Расплата.

Быть может, было бы не так больно, если бы это являлось просто ночным кошмаром.

Быть может, было бы не так больно, если бы это спроектировал его собственный мозг.

Быть может, было бы не так больно, если бы это было неправдой.

      Но Эндрю видел всё своими глазами. Цеплялся взглядом за каждую рану, за каждый синяк, за каждый сантиметр голой кожи. Он слышал всхлипы, еле внятное «хватит», почти незнакомым голосом, слышал эти отвратительные шлепки тела об тело.       Ебучий двадцать пятый кадр, который ломал, выкручивал, сжигал абсолютно всё, что было так дорого Миньярду. Нечто сокровенное внутри разрушалось с омерзительно громким треском, заставляя зажмурить глаза и притвориться, будто это просто неудачный фарс его грёбаного подсознания, а не то, через что на самом деле прошёл Нейл.

Он не смог уберечь.

      Всё это произошло, и ничего невозможно изменить. Эндрю правда пытался убедить себя, что в этом нет его вины, но всё же ногти больно впивались в ладони, а в груди разливалась жгучая боль.

Он не смог защитить.

      Эндрю не мог остановить это и ему пришлось вернуть свой взгляд на кровать, чтобы окончательно себя добить. Он чувствовал ненависть, которая медленно отравляла его организм. Он чувствовал боль, которая тысячами игл впивалась под кожу. Он чувствовал страх, который обволакивал тело словно холодные воды океана, заставляя тонуть.       События из его прошлого били по голове, заставляя панику расти в геометрической прогрессии. И эта смесь — воспоминания и происходящее сейчас — становилась настоящей пыткой.       Ичиро, Нейл, тёмная комната, смятые простыни, вспышки камеры и грубый секс.

Эндрю больно.

Очень. Слишком. Невыносимо.

      Ему больше не хотелось это видеть, не хотелось это слышать и не хотелось находиться в этом пространстве. Он так хотел сбежать от своих травм, но история повторялась. Только в этот раз не с ним.       — Эндрю. — голос Нейла раздался почти у самого уха. — Эндрю. — чуть более настойчиво. — Это всего лишь сон, Эндрю.       Миньярд наконец открыл глаза.       Ему была нужна лишь пара секунд, чтобы осознать, где он находился. Спальня, наполненная дневным светом, еле уловимый запах женский духов и кондиционера для белья, тишина и только Нейл. Он выглядел встревоженным и внимательно наблюдал за тем, как Эндрю медленно моргал, изучая его реакцию на вынужденное пробуждение.       — Ты начал говорить во сне, — прочистив горло, объяснил Джостен и спрятал ладони в рукавах. Он сидел на расстоянии вытянутой руки от Эндрю, и при желании тот мог спокойно прикоснуться к нему, чтобы наконец ощутить настоящую реальность и перестать прокручивать те кадры в своей голове, но Миньярд помнил о границах.       — Я разбудил тебя? — тихо спросил Эндрю и приподнял корпус на локтях, облизывая пересохшие губы.       — Я почти не спал. — Нейл потряс головой и протёр глаза кончиками пальцев, а после нахмурился. — Очень хочу, но просыпаюсь, как только засну. — Джостен пожал плечами.       — Кошмары? — попробовал догадаться Миньярд, не сводя глаз с поджатых в тонкую линию губ. Нейл сначала отрицательно помотал головой, а потом мимолётно посмотрел на Эндрю, и его серьёзный взгляд всё же вынудил утвердительно качнуть головой.       — Ичиро знает о том, что ты знаешь. Я беспокоюсь о тебе, — шёпотом признался Нейл.

Я беспокоюсь о тебе.

