Дитя войны

В начале был свет. А от того, что свет был хорош, он был отделен от тьмы…

             В садах было особенно светло. После того, как ангелы создали звезды, что озаряли небо, цветы на кустарниках переливались причудливыми оттенками. Михаил всегда нравилось за ними наблюдать. В лучиках света лепестки становились словно живые, отплясывая причудливый танец.       С радостной улыбкой ангел в длинном просторном платье забежала в сад, но тут же, заметив двух беседующих, поспешно спряталась за статуей. Какой именно женщине она была посвящена, Михаил так и не поняла, не узнав лика, а позже просто перестала об этом задумываться. Статуя и статуя. По всему Эдему было много садов, в каждом из которых была подобная. Услышав голоса, Михаил с любопытством выглянула из своего укрытия. Старшие серафимы как будто бы отличались особой заносчивостью. Они редко разговаривали с ангелами, которые не имели возможности напрямую общаться с Отцом. Как будто бы только одно это делало их чем-то лучше других.       Ангелы распрощались, зашелестела трава. Михаил, немного подождав, выступила из своего укрытия. Она уже собиралась с улыбкой поприветствовать старого приятеля, но тут же застыла, не зная, что сказать. Ее друг был хмур и угрюм, что случалось с ним довольно редко. Обычно он сиял улыбкой, и даже красота его сейчас казалась мрачной и не настолько очаровательной.       — Самаэль, что-то случилось? — подошла Михаил к нему ближе. — Выглядишь каким-то… не таким. — На всякий случай Михаил оглянулась, выискивая глазами ушедшего серафима, но тот уже успел скрыться среди деревьев.       — Ничего не случилось, — задумчиво ответил Самаэль, глядя в сторону. Повернувшись к Михаил, он как будто отвлекся от мыслей, и лицо его просияло. — Пойдем. Не будем задумываться о всяком.       — Зачем вообще думать, — беспечно пожала плечами Михаил и подошла к Самаэлю ближе. — С кем ты разговаривал? Это был какой-то особенно важный разговор?       Лицо Самаэля вновь омрачилось, и Михаил вдруг поняла, что нужно было поговорить о чем-то отвлеченном, а не возвращать диалог в это русло.       — Нет, — качнул головой Самаэль, как будто отвечая не ей, а своему собеседнику, что уже покинул его. Снова глаза серафима устремились вдаль. — Пойдем, — протянул он ей ладонь. Михаил сперва в непонимании уставилась на нее, но потом с опасением взялась, чувствуя от ангела обжигающую энергию. — Я хочу кое-что посмотреть. Сделаем это вместе. — Он взглянул ей прямо в глаза. — Хочу разделить этот момент с особенным для меня ангелом.       Михаил широко улыбнулась и, не раздумывая, направилась следом.       Сидя рядом с Самаэлем на влажном камне, Михаил с удивлением глядела в отражение воды.

Огнем озарится природа…

      Михаил бежала по коридорам, махами крыльев ускоряя свой бег. Сердце ангела отстукивало бешеный ритм, и даже дышать стало тяжело от волнения. Раньше с ней такого не случалось. Она слышала, что подобное свойственно только людям. Завернув за угол, Михаил выбежала из Цитадели прямо в сад, где собралась кучка ангелов, что во главе с Самаэлем решила задать Высшим неподобающие вопросы.       Самаэль обернулся к ней, как только Михаил резво перелетела через ступеньки и приземлилась рядом. Поймал за локоть, потому что ангел пошатнулась от волнения.       — Они собираются убить тебя, — прошептала взволнованно Михаил. — Всех вас…       — Что?.. — взгляд Самаэля потемнел, и сам ангел стал мрачнее самого темного облака.       — Мы с тобой видели, как братья друг друга убивают… — еще тише сказала Михаил, заглядывая ему в глаза. — Не нужно было смотреть в тот источник… Видеть то, что было до, и что после…       — Это знание, — отрицательно качнул головой Самаэль. — И оно у нас есть. Мы не слепые куклы в чужих руках. У нас есть то, что дали людям, но не дали ангелам. Воля… Возможность выбирать самостоятельно.       — Но не уничтожение… — отчаянно сказала Михаил, не зная, что теперь делать.       Михаил глубоко вдохнула, но не успела продолжить. Из Цитадели вылетело множество ангелов, уже держащих наготове оружие. Самаэль поднял глаза, и весь облик его вновь омрачился. Быстро оглядев ангелов, он поднял свой меч и оттолкнул Михаил, наставив лезвие на нее.       — Тебе не победить меня! — громко воскликнул он. — Не пытайся мне угрожать. Ты — за Небеса. Я — против.       Михаил в недоумении приподняла брови и уставилась на кончик лезвия, что целился ей в самое сердце.       — Чего ты медлишь, сестра? — донеслись голоса ангелов за спиной. — Убей его, пока он так близко к тебе. Или он сам убьет тебя.       С широко раскрытыми глазами Михаил выхватила из воздуха собственное тонкое оружие. В громком шорохе перьев услышала, как ангелы окружают их собратьев, что не знали, какой итог будет у их сборища.       — Вот, что ты задумал… — прошептала она, глядя на сжавшего губы Самаэля.       — Убейте всех, кто решил не подчиниться! — воскликнул командующий ангел. — Убейте того, кто возгордился и решил, что он лучше!..       — Нет! — громко воскликнула Михаил, вознеся меч и крепко сжав рукоять в руках. — Не убивать! — решительно сказала она, чувствуя, как свет расходится за спиной, а сердце бьется еще быстрее. Михаил топнула ногой, и Небеса разверзлись за спиной Самаэля. — Сбрасывайте их вниз. Лишайте их света… — дрогнувшем голосом добавила она. — Так повелел Отец… — несколько взмахов лезвием, удивленный вздох Самаэля, и Михаил, подойдя вплотную, столкнула его с Небес.       Братья и сестры бросились друг на друга, и впервые Небеса озарились огнем.

