***
Джордж и Сапнап с интересом ходили по городу, рассматривая здания и клумбы. В глаза бросалась высотка необычной, похожей на скрученный прямоугольник, формы. К тому же на крыше было несколько маяков разных цветов, добавляющих различные эффекты, что выделяло её на фоне других. А еще в него зашли несколько человек. Но издалека не особо понятно, кто это. Друзья отправились туда. Здание было высоким, с большим количеством этажей, так что им пришлось искать нужный. С одной стороны была лестница, с другой — скоростной подъём (прим: вода и песок душ, если кто не знает). На первых трёх этажах никого не оказалось, поэтому они решили проверять всё с верхних. На самом последнем тоже было пусто. За единственной дверью находилось несколько комнат, как в обычной квартире. Все они были открыты, давая частично увидеть интерьер каждого помещения. Из больших окон лился солнечный свет. Он придавал странной таинственности теням и создавал какую-то волшебную атмосферу, которая пропитала собой весь город, навевая умиротворение и спокойствие. По спинам друзей пробежали мурашки из-за откуда-то повеявшего ветра. Единственная прикрытая дверь с тихим стуком распахнулась от усилившегося порыва, открывая вид на спальню, казавшуюся куда больше других комнат. Воздух проникал через настежь открытое панорамное окно, играя с полупрозрачными фиолетовыми шторами. Вдруг снизу послышался знакомый женский голос, резко вырывающий из своих мыслей и спрашивающий о чём-то. Парни тотчас побежали на предыдущий этаж. Дверь в помещения была открыта, распространяя приятный запах горячей еды. Планировка немного отличалась от предидущей: они сразу оказались на кухне с большими окнами, а в дальнем углу была наглухо закрытая дверь в спальню, как они подумали, в левую сторону уходили комнаты гостиной и ванной. Люди, сидящие за столом, продолжали разговаривать. И теперь стало ясно, чей голос они слышали. Это Ники. — Так они были здесь, — едва слышным шёпотом спросил Сапнап, — а мы забирали компас с уже пустой базы? — Похоже на то, — так же тихо проговорил Джордж, — давай послушаем, что они скажут. — Ага. Парни устроились в одном из углов и стали наблюдать. — И сколько ты предлагаешь нам здесь оставаться? — Техно уже закончил трапезу и тоже принял участие в диалоге. — По расчётам, две с половиной — три недели. В худшем случае — месяц. — Ясно, не мало в любом случае. Дальше разговор шёл на бытовые и отвлечённые темы. Обед вскоре закончился и все присутствующие, кроме Полночь, отправились на улицу. Девушка спокойно закончила уборку и уселась на диван. А после небольшого отдыха направилась в ту закрытую комнату, прихватив с собой заранее приготовленный поднос с едой. Друзья последовали за ней и успели проскользнуть, к счастью, а может и нет, быстрее, чем дверь снова закрылась.***
Жизнь продолжала течь своим чередом. Жители занимались своими делами, не замечая, как быстро пролетают часы и наступает вечер. Уилбур снова сидел у себя, обдумывая дальнейшие варианты развития событий и ежечасно поглядывая на время, — он только и ждал, когда на мир опустится тьма, закутав в свои объятья всё живое и неживое и отправив всех людей в сладкий сон до самого рассвета. Он не хотел делать этого с самого начала, не хотел верить в то, что он видел и слышал. Но, если Хани — действительно Полночь, то расстановка сил очень поменялась. Этот человек способен даже самую неудачную ситуацию перевернуть в свою сторону. Через несколько часов наступила глубокая и глухая ночь. Уил накинул своё любимое пальто и пошёл в уже окончательно заброшенную тюрьму, всё так же устрашающе возвышающуюся над водой. Кажется, он помнит, как Гоусбур проходил по этим коридорам. А совсем скоро уже Уилбур воскрес и забрал себе полный контроль над душой и телом. Камера Пандоры встретила своего нового гостя гробовой тишиной и тихим бульканьем лавы где-то внизу. Во всём, что он увидел, не было никаких изменений. Только одно — обсидиановый портал в незер, испускающий фиолетово-розовые частицы и неяркое свечение. Парень прошёлся по камере, внимательно осмотрев каждый угол. Единственное, что напоминало о Дриме — застывшая, потемневшая и растрескавшаяся кровь на полу. «Ха, даже осколков маски не осталось, — подумал он, — я всё-таки был прав»