      Ему так непривычно слышать эту фразу из чужих уст, что мир, хоть лишь и на секунду, покачнулся, но этого хватило, чтобы в стенах поползли трещины. Вот это маленькое существо перед ним проявляло к нему заботу, хотя само было ранено, и раны были свежие, ещё кровоточили, но оно всё равно переживало за других.       — Думаешь он сможет убить меня? — Эндрю скептически выгнул бровь и заглянул в голубые глаза, что упорно не желали устанавливать зрительный контакт, смотря куда угодно, но не на собеседника. — Хэй, — почти ласково позвал Миньярд, и Нейл наконец позволил себе поднять взгляд со своих рукавов на редкие веснушки блондина. — ему роскошь в виде убийства меня не светит. Я могу постоять за себя, и ты научил меня относительно хорошо стрелять. Ты ведь помнишь об этом? — Нейл кивнул, но спокойнее от этого не стал.       — Эндрю, но это Морияма. — Джостен нахмурился и набрал полные лёгкие воздуха, начиная его медленно выдыхать. Его изнутри разъедал страх, стыд и отравляла боль. Он чувствовал фантомные касания на своей коже и невольно накрыл ладонью ключицы, которые под тканью толстовки пестрили всеми оттенками фиолетового. Эндрю проследил за этим движением, а после сел на кушетку лицом к Нейлу и снова заставил посмотреть его в свои глаза. — Ты не сможешь противостоять его людям. Если я сделаю что-то, что ему не понравится, он решит отыграться на ненужном свидетеле. — хриплый голос сквозил виной и немного дрожал.       — Теперь ты будешь делать всё, что ему не будет нравиться. — твёрдо заявил Эндрю. Нейл нахмурился и недоверчиво покосился на Миньярда, что выглядел абсолютно серьёзно настроенным. — Ты больше не поедешь к нему. Ни на следующей неделе, ни через неделю, ни через две. Никогда. Я больше не позволю тебе расплачиваться за нас в одиночку.       Эндрю думал об этом ещё в тот момент, когда Ребекка не вернула Нейла в привычное время. А состояние Джостена сейчас, эти грёбанные файлы от «неизвестного» контакта и заявление Ребекки о готовности Матсумото к переговорам только укрепили его уверенность в собственном решении.       — Настолько уверен в том, что твой грандиозный план не имеет рисков, из-за которых может пострадать кто-то из Лисов? — Нейл не верил в Эндрю. Он прикрыл глаза ладонью и помотал головой, словно Миньярд пытался убедить его в том, что небо красное. — Что бы вы там не решили с Ребеккой, будь уверен, Хэтфорды не смогут спасти меня. — Джостен выглядел слишком обречённо. Он тяжело вздохнул, а потом встал с кровати, подходя к окну, чтобы раздвинуть тюли и впустить ещё больше света в комнату. Оперевшись руками о подоконник, парень склонил голову и прислонился лбом к чуть прохладному стеклу. Ему ничего не хотелось: ни разговоров, ни планов, ни войн, ни рисков. Ему просто нужно было, чтобы его оставили в покое.       Эндрю молчал. Смотрел на чуть согнутую спину Нейла и мысленно считал каждый выпирающий позвонок. Миньярд закусил губу, чтобы сдержать порыв подойти и обвить чужую талию руками. Это желание казалось таким правильным и необходимым. Только… Эндрю, сука, не мог прикоснуться к нему. Грёбаная несбыточная мечта.       — Сейчас ведь мой ход? — Нейл говорил так тихо, что Эндрю пришлось напрячь слух и сдвинуться на край кушетки. Игра в правду. — Как тебе удалось пережить это? — почти безжалостно холодным голосом спросил Джостен и немного приподнял голову, вглядываясь в медленно плывущие облака. Ему так нужен ответ на этот вопрос, чтобы перестать считать себя вещью, всё ещё оставшавшейся в живых только благодаря тому, что являлся чьим-то извращённым сексуальным интересом. Ему просто нужно найти выход из состояния ненависти к самому себе.       Сначала Эндрю не понял, о чём спрашивал Нейл, но осознание окатило тело кипятком, возможно, ядом каким-то, от которого руки начали неметь, а на предплечьях заныли шрамы, будто тонкую кожу разъело и сейчас раны снова кровоточили. Ему пришлось очень глубоко вдохнуть, а потом взглядом проверить повязки на наличие пятен, но они были сухие.       — Мне было семь. — Эндрю мазнул языком по нижней губе и прищурился, глядя в потолок. — Когда всё закончилось в первый раз, я буквально думал, что умираю. Тело ныло, голова гудела от рыданий, а сердце разбивалось от предательства. — Миньярд замолчал и на секунду прикрыл глаза, видя перед собой тёмную детскую из самого дальнего угла в ней. — Я сбежал на следующий день, когда они ушли из дома, потому что понял: это повторится. И, сука, на что я рассчитывал? — хмыкнул Миньярд и вновь состредоточил взгляд на Джостене. — Полиция вернула меня в детдом. Тогда и началось веселье. Я шугался каждого, кто пытался подойти ко мне. Было невыносимо спать, зная, что рядом люди, которые могут сделать мне больно. Через какое-то время меня снова пристроили в семью. — Эндрю сжался и тяжело сглотнул. Он вспомнил кулаки приёмного отца, холодную кожу ремня и его жгучие удары, вспомнил дни, когда его в наказание морили голодом. У него в ушах зазвенели крики и ему невольно захотелось закрыть их ладонями. — Побои, ограничения, жесткая дисциплина и страх. Я не знаю, почему не ушёл. Наверное… Надеялся, что всё изменится, если я буду хорошим. И я пытался. Только учитель в школе заметил мою нездоровую худобу и синяки, а потом к нам неожиданно нагрянула проверка, именно в тот момент, когда меня отчитывали за плохую оценку по математике. Меня снова вернули в детский дом. — Миньярд замолчал. Он думал, что пережил это, оставил позади, но сейчас чувства нахлынули с такой силой, что ему просто хотелось спрятаться и забыться. Маленький Эндрю… Судьба была так жестока с ним: игралась, вертела им, как хотела, будто испытывала, сколько боли мог выдержать человек. А ей было, сука, всё мало! — Приёмные семьи были для меня лотереей. Когда-то числа складывались несколько удачно, и родители просто забывали о моём существовании, оставляя еду в холодильнике и покупая самое необходимое. Когда-то мне доставались наркоманы, что ловили приходы в моём присутствии. Я просто старался уйти из дома в такие моменты и возвращался, когда был уверен, что они пришли в себя. — Миньярд дал себе пару секунд, чтобы окончательно не потонуть в воспоминаниях. Ему не хотелось говорить это Нейлу, не хотелось вскрывать всё это и обнажать своё прошлое. Эндрю мысленно постоянно проговаривал, что Джостен, этот блядский Джостен, не сделает ему больно, не обернёт эту информацию против него. Но руки всё равно сжимались на предплечьях, и присутствие ножей под тёмной тканью успокаивало. — Когда ублюдки были падки до маленьких мальчиков, тогда секс был для меня настоящей пыткой. Меня душили, били, унижали, а потом оставляли одного, словно мусор.       — Эндрю… — дрожащим голосом выдохнул Нейл, но Миньярд не позволил ему продолжить.       — Ты спросил, как мне удалось это пережить? Я просто принял это. Я стал шлюхой, стал грушей для битья или просто очередным средством дохода за опеку надо мной. У меня не было никого, кто мог бы защитить и разубедить меня в том, что я достоин только такой жизни. У меня был только я сам. — Эндрю видел, как дрожали плечи Нейла, слышал, как тот тяжело дышал через рот, очевидно боясь шмыгнуть носом. Миньярд встал с кушетки и на ватных ногах дошёл до окна, становясь очень близко с Джостеном. — Это было похоже на кошмар и мне срочно нужно было проснуться. Мне удалось это сделать только после внезапного появления в моей жизни близнеца. Дальше историю ты уже знаешь. — Эндрю посмотрел на профиль Джостена. Его щёки действительно было мокрыми и красными, а губы разомкнуты и чуть дрожали. — Только я не позволю тебе принять это. У тебя есть я, Лисы и Ребекка. Я буду повторять это до тех пор, пока ты наконец не высечешь это в своём мозгу и не будешь вспоминать каждый раз, когда захочешь сдаться. — голос Миньярда звучал твёрдо и уверенно, что совсем не вязалось с тем, что творилось внутри. Каждая клеточка тянулась к парню рядом и так хотела пропитаться им, успокоить, нежно расцеловать и сказать, что больше никогда не позволит тому чувствовать боль. Эндрю смотрел на это рыжее голубоглазое чудо и сердце делало кульбит. Травмы прошлого топились в этом чувстве, которое нельзя было назвать любовью, потому что это самое ущербное и ничтожное определение. Всё, что было раньше, становилось исключительно меркнувшими воспоминаниями, и только настоящее обретало смысл. И в настоящем Миньярд просто хотел, чтобы Нейл чувствовал себя в безопасности.       Джостен кивнул и вытер рукавами влагу с щёк. Его тело и душа наконец позволили себе расслабиться, а он вновь осознал как много для него значил Эндрю. Он удивительным образом возводил мосты между ними, находил и спасал Нейла во мраке, ориентируясь каким-то неведомым шестым чувством, доставал его со дна и каждый раз убеждал остаться. Раны на теле будто покрывались ромашками, нежно лаская лепесточками кожу, душу окутывало неизвестной призрачной субстанцией, что дарила тепло и ласкала шрамы. Осознание того, что у него есть самый прекрасный на этом свете человек, который не позволит ему сдаться, заставляло загораться Полярную звезду на мрачном небе, как самый правильный ориентир.       Эндрю осторожно поднёс руку к лицу Нейла в немой просьбе прикоснуться, и тот сначала долго смотрел на ладонь парня, но всё же прильнул к ней щекой, закрывая глаза.

