gratitude

Дима быстрым шагом шёл по коридору полицейской академии, вытирая проступивший пот со лба тыльной стороной ладони. Он знал, что учиться здесь, а тем более являться старостой, будет непросто. И Дубин был готов справиться с этой сложностью, но одно дело «умирать» за самим обучением, таща на плечах груз всей информации, которую им доносили преподаватели, оказывать первую помощь «потерпевшему» − кукле-тренажеру, стрелять в тире, но совершенно другое – терпеть подколы со стороны более «подходящих на роль защитников закона» студентов. Дима хорошо учился. Действительно хорошо. Но в глазах других очень часто выглядел маленьким мальчиком, который попал сюда по ошибке и который был не способен заломить руки какому-либо «шкафу», желающему ограбить продуктовый. Возможно, проблема заключалась лишь в том, что Дубин был старостой, хорошо выполнял свои обязанности и был иногда уж слишком серьёзен для остальных. Или…он и сам не знал, что было с ним не так, но, в любом случае, знал, что когда закончит обучение – станет отличным полицейским. Но сейчас, оказавшись в небольшом туалете, Дима неуверенно смотрит в зеркало. Он устал от выматывающей суматохи. Ему, кажется, нужно было отвлечься. Это немного пугало, Дубин редко позволял себе уходить прямо с занятия, но сегодня был явно не его день, поэтому всё шло наперекосяк. Дима даже со злости бьёт кулаком по раковине, чувствуя, как удар отдаётся тупой болью в руке. Наверное, во всём был виноват Цветков, который активно пытался отвлечь его от слов преподавателя, рассказывая какую-то весьма глупую шутку по поводу личной жизни Дубина, строящуюся на догадках. Он снимает свои очки, кладя их на край раковины, дабы умыть лицо, но от выполнения сего действия ему приходится отвлечься. Кабинка туалета резко распахивается, будто её «открыли» ногой, и взор Димы натыкается на парня в кепке, которая, казалось, даже стала неким знаком в их академии – видишь на ком-то из учеников кепку? Значит, перед тобой Игорь Гром. — Я не видел тебя сегодня на занятиях, — задумчиво произносит Дубин, который даже слегка удивлён этой встрече. Ему на самом деле казалось, что Игорь появляется в академии приблизительно раз в год, настолько последний не придавал значение учебе. Он будто и без поступления знал всё, что нужно для этой работы. — Я тут, потому что с ректором нашим говорил, — просто отвечает Гром, останавливаясь рядом с Димой, у соседней раковины. Про его дружбу с Прокопенко была наслышана вся академия, поэтому было очевидно, что беседа их явно не касалась отчисления. Дубин молчит лишь пару секунд, наблюдая, как Игорь тщательно моет руки, а после, хмыкая, подмечает: — Ты мог бы иногда и предупреждать о своём отсутствии и его причине. Я, как староста, вообще-то должен отчитываться перед преподавателями. Это несправедливо, что..— казалось, Гром проснулся только на последнем предложении Димы и неожиданно толкнул его в сторону, к стене. Дубин даже и пискнуть не успел. Он приоткрывает по инерции закрывшиеся глаза и понимает, что, на удивление, даже не приложился головой. Правда, спустя секунду приходит другое осознание – не ударился он только из-за того, что на его затылке удобно умостилась рука Игоря, которая и приняла на себя встречу с прохладной стеной. — Дим, я понимаю, что ты очень скучаешь по моему присутствию на всех этих лекциях, — понятное дело, это был сарказм, вот только Гром привык говорить уж слишком серьёзным тоном, посему Дима слегка испуганно выдыхает – он на секунду подумал, что Игорь действительно что-то знает про его симпатию, которая наверняка была невзаимной. — Но..что насчёт несправедливости. Тебе не хватает моей благодарности за то, что ты меня отмазываешь? Дубин поспешно качает головой. Свою претензию он вообще высказал лишь для того, чтобы вместе с ней выплеснулось напряжение, успевшее накопиться за всю эту неделю. Но он никак не ожидал, что Гром не отмахнется от неё, а даже наоборот, прижмёт его к стене, чтобы…чтобы что? Игорь не ждал, пока весьма растерявшийся Дима соберётся с мыслями и развёрнуто ответит на вопрос, он лишь, убрав руку с его затылка, тянется к ремню. К ремню Дубина. И, какие бы помыслы не таились у Грома в голове, парень резко перехватывает его ловкие руки, которые уже начали высвобождать штаны из сдерживаемого их элемента одежды. В такой странной позе они и застыли. Единственное, что сейчас двигалось – брови Димы, которые вмиг поползли вверх. — Тебе ничего лишнего, случаем, не добавили в шаверму? — неуверенно спрашивает Дубин, слегка сжимая тёплые руки. Парень пытался отшутиться, но на самом деле происходящее..