но и этой боли хватало, чтобы Натаниэль скулил от ощущений. Он прятал звуки в глухоте подушек, а его руки железной хваткой цеплялись друг за друга.

Он падает.

      — Я тут задумался недавно. Смог бы я любить тебя, если бы всё сложилось иначе? — Ичиро отпрянул от шеи и плеч Натаниэля, осматривая свою работу: фиолетовый, багряный, алый, лиловый, малиновый, вишнёвый и сливовый. Кровоподтёки устилали почти всю поверхность шеи, плеч и немного спины. Результат удовлетворил Господина, поэтому он положил обе руки на талию парня, смотря на то, как его член находился наполовину внутри парня. — Я думаю мы могли бы стать негласными королями Соединённых Штатов Америки. Даже правительство не смело бы перечить нам. Ты был бы моим самым смертоносным оружием. С виду пай-мальчик, но на деле… Ты был бы хуже своего отца.       От последнего предложения кровь в организме младшего заледенела. Температура в тёплой комнате опустилась до температуры жидкого азота.       Самоненависть побила свой предел. Натаниэль, засунув поглубже абсолютно всё человеческое, приподнялся на руках и выгнул спину, принимая своё поражение.

Он упал.

      Ичиро принял победу с тихой усмешкой и резким толчком, от которого Натаниэль лишь глухо что-то промычал.        Затем движения посыпались одним за другим, боль стала более жгучей, а холод в теле превратился в кипящий вольфрам. Он чувствовал это пекло, что плавило рассудок, но смотрел прямо перед собой, в изголовье кровати, и на то, как оно ударялась о стену с каждым толчком.       — Есть в девственниках своя прекрасная сторона, — тяжело дыша, усмехнулся Ичиро, а Натаниэль лишь беззвучно фыркнул, скрывая влажные дорожки на своих щеках в пространстве, которое не доступно зрению Мориямы.       Ичиро что-то выдохнул на японском, а после заставил Натаниэля прижаться грудью к кровати, чтобы приподнять задницу младшего ещё выше и вдалбливаться грубее. Веснински беззвучно рыдал в подушку, кусая её приятную ткань.

      Он истекал кровью от слишком грубого падения. Его кости сломаны, а внутренности отбиты.

Он ещё жив, и это приносило боль.

      Натаниэль не помнил в какой момент перестал ощущать тело, время и пространство.        Его тело рухнуло на постель, как только Ичиро кончил внутрь с глубокими толчками, а после оставил его одного в полумраке комнаты.        Натаниэль не нуждался в воздухе. Он не мог даже вдохнуть        Натаниэль не нуждался в зрении. Он не мог даже силуэтов разглядеть.       Натаниэль не нуждался в голосе. Он не мог даже простонать.       Натаниэль не нуждался в слухе. Он не мог даже себя услышать.       Натаниэль не нуждался в осязании. Он не мог даже своё тело чувствовать.        Натаниэль не нуждался в чувствах. Смерть забирает с собой любую боль.

Закрыв глаза, он утонул в темноте…