Касание, пропитанное безопасностью, лаской и нежностью.

Касание, успокаивающее тревогу и даря не боль, а покой.

Касание, обещавшее только бережное и внимательное отношение.

      — Я б навеки пошёл за тобой хоть в свои, хоть в чужие дали, — прошептал на русском Эндрю выученные пару дней назад строки. Не то, чтобы он решил заделаться в романтики, начать читать стихи своему предмету воздыхания и сверкать горящим взглядом. Просто, прикасаясь сейчас к Нейлу, в голове что-то переклинило, и процитировать русского поэта показалось ему интересной формой обещания.       Нейл, уловив смысл сказанного, на секунду замер, а потом положил свою ладонь поверх ладони Эндрю и закрыл глаза. Смута на душе наконец прояснилась. Он не забыл и не перестал считать себя отвратительным, но рядом с Миньярдом всё всегда становилось спокойным, правильным и безопасным. И пусть весь мир казался Нейлу сотканным из боли и тревог, но ему так отчаянно нужно присутствие того, кто никогда не предаст.       — Я не хочу никого видеть, не хочу, чтобы кто-то приближался ко мне, — тихо произнёс Нейл и рвано выдохнул. Эндрю погладил бледную полосу на его щеке большим пальцем и следил за тем, как дрожат ресницы младшего.       — У тебя есть время, чтобы прийти в себя. Я не позволю им приблизиться к тебе. — твёрдо убеждал Миньярд, пытаясь отнять свою руку от чужого лица, чем вынудил того открыть глаза. — Я тоже могу уйти, если ты этого хочешь сейчас.       — Не хочу. — резко выпалил Нейл, прижимая ладонь Эндрю к своей щеке чуть сильнее. — Твоё общество настолько тесно переплелось с определением безопасности, что сейчас я не представляю себе покоя без тебя.       Эндрю лишь фыркнул, отводя взгляд на соседнее здание за окном, но внутри что-то приятно возликовало от признания, что ему тут же захотелось прижать этого глупого парня к себе, хотя Миньярда по собственному желанию никогда не тянуло обниматься. Однако эта мысль угасла так же быстро, как и возникла, потому что эти стены вокруг него всё ещё оставались слишком прочными для этой секундной слабости.       — Если ты когда-нибудь ещё захочешь сказать подобное дерьмо, я задушу тебя собственными руками. — Миньярд решил не упоминать про то, что задушит в яростном порыве объятий.       — Я всё ещё чувствую себя в безопасности рядом с тобой. — хмыкнул Нейл и отнял руку Эндрю от своего лица, но продолжал держать её. — Ты не пугаешь меня.       Эндрю промолчал. Бросил короткий взгляд на их сомкнутые ладони, а потом остановился на абсолютно спокойном лице Джостена. Миньярду вдруг стало интересно, этот идиот вообще догадывался, насколько он особенный для него.       — Хватит дифирамбы петь. — отмахнулся блондин, но почти незаметно сжал руку Нейла. — А ещё тебе бы поесть, заодно и помолчишь некоторое время. — Миньярд ткнул пальцем свободной руки в рёбра Джостена. Тот склонил голову вбок, вынуждая сердце Эндрю забиться чуть быстрее, и, дабы оставить маску равнодушия, уже покрытую трещинами от этих внезапных откровений, мягко забрал свою ладонь из ладони Нейла и поправил повязки, сконцентрировав всё своё внимание на чёрной ткани. — Посиди здесь, а я скажу Ребекке что-нибудь приготовить. — протараторил Миньярд, направляясь в сторону двери.              Эндрю необходимо время, чтобы плотина, что сейчас держалась лишь на одной веточке, которую можно было бы сломить одним нежным словом, не прорвалась. Выйдя за дверь, он сделал глубокий вдох и пошёл в сторону гостиной, откуда доносилась французская речь.

***

      Как только Эндрю покинул кухню, Ребекка тяжело выдохнула и откинулась на спинку стула. Усталость одолевала с новой силой и хотелось просто завалиться спать, в надежде оставить всё произошедшее в этих сутках. Нина понимающе обвела брюнетку взглядом, а потом встала из-за стола.       — Если возникнут проблемы, обращайся. — мягко сказала Томпсон, положив ладонь на плечо Ребекки. — Я в долгу перед тобой.       Хэтфорд нахмурилась и, прищурившись, перевела взгляд со стола на докторшу. Странно слышать такое в свой адрес, когда ты, на самом деле, ничего не сделала.       — В долгу перед моим отцом. — поправила брюнетка, а Нина лишь рассеянно кивнула. — Я удивлена, что у него всё ещё остался твой номер.       — Я тоже, — согласилась девушка, а потом вышла из кухни. Хэтфорд по шагам определила, что она дошла до ванной, потом тихо скрипнула дверь и послышался шорох. Там была аптечка, которую Нина привезла с собой. Значит, она собиралась домой.       Хэтфорд чуть сползла на стуле, чтобы положить голову на спинку и прикрыла глаза. Сейчас всё в порядке: Эндрю с Нилом и поможет тому вернуться в строй, Кевин в безопасности, несмотря на то, что рядом с ней, а Аарон вроде не проявлял враждебности. Но ей было так неспокойно.

Токио. Матсумото. Кеиичи.

      Прошло чуть меньше года с момента их расставания. И всё уже вроде переболело и зажило, они остались друзьями, а романтический интерес Хэтфорд по отношению к Кевину и вовсе отрицал существование непотушенных угольков былой любви. Но разве она сможет остаться равнодушной, когда вновь увидит его, когда услышит его голос без искажения телефонной связи, или когда он прикоснётся к ней?

Не сможет.