его не пугало? Он хотел этого, давно хотел, но был уверен, что Грома не интересуют парни. Правда, сейчас в глазах того мелькнуло раздражение – он, по-видимому, не любил, когда его отвлекали от дела. — Хочешь поговорить про моё питание? — парирует Игорь, немного хмурясь. Он с лёгкостью откидывает ладони Дубина и расстёгивает его ремень. Эти отточенные движения заставляют последнего задыхаться, чувстовать завязывающийся сладкий узел внизу живота. А Гром лишь подливает масло в огонь, когда, недолго думая, становится на колени, а после, проводя ладонью по внутренней стороне бедра к паху парня, безбожно дразня его, одним резким движением стягивает ставшие столь лишними штаны. Дубин застыл, наклонив голову вниз. Ему казалось, что это какой-то дурманящий сон, который вот-вот закончится. Всё было как-то..Дима даже не знал, какое слово было бы правильно подобрать. Он и мечтать не мог о Громе, тот казался таким далёким, и это было немудрено с его-то посещаемостью. А сейчас..сейчас стон парня разносится по всему туалету, громким эхом вылетая и в коридор – дверь сюда по-прежнему была открыта, но, благо, они стояли сбоку от неё, посему, чтобы их увидеть, нужно было целенаправленно заглянуть в это крохотное помещение. Именно это и вызывало жуткий адреналин. Дубин закрывает свой рот рукой, осознав, что слегка сглупил, не сдержавшись. Это необдуманно и опасно. Но что же ещё парню оставалось сделать в тот момент, когда он почувствовал чужие губы на своём члене? Игорь несколько секунд задумчиво водит губами по головке, то и дело размашисто проводя по ней языком, а Дима весь трясётся, опуская одну руку на затылок Грома и скидывая с него этим движением кепку, а второй – ладонью – упирается в стену, словно она может помочь ему не упасть на пол от всех этих ощущений. И она действительно помогает. Правда, когда Игорь одним махом насаживается на член, до половины вбирая его в свой рот, Дубин приглушённо скулит и чуть ли не съезжает вниз, но, на удивление, как-то удерживает равновесие, что действительно следовало записать во что-то паранормальное. — Игорь..— сдавленно шепчет Дима, но, не в силах вымолвить свою просьбу, решает показать её действиями – сжимая и слегка оттягивая волосы Грома, парень заставляет его подняться. Игорь слегка удивлён, но всё равно послушно встаёт. Дубин же, схватив и сжав тыльную сторону ладони Грома, прижимает её к своему паху, будто задавая нужное направление. Но тот не дал себя учить, он и без того, обхватив член и яички Димы горячими руками, тут же начал выполнять плавные движения вверх-вниз. Игорь сначала смотрит на эти скользящие перемещения своих рук, а после переводит взгляд на лицо парня, замечая, как тот кусает свои губы, дабы стоны не призывали какого-либо уборщика проверить, что творится в туалете учебного заведения. И Гром знал, как ему помочь. Он, резко сократив расстояние между их лицами, ловит губы Дубина своими. Мысли Димы путаются. Он успевает зацепиться лишь за одну: «Меня целует Игорь Гром». Но и она надолго не задерживается – Игорь углубляет поцелуй, а Дубин хрипло стонет ему в рот, чувствуя, как сплетаются их языки. Гром продолжает рвано двигать рукой, большим пальцем массируя головку, а второй перемещается на шею Димы, несильно её сжимая. Их языки поминутно сталкивались, но в какой-то момент парень, слегка отстранившись и прижавшись своим лбом ко лбу Игоря, что-то сдавленно и нечленораздельно шепчет ему в губы. Но Гром прекрасно понимает что. Дубин едва заметно вздрагивает и, вновь целуя Игоря, сипло стонет ему в рот, изливаясь. В глазах мутнеет, ноги подкашиваются, но сильные руки не дают Диме упасть, аккуратно придерживая его за талию. Парень чувствует бедром чужое возбуждение и хочет исправить ситуацию, хоть перед глазами до сих пор пляшут искры, но Гром отстраняется. — Теперь и тебе придётся прогулять оставшийся день, — подмечает Гром, усмехаясь уголками губ и доставая из кармана своих джинсов влажные салфетки, которые были предназначены для протирания рук перед тем, как вкушать шаверму. Они не могут до конца убрать липкость спермы с живота и ног Димы, поэтому последний медленно кивает, успокаивая своё сбившееся дыхание. Дубин бы так и остался стоять со спущенными штанами, отходя от сильного оргазма, но приближающиеся шаги из коридора заставляют его засуетиться: он, кое-как натянув их, вытирает стекающий со лба пот. — Преподаватель послал искать меня нашего золотого мальчика, — информирует Цветков, ещё даже не войдя в туалет. Впрочем, когда он сделал это – был вынужден замолкнуть и уставиться на раскрасневшегося Диму, который по-прежнему стоял у стены, а после на слегка запятнанные штаны Игоря. Немая сцена не затянулась надолго – Гром, не тратя своё время на игру в гляделки, сначала поднимает с пола свою кепку, а после подходит к раковине и берёт с неё очки Дубина. «Он всегда такой невозмутимый?» — проносится в голове Димы, когда он медленно сжимает пальцами очки, которые ему протянул Игорь. — Если будешь его трогать – ебло сломаю, — спокойно говорит Гром, равняясь с Костей. Он, уловив его медленный и еле заметный кивок, выходит в коридор. Дима не смотрит вслед парню – он, молниеносно надев очки, выскакивает следом, по дороге толкнув плечом всё ещё ничего не понимающего Цветкова. —Подожди! — Дубин посчитал, что Игорь будет не против его компании и, возможно, даже приглашения на чай. Нет, всё-таки сегодня был его день.