      Ей будет больно смотреть на его сына, в чьём лице так много от отца. Ей будет тошно видеть тот сад, что находился неподалёку от резиденции, и в котором было так много спешных поцелуев и нежных взглядов. Ей будет тесно в том городе, где всё напоминает о прошлом.       Они встретились слишком поздно. А потому были лишены счастливого конца, как партнёров в любви.       — Ты плачешь? — тихо спросила Нина, что неожиданно появилась в комнате. Ребекка открыла глаза и поторопилась стереть непрошенную влагу с щёк.       — Ты вроде собиралась уходить, — небрежно бросила Хэтфорд.       — Впервые вижу, чтобы такие люди, как ты, плакали, — почти шокировано пролепетала Томпсон, а брюнетка лишь поджала губы, будто затыкая себя от грубых слов, что были готовы вот-вот сорваться с языка. Ребекка натянуто улыбнулась, а потом посмотрела на докторшу, сложив руки на груди.       — Да, знаешь, поэтому, если мне ещё понадобится твоя помощь, я сообщу, а теперь уходи, — голос звучал ровно, сдержанно, но сквозил чем-то угрожающе опасным. Нина кивнула, а потом поспешила покинуть квартиру.       Ребекка мысленно выдохнула, а потом положила голову на стол, прикрывая глаза. Она не жалела, что взяла на себя такую ответственность, но порой хотелось, чтобы снова всё решили за неё. Рождённая с золотой ложкой во рту девушка редко занималась чем-то почти на сто процентов самостоятельно: бизнес, который ей помогали вести мать и отец, потом Кеиичи, что предоставлял ей всё, о чём бы она не попросила. Но сейчас Хэтфорд предстояло образовать союз во спасение своего двоюродного брата и по избавлению у невинных людей мишеней на спинах.       В квартире было тихо. Причиной этого служила либо хорошая звукоизоляция, либо молчание всех присутствующих. Ребекка встала из-за стола и направилась в гостиную.              Окна в просторной комнате были зашторены, не позволяя яркому солнцу потревожить посапывающего на кресле Аарона. Телевизор работал на беззвучном режиме и транслировал какой-то матч по Экси, который очень интересовал лежащего на диване Кевина. Ребекка бесшумно прошлась по ковру до подлокотника, а потом присела рядом и осторожно провела кончиками пальцев по волосам цвета чёрной смолы.       — Ты очень тихая, — на французском прошептал Кевин, а потом перевернулся на живот и взглянул на девушку, что нежно ему улыбалась, чуть склонив голову вбок.       — Долгие годы тренировок.       Кевин взял Ребекку за запястье, что было обвито несколькими браслетами. Он принялся их разглядывать, робко поворачивая пальцами. Один был тонкого плетения и без каких-либо дополнительных украшений, другой чередовал полосу розового золота небольшими камнями, что мерцали от свечения экрана, третий трижды обвивал тонкое запястье серебром и небольшими полупрозрачными голубыми топазами. Когда Кевин вновь поднял взгляд на девушку, он заметил, что в её глазах сейчас так ясно читалась тоска и печаль.       — Ты в порядке?       — Да. — Ребекка кивнула, а потом поправила тот браслет с топазами. — Его мне мама подарила. — она замолчала, а потом нахмурилась, прежде чем продолжить: — Её последний подарок.       Кевин замер, осознавая причину той перемены во взгляде. Он осторожно переплёл её пальцы со своими и несильно сжал, даря тихую поддержку.       — Я скучаю по ней.       Дэй ничего не ответил. Лишь сел и осторожно потянул её за руку, чтобы она оказалась ближе. Так будет проще её обнять. Хэтфорд не сопротивлялась: поддалась, обвила его шею руками и уткнулась носом в плечо. Ей показалось, что это именно то, что нужно. Ни слова, ни сочувствующий взгляд, а именно тактильное утешение.       Они просидели так до тех пор, пока Аарон в кресле не начал ёрзать. Ребекка медленно отстранилась от объятий и прислонилась к спинке дивана, проверяя Миньярда взглядом. Тот не проснулся, лишь немного сменил положение.       — Удобно быть таким маленьким.       Кевин тихо усмехнулся, а потом прижался плечом к плечу девушки. Та улыбнулась, взяв в свои руки его левую ладонь. Шрам на тыльной стороне тянулся от костяшки безымянного пальца и до самого запястья. Он был похож на сетку вен, что неаккуратно чуть выпирали над кожей.       — Это на самом деле сделал Рико? — спросила девушка, по-кукольному хлопая ресницами. Она нежно поглаживала белёсый шрам и взглядом очерчивала ферзя на скуле парня.       — Он думал таким образом стать лучшим игроком. — хмыкнул Кевин, а потом махнул свободной рукой, словно пытался этим жестом подобрать слова, и тяжело вздохнул. — Экси — всё, что я умею. Конечно, я не мог бросить игру, да и сейчас ни за что не брошу.       — Наркоман, — по-доброму усмехнулась Хэтфорд, а потом положила голову на его плечо. Рядом с ним потребность в телесном контакте становилась просто невыносимой и хотелось касаться, касаться, касаться.       — Зависимость убивает, я же живу из-за игры.       — Хорошо сказал. — выдохнула брюнетка, а потом задумалась, стоит ли ей начинать этот разговор, но Дэй сработал на опережение, видимо вспомнив ту заминку в прихожей, и спросил:       — Ты действительно принимала наркотики?       Ну вот… Придётся открыть ему свою страшную сторону, в которой она однажды чуть не потонула. Ребекка расскажет, потому что она хотела ему доверять.       — Принимала, да. — она кивнула и понизила голос, прежде чем продолжить: — Перепробовала очень много таблеток, порошков, косяков. Единственное, никогда не кололась. Я боюсь игл. — Ребекка усмехнулась, чтобы скрыть своё напряжение, но Кевин чуть сжал её руку и кивнул, призывая продолжить. Для него это важно. — Началось с баловства, но меня очень быстро утянуло. Живя, не зная нужд, я искала развлечение в трипах и в итоге это почти убило меня…       Пряча боль за улыбкой, Хэтфорд повествовала Кевину о прошлом, огибая свою связь с якудзой из Токио. Дэй внимательно слушал, не смея произнести слова, потому что это не его история. Он должен относиться к ней с уважением.       Приходы, отходняки, ломки стали болезнью и проклятьем, медленно убивающим личность и тело. Описание ощущений во время эйфории и симптомов ада, что наступал, когда «радость» от дозы спадала, звучали как речи шизофреников или других душевнобольных. Разнообразие ощущений: радость и апатия, полёт и падение, гнев и равнодушие, импульсивность и утомление. Наркотики звучали заманчиво лишь до того момента, пока ты не ощутишь, что стоишь на краю пропасти, готовой поглотить тебя в темноту.       Ребекка завершила свой монолог о минувшим несколько расплывчато, потому что основным ключом к её спасению стал Кеиичи. И молчание меж ними длилось несколько минут. Глядя друг другу в глаза, они оба возвращались в этот момент из событий прошлого Хэтфорд.       Кевин не был зависим, ему не понять, но, казалось, у него получилось прочувствовать всё то, что на себе испытала девушка. Проводя параллели с Экси, его экстазом, наркотиком, возможно, ему удалось определить высоты и падения. Успех, затем раздробленная кость ведущей руки и отказ от игры, затем новое начало с ракеткой в правой и страх перед бывшим мучителем. Нет, у Дэя был собственный наркотик, который привязался к нему на биохимическом и психическом уровне.       — Я не хочу, чтобы эта история как-то повлияла на наши отношения. — тихо произнесла девушка, а после положила ладонь на щёку Кевина, осторожно проводя пальцем по скуле без Клейма Игрока. — Я хочу подпустить тебя близко, но ты, пожалуйста, не будь героем. Если я скажу тебе уйти — уходи.       Её голос был пропитан досадой и отчаянием, но его нутро преисполнялось любовью, чей зародыш начинал своё существование и развитие.       Кевин не мог ничего сказать, пропуская сквозь себя все эти нити чувств, коими эта английская душа плела узлы в его сознании. И распутывать и разрубать их не хотелось. Он каждый сохранит внутри, чтобы потянуть за них в нужный момент и вернуть, если вдруг заберут.       — И никаких признаний. — вновь начала Хэтфорд, прикрывая на секунду глаза. Дрожащий выдох сорвался с её губ, бледных и суховатых. Ей было непривычно озвучивать правила, но так нужно, чтобы обезопасить его в случае критических ситуаций и чтобы привязанность к их будущему не становилась балластом для её целей, связанных со спасением Нейла. — Никаких планов и никаких жертв. Хочу жить настоящим… С тобой.       Кевин чуть поддался вперёд, чтобы оставить короткое прикосновение губ на её лбу. Нежность так и рвалась наружу, и хотелось дать ей волю, чтобы та смогла согреть и усмирить чужие волнения.       — Я согласен на любые условия, только не разбивай мне сердце, — Кевин выдвинул встречное предложение, и Ребекка приняла его одним кивком с полу-улыбкой на губах.       Теперь таков их уговор. Любовь без обещаний и загадок, без планов и отречения от настоящего. Связь будет шаткой, но искренней и яркой. Расклад недолгосрочный, но сроку ему нет, а потому, пока есть возможность, они останутся в этих путах, оставляя желание разорвать их на самой затворке сознания.       Дэй потом разберётся со своим вагоном, в лице бывшей защитницы Воронов. Сейчас в его объятиях судья их чувств, что смело давал сигнал о начале тайма, смысл которого в том, чтобы научиться играть на новом поле.

***

      Эндрю вошёл в гостиную, привалился плечом к косяку и смотрел за мило воркующей на диване парой. Аарон молча листал каналы по телевизору. Комната полнилась светом, а в воздухе было слишком много чувств, источником которых являлись слова, что на французском звучали нежно и мурчаще.       Полдень стал для всех некой отрадой. Квартира стала обителью покоя и спасения. Комфорт окутывал абсолютно каждого, и Эндрю наконец чувствовал безопасность. Ему не нужно было бороться, он мог расслабиться, и дрожь перестала бить пальцы.       — Эндрю! — с яркой улыбкой громко поздоровалась Хэтфорд, обращая внимания всех присутствующих на него. — Как Нейл?       — Дайте ему время и не попадайтесь в поле его зрения. — хмыкнул Миньярд. Здесь шумел кондиционер, потому что открытые окна не спасли бы от духоты жаркого дня. — Нужно приготовить ему что-нибудь поесть, есть варианты?       Ребекка задумалась, прислоняясь лбом к щеке Кевина, что-то шепнула ему на ухо, а потом встала с дивана. Она хотела было потянутся, но рёбра обожгло болью, заставляя её накрыть ладонью место, которого пару часов назад коснулось лезвие. Дэй взволнованно глянул на неё, а потом, нахмурившись, посмотрел на Эндрю, что отреагировал на немую претензию абсолютным равнодушием.       — Идём со мной.       Ребекка прошла мимо Миньярда, и тот последовал за ней. В кухне она тут же начала рассказывать про рекомендации по питанию Нейла: ничего жареного, тяжёлого, острого, сильно солёного, побольше фруктов и мягкая пища. Следствием таких правил стало промывание желудка, что не являлось естественным процессом и сильно тревожило организм. Эндрю внимательно слушал, пока Хэтфорд ставила молоко в кастрюльке на плиту и нарезала яблоки и бананы на доске. Стук ножа о деревянную поверхность успокаивал, создавая ощущение забытого уюта.       — Я рада, что у него есть ты, — с теплотой в голосе произнесла девушка, засыпав овсянку в молоко и помешав её. Эндрю тихо фыркнул, что можно было расценить как усмешку, немного ироничную, но добрую.       — Кевин наконец не выглядит как забитый птенец. Ты тоже неплохо работаешь над ним.       — О! — вздохнула Ребекка, поворачиваясь лицом к сидящему на стуле у окна Эндрю. — Это что, похвала от Миньярда? Я польщена.       Её театральный реверанс вызвал недоумённый взгляд у парня, и девушка рассмеялась, являя собой полную удовлетворённость.       — Похоже твоё ледяное сердце начинает таять.       — Заткнись, — беззлостно бросил Эндрю. Ему не нравилось, что эта англичанка видела перемены в нём столь отчётливо. Он сам к ним не привык, но нельзя сказать, что ему с ними некомфортно. Напротив, это заставляло чувствовать себя живым.       Запах овсянки и свежих фруктов приятно проникал в лёгкие. Тепло от солнца, греющее небольшое пространство кухни через окна, становилось неким одеялом, в котором нет места холоду. Можно ли это назвать домом? Нет, не самим местом, а именно душевным успокоением, в котором они начинали воскресать из пепла.       Хэтфорд имела такую способность помогать, не спасая, а одаривая присутвующих комфортом. Под эти чары не попал разве что Аарон, который в целом не спешил с ней на перемирие, а потому был словно призраком в их обществе.       — Хочешь поговорить о своём двойнике? — словно прочитав мысли Эндрю, спросила Ребекка и села рядом с ним. Тот нахмурился, но протестов не высказал. — Он идиот.       — Будто я не знаю об этом.       — Знаешь. — Хэтфорд кивнула. — Но ты не хочешь исправить это?       — Наш командный психолог занимается этим, однако он остаётся дерьмом, что не готов идти на контакт, превознося собственные проблемы и отрицая способность к состраданию к тому, что мне важно, — открыто и просто сообщил Миньярд. Раньше так откровенно он говорил с Рене, что узнала о его «ненависти» к Джостену сразу после Бетси. А теперь место старшекурсницы неожиданно заняла Ребекка.       — Ты хочешь, чтобы он начал по-другому относиться к тебе и Нейлу?       Эндрю не ответил, однако Хэтфорд поняла, что права. Ему нужна семья, хотя принять её так просто он и сам не мог. Единственным, кого эта раненая душа могла подпустить к себе, был Нейл. И эту тягу Ребекка не могла объяснить.       — Я поговорю с ним, — решительно заявила девушка, а потом вернулась к готовке.       Через пару минут в пиале на подносе была овсянка с фруктами и кружка чая, что пах лавандой. Ребекка объяснила этот напиток тем, что он должен помочь Нейлу получше спать.       — У меня закончились сигареты, — сжав в кармане джинс пустую пачку, сказал Эндрю и посмотрел на девушку, что из сушки достала ложку, чтобы потом положить её на поднос.       — Мне взять Аарона и сходить тебе за сигаретами? — она усмехнулась и вручила завтрак для Нейла в руки Миньярду, которому эта идея показалась очень даже интересной. — Хорошо. Какие?       — Мальборо.       — Классика.       Миньярд пожал плечами, а потом вышел из кухни, направляясь в спальню.       — Бекки сказала, что тебе нужно что-то менее тревожащее желудок, — заполняя тишину, произнёс Эндрю и поставил поднос на кровать рядом с Нейлом, что сидел, закутавшись в плед.       — Ладно.       Джостен настороженно глянул на парня, севшего на край кровати, а потом взял ложку и начал есть, давя рвотные позывы: протестовал пустой желудок.       Миньярд неотрывно наблюдал за каждым действием, за каждым мелким проявлением эмоций его маленького существа, которого всё также хотелось прижать к себе и не отпускать. Хотелось хоть на секунду прикоснуться к нему, почувствовать под пальцами чужую плоть, что непременно бы отозвалась.       Нейл не выглядел осквернённым и грязным в карих глазах, но кадры от неизвестного контакта с насильственной близостью обжигали эти порывы слепого желания касаться. Эндрю не будет эгоистом.       — Как Ребекка? — тихо спросил Джостен. Он чувствовал вину перед своей наставницей за то, что произошло. К этому чувству он за год так и не привык.       — Выглядит уставшей, но жить будет.       Нейл кивнул и поджал губы, исподлобья взглянув на Миньярда. Сделал глоток несладкого чая, а потом вновь сосредоточил внимание на каше. Однако им нужно было ещё кое о чём поговорить.       — Завтра мы летим в Японию.       Нейл вперил глаза в Эндрю с ложкой во рту, а потом нахмурился.       — Зачем?       — Будем спасать тебя. У Ребекки есть знакомый. Очень влиятельный знакомый. Он поможет, только нужно убедить его, что этот союз будет выгодным.       Джостен задумался. Он помнил, что Эндрю боялся высоты, а этот перелёт будет занимать гораздо больше пары часов.       — И ты будешь в порядке?       — Тебя действительно волнует только это? — насмешливо фыркнул Миньярд, хотя небольшая забота льстила его чувствам. — Если эти переговоры пройдут удачно и это позволит спасти тебя, плевать на мою фобию.       — Я уже говорил тебе перестать спасать меня.       — А потом вернулся в еле живом состоянии. К слову, как и сейчас! Поэтому просто, блять, прими то, что я забочусь о тебе и буду делать это до тех пор, пока ёбаная смерть не разлучит нас. — неожиданно вспыхнул Эндрю. Этот мученик однажды доведёт его до ручки, но в этом будет только вина Миньярда. Ведь всё, что связано с ним — плохая идея, а он дурак вёлся. — Я не позволю кому-то отобрать тебя у меня. — усмехнулся Эндрю, а потом откинул голову назад, смотря в потолок и тяжело дыша. Чёртово признание. Эти чувства отвратительны. Отвратительны и так необходимы.       — Почему? — почти печально спросил Нейл и мазнул языком по ранке на губе. Он вспомнил своё тело: шрамы, ссадины, царапины, следы, оставленные другим. Он вспомнил свою ложь, которой причинял боль только потому, что хотел играть. Разве можно так гнаться за таким, как он?       — Спроси, что полегче, — фыркнул Эндрю, а потом встал с кровати и подошёл к окну, открывая его и впуская в комнату полуденную жару.       Нейл отставил поднос подальше, взяв кружку с чаем в свои ладони. Он внимательно следил за тем, как Эндрю вглядывался в городской пейзаж за окном, очерчивал напряжённые мышцы его спины и лёгкую дрожь в пальцах. Ебучая драма, виновниками которой стали Джостен и его прошлое, от которого он бежал и бежал, однако нагнало оно тогда, когда черта спокойного счастья была совсем близко.

***

      — Я не обязан был идти с тобой, — ворчал Аарон, нажимая на кнопку первого этажа.       — Не обязан, но ты должен выслушать меня. — хмыкнула девушка, прислоняясь спиной к металлической стене. Миньярд нахмурился и всем видом показывал своё нежелание разговаривать с англичанкой. Ребекке этот блондинчик казался воинственным котёнком: весь такой из себя готовый к сопротивлению, а на деле совсем беззащитный. — Ты ведь знаешь, что дорог своему брату?       — Ты об этом хочешь поговорить?       — Да, поэтому перестань строить из себя мудака и повзрослей уже.       — Хуёвый из тебя мозгоправ.       Хэтфорд придётся напрячься, чтобы наконец достучаться до вроде «нормального» Миньярда.       Лифт остановился на первом и раскрыл створки в просторный холл. Хэтфорд поздоровалась с жильцом, что шёл им навстречу, а потом надела солнечные очки, собирая тёмные волосы в низкий хвост. Улица встретила их ожидаемой парилкой, да такой, что даже дышать становилось тяжело. Самый разгар лета. Прохожие одеты легко: шорты, майки, на девушках лёгкие платья. Все выглядели довольными хорошей погодой, а потому хмурая фигура Аарона, что стремительно удалялась вперёд, будто избегая общества Ребекки, никак не вписывалось в общую картину.       — Что может сделать тебя хоть на несколько часов счастливым? — чуть раздражённо спросила девушка, ускоряя шаг, что было сделать не так-то просто на высоких шпильках.       — Дай подумать. — Аарон наигранно почесал подбородок, остановившись так резко, что Хэтфорд чуть не налетела на него. — Ничего.       — Какой же ты несчастный. — девушка сложила руки на груди и смотрела на парня сверху вниз. — Ни семьи, ни любви, ни радости.       — Отъебись.       — Да, ладно, неужели настолько чувствуешь себя одиноким?       Аарон начинал закипать. Ребекка поняла, что ей удалось его задеть. Провокации с этим парнем работали отлично. Возможно, он не такой непробиваемый, каким казался.       — А ты? Думаешь круто в четвёртый десяток бегать за тупым девятнадцатилеткой, за которым и так, как собачонка, бегает мой брат? Нихуя не круто, поэтому не тебе тут говорить о счастье.       — Сколько же в тебе желчи. — ничуть не обидевшись, вздохнула Хэтфорд. — Может пожалеть тебя?       — Себя пожалей, — Миньярд развернулся, а потом пошёл дальше.       Хэтфорд пришлось вновь ускориться. И как только этот малыш мог так быстро ходить?       — Ты пиздец как важен Эндрю, но ведёшь себя как ребёнок. Это потому что он выбрал Нейла? — Аарон не ответил, но Ребекка восприняла это как сигнал продолжать давить. — Твой брат наконец чувствует привязанность и совершенно новые чувства для него, а ты, настоящий говнюк, причиняешь ему боль своим поведением!       — А как он поступал с Кейтлин и со всеми, к кому я испытывал «нежные чувства»?! — вспылил Миньярд, очевидно задетый её незнанием полной картины. Блондин оглянулся на прохожих, а потом оттащил девушку с центра улицы, чтобы не привлекать к их перепалке внимание. — Если ему можно вести себя так, то почему я должен прогибаться?       — Потому что твоё доверие к людям гораздо менее сломленное, чем его.       Аарон набрал полные лёгкие воздуха, а потом провёл ладонью по чуть влажному от пота лбу. Ему так не хотелось откровенничать, но эта англичанка не отцепится, если только красочно её не осадить.       — Менее сломленное? Это шутка? — усмехнулся Миньярд, а потом сделал шаг вперёд. — У меня была отвратительная мать, но я любил её, а потом Эндрю убил её, потому что та причиняла мне боль. Двойное предательство, раз. — он загнул один палец. — Отвратительные отношения со сверстниками в школе. Меня гнобили за побои, потому что я выглядел как брошенная собачка, когда у всех были любящие родители. Два! — второй палец. — Отношения с девушками, что мне приходилось скрывать от Эндрю, потому что он из-за грёбаного обещания мог навредить им. Три! — очередной палец. — Кейтлин, которую я чуть не потерял, потому что Эндрю был как помешанный на мне. Он и сейчас ведёт себя с ней так, будто её не существует. Четыре! — Аарон поджал губы, уже чувствуя свою победу в том, как осеклась Ребекка. — В большинстве моих травм виноват он, а сейчас я должен быть милым? Если это так, то я на такое не согласен.       Аарон замолчал. Его пыл чуть успокоился, и он наконец смог расслабленно вздохнуть. Давно он не рассказывал кому-то так много. Даже Бетси, что на их приёмах не могла вытащить из него и пары связных предложений.       — А сейчас назревает дерьмо, из-за которого может погибнуть кто-нибудь из нас, только потому что Нейл не ляжет под важного дядечку. Конечно, я, блять, буду зол! Поэтому забери свои нравоучения с собой и иди в задницу.       Ребекка сняла очки и серьёзно посмотрела на Аарона сверху вниз. Её лицо было непроницаемо, но Миньярд кожей почувствовал, что сказал лишнего. Ему не стоило забывать, что двадцать сантиметров роста и её происхождение ставили его в заранее проигрышную позицию.       — В тебе так много обиды, что ты вообще не замечаешь того, что делают для тебя люди. — совершенно спокойно начала Хэтфорд, а потом подняла взгляд на перистые облака на небе, ища в них правильное направление разговора. — Эндрю так сильно нуждается в тебе, в семье, поэтому держит так близко, насколько это возможно, чтобы однажды не потерять. Эта Кейтлин, к которой ты питаешь чувства, вроде тоже сейчас с тобой и все живы здоровы, а Эндрю не может доверять ей, потому что не знает. Нейл вообще смог сделать так, что вы с братом начали восстанавливать отношения, а ты давишь на его свежие раны солевым обломком, который только больше разъедает плоть. — она на секунду замолчала, внимательно наблюдая за тем, как в карих глазах потухало рвение к победе. Может он смиряется? — Ты же сам утром сказал Эндрю, чтобы он видел, что у него есть люди, готовые быть рядом, так почему сейчас ты сам обвиняешь всех в своих трагедиях? Если бы не он, ты бы не прожил так долго, сам ведь знаешь.       И Аарон знал. Помнил. Но от этого только больнее. Его наркотическая зависимость, которая бы прогрессировала, если бы не Эндрю и его жестокий, но действенный метод излечения. Тогда не было бы у него ни медицинского будущего, ни любящей и любимой девушки, ни команды, готовой приехать хоть с другого конца света, чтобы выручить. Эндрю отнял у него многое, но дал гораздо больше. Он наконец осознал это, и его эго очень пострадало, отчего сейчас ему ужасно стыдно стоять перед незнакомой девушкой и выслушивать претензий.       — И ты думаешь, что я сейчас буду холеть и лелеять Эндрю и его увлечение только потому, что из-за него я могу сейчас быть тем, кто я есть?       — Нейл для него не увлечение. Как и Эндрю для Нейла, — поправила Ребекка с особым нажимом, а тот лишь вяло кивнул.       — Но моего вопроса это не меняет.       — Перестань быть злобным призраком и попробуй сделать хоть что-нибудь, чтобы Эндрю начал тебе доверять. Тогда всё будет в порядке.       Аарон снова рассеянно кивнул, а потом молча двинулся вперёд.       В супермаркете была освежающая прохлада, которая позволила им обоим остыть. Ребекка купила сигареты для Эндрю и несколько бутылок пива, в надежде развеять напряжение в квартире. Ей пришлось показать документы, а Аарон лишь мельком взглянул на её права, замечая знакомую фамилию.       — Ты родственница Нейла? — совершенно буднично спросил Миньярд, когда они вышли из магазина. Ребекка почувствовала неприятное волнение, что мурашками окатило спину. Ей стоило быть осторожнее.       — Ты знаешь о Хэтфордах?       — Нейл рассказал нам всё. — пожал плечами Аарон. — А ты чего так волнуешься? Неужто я первый узнал об этом?       — Эндрю знает. Но больше никто.       — А, его проверка в Колумбии. — догадался Миньярд, а потом засунул руки в карманы. Неплохая новость для шантажа, если она снова попробует прилипнуть к нему. — И что же он ещё вытащил из тебя? И сколько из этого правда, если он не использовал наркотики? Кстати, почему он не использовал наркотики?       Вопросы один за другим заставляли Ребекку волноваться всё больше, но виду она не подавала. Ей не впервой чувствовать тревогу.       — Правда всё, но её знать тебе небезопасно.       — А наркотики? — не унимался парень.       — Прошлая сильная зависимость. Я попросила Нейла попросить Эндрю не накачивать меня, потому что я могу сорваться, — не солгала, и Аарон принял это кивком.       — Теперь я понимаю, почему ты так интересна для Эндрю, Ребекка Александра Хэтфорд.

***

      Ребекка осторожно постучала в спальню и дождалась, когда дверь открылась и оттуда высунулся Эндрю. Она протянула ему пачку красных мальборо, а тот отблагодарил кивком.       — Если собираешься курить в моей спальне, то открой окно. — предупредила девушка, а Миньярд снова качнул головой. Выглядел он, грубо говоря, разбитым. Лицо его не выдавало, но Ребекка уже могла читать этого человека, как открытую книгу. — Если будет нужно что-то ещё, скажи мне.       — Ладно.       Миньярд закрыл дверь, а потом снял целофан с пачки. Не глядя на Нейла, дошёл до окна и сел на подоконник, поджигая сигарету щелчком зажигалки. Одна затяжка, потом другая. Дым проникал в лёгкие, заполнял голову дурманом, и приятное безразличие обволакивало. Но хватило лишь один раз взглянуть на рыжую макушку, что своими щенячьими голубыми глазами смотрела на него, и трепет заводился калейдоскопом бабочек, которые своими крылышками пробуждали в нём новые порывы прикоснуться, поцеловать и спрятать от мира его маленькое чудо. Поэтому он ненавидел, когда Нейл смотрел на него так.       — О чём бы ты сейчас не думал, брось это дерьмо, — прищурившись, совершенно беззлобно бросил Эндрю, чтобы отвлечь чужой взгляд от своей персоны.       — Думаю о том, за какие заслуги мне сниспослался ты.       — Ты издеваешься? — Эндрю возмутило это отстранённое сравнение с ангелом. Эта насмешливая и искренняя нежность была такой непривычной и абсолютно несвойственной никому из них.       Нейл пожал плечами, а потом, закутавшись в плед, вздрогнул всем телом. Его непривычно морозило, и не спасало даже открытое в ясный день окно. Может у него была температура, а может это просто побочка от наркотиков, доза которых ему не известна, но точно была большой, вспоминая своё исступление во время их действия.       — Можно я ещё кое-что спрошу? — неловко начал Джостен, вспоминая вспышки камер и грязные слова во время съёмки. Он хотел, чтобы это было галлюцинацией.       — Спрашивай.       — Тебе приходили сообщения от кого-то, кроме твоих знакомых?       Миньярд замер с сигаретой меж пальцев, позволяя ветру подхватить пепел и унести его с собой.       — Да, — тихо ответил он, понимая, что за сообщения имеет в виду Нейл.       — И ты видел их?       Эндрю вновь дал положительный ответ, вызывая такую обречённость в выражении лица Джостена, что внутри вновь разгорелся гнев на якудзу, что решил присвоить себе и использовать как ему захочется человека, которого уже официально не существовало. Натаниэль был похоронен в прошлом, но Ичиро всё равно распотрошил могилу и заставил его ожить, словно чёртов Виктор Франкенштейн.       — И как ты можешь не испытывать отвращения? — меланхолично протянул Нейл, и замотал головой, будто пытаясь вытряхнуть из головы собственные воспоминания.       — Потому что это изнасилование, а не добровольное предательство. — Нейл ничего не ответил и смотрел на Эндрю, выглядя так, будто сознанием находился за тысячи миль отсюда. — Наркотики и твоё искажённое поведение из-за них не делают тебя предателем. В этом виноват только он. Не ты.       Но Джостен продолжал винить себя. И ему казалось, что он должен понести наказание за свою распущенность, что проявилась под воздействием вещества. В его голове звучали собственные стоны, собственные мольбы, и тело жгло от воспоминаний о чужих касаниях. Его сознание исказилось, разбилось на тысячи осколков, что отражали его в совершенно иных образах, грязных и порочных.       — Перестань, — грубо рявкнул Миньярд, начиная догадываться, о чём думал Нейл, и как это влияло на него.       — Это не так просто.       Рыжеволосый встал с кровати и подошёл к окну, кутая плечи в пледе. Эндрю протянул открытую пачку, и Джостен взял одну сигарету, зажимая её между губ. Осторожно подпалив кончик зажигалкой, он позволил табаку спокойно тлеть, не делая затяжек.       Миньярд рассматривал чужой профиль, взглядом соединяя одинокие маленькие родинки, коих было не так много. Он насчитал пять штук и мог бы расположение каждой в точности отобразить на холсте. Пока бледные губы держали сигарету, дым, направляемый слабыми порывами воздуха, ложился на чертах лица парня: вот призрачный язык лизнул кончик носа, потом проскользил по скуле и рассеялся у виска. Эндрю считал Нейла безупречно красивым и становился по-особенному сентиментальным в том, что чувствовал.       Сделав одну затяжку, Джостен уже собирался выкинуть сигарету, но дым неприятно зажёг горло, заставляя закашляться. Эндрю спохватился, сразу делая несколько хлопков по спине, облегчая эту слабую пытку нехватки воздуха. Нейл прокашлялся, а потом посмотрел на Миньярда, что оставил свою ладонь между лопаток парня, чувствуя горячую плоть сквозь ткань толстовки и пледа.       — Я не сделаю тебе больно, — прошептал Эндрю, когда Нейл не отстранился от прикосновения.       — Я знаю.       Миньярд кончиками пальцев провёл по месту на левой лопатке, где ещё давно запомнил шрам. Сейчас даже Нейл не знал, что это белёсое пятно укрыто синевой, что оставлена Ичиро. Если бы Эндрю провёл чуть ниже, то у него под пальцами был бы след от укуса, кой наградитель оставил его за непослушание.       — Это всего лишь я, — успокоил Миньярд, когда почувствовал дрожь в плечах.       — Я знаю.       — И я всё ещё ненавижу тебя.       — Как прежде?       — Сильнее.       Эндрю прикрыл окно, а потом заставил Нейла сделать ещё один шаг к нему и упереться в выступ подоконника, прямо напротив себя. Карие глаза как за спасение цеплялись за плечи, щёки, рыжие локоны и в голове было так много мечтаний.       — Ты проверяешь меня, не буду ли я биться в припадке от твоей близости? — спросил Джостен, а потом сам ответил: — Не буду. Я спокоен, если это ты.       — Доверишься мне ещё немного?       — Я доверяю тебе на все 437 процентов.       — Тогда развернись спиной.       Джостен нахмурился, но развернулся, а потом почувствовал осторожное касание рук на своих плечах, что тянули его назад. Медленно. Спрашивая разрешение. Внимательно к чужому состоянию. И спустя несколько мгновений Нейл лопатками прижался к груди Миньярда.

Это робко.

Это тепло.

Это уютно.

Это исцеляюще.

Это покой.

Это дом.

Это всё.

      Эндрю носом зарылся в рыжие волосы и прикрыл веки, наконец поддавшись желанию обнять того, кто ему так важен. Его руки аккуратно обхватили Нейла за плечи, прижимаясь так близко, что на страх расстояния не оставалось.       Время было осязаемо, но неточно. Оно будто превратилось в какую-то особенную вселенную, где секунда равна веку, а минута — вечности. И они ощущали покой, находясь в этой минуте-вечности, позволяя их душам прикоснуться друг к другу и обвязаться красной нитью, в надежде всегда найти путь друг к другу.

Даже если для этого придётся перевернуть весь мир.