В погоне за мечтой…

      Спуститься в ад было тяжело, но выполнимо. Тяжелее было сделать это так, чтобы об этом никто не узнал, но сила архангела помогла в этом маленьком желании. Люцифер, что именовал себя Сатаной, восседал на своем троне. Облик его колебался во тьме, представляя собой нечто бесформенное, а два шарика света — остатки разбитой души — прищурились, как только Михаил ступила в центр зала из вспышки света.       — Долго… — сказал Люцифер, как только Михаил подошла к нему ближе.       — Твоим решением было оставить меня на Небесах, не моим, — ответила ему Михаил.       — А твоим — сбросить нас вниз, вместо того, чтобы убить.       — Я ждала, когда Отец остановит нас всех… — Михаил опустила взгляд. Подошла к Люциферу еще ближе. От источаемого ею света тьма отступила, и Люцифер принял прежний облик, глянув на нее золотыми глазами, что были такими еще в Эдеме. До того, как он лишился души. — Я скучала…       — Я тоже, — ответил Самаэль. — Столько веков я мог только наблюдать за тем, как твои дела, — кивнул он в сторону озера, что плескалось недалеко от его трона.       — Как и я, — улыбнулась ему Михаил. — Оно появилось тут само? Или с новой силой ты смог создать подобное тому, что было на Небе?       — Само. Не знаю, какой магией. Мы возводили Ад так долго. Мне было видение…       — Мне тоже, — перебила его Михаил. — Наш с тобой сын через одиннадцать лет остановит вражду между ангелами и демонами.       — То, что мы с тобой видели в прошлый раз, пошло по совершенно иному сценарию. Меня должны были убить, но ты решила повернуть историю по-другому.       — Я должна была смотреть на то, как тебя убивают? — возмутилась Михаил и решительно качнула головой. — На этот раз пророчество сбудется. Во всех вариантах миров, что я видела, свет в душе Адама выбирает путь мира. И мы с тобой снова сможем быть вместе…       — А ты никогда не задумывалась, что то, чему суждено случиться, случается не всегда? Ведь есть и другие вариации миров.       — Всегда, — вновь возразила ему Михаил. — Проходят разные события, вариации бывают разными. Но если чему-то, какому-то факту, случиться суждено, так и происходит. Вне зависимости от событий. Особенно, когда это касается любви. Пути бывают тернисты или просты, но финал остается неизменным.       — Ангелам запрещено любить, — хмыкнул Самаэль. — А демонам неведомо это чувство.       — Это заблуждение. Любовь нельзя навязать. Но и нельзя запретить.       — Из-за нее все началось… — напомнил ей Люцифер.       — Ею все закончится, — вновь решительно заявила ему Михаил, и на лице Владыки Ада расползлась искренняя улыбка. — Надо только подождать.

Битва длиной в сто лет

      Ева испугано прячется за спиной Адама, но тут же решительно выходит из-за нее и смотрит на ангелов, что окружили их. Те поглядывают на нее с опаской, и Еве вдруг кажется, что это хорошо. Она встает рядом с Адамом, раскрывает за спиной разномастные крылья и широко улыбается.       — Вы боитесь, — говорит она, и ангелы удивленно хмурятся. — Правильно делаете, — с совершенно серьезным лицом кивает она, пока Адам не менее удивленно поворачивается к ней. — Вы видели, как мы освободили всех демонов. И не просто ведь освободили. Мы выбрались из вашей тюрьмы сами.       — Тихо, девочка! — обращается к ней командующий ангелов, который, впрочем, не решается подойти к ним ближе.       — Он — сын самого владыки Ада, — кивает Ева на Адама. — А мои родители — сильнейшие ангел и демон. Мы разрушили вашу темницу. — Ева демонстративно поднимает руки и принимает максимально грозный вид. — Я могу хлопнуть в ладоши, и вас разнесет большой волной энергии.              Ангелы неуверенно поглядывают друг на друга. Они как будто не верят ей, но с другой стороны… Как будто бы действительно всерьез воспринимают ее слова.              — Хотите, проверим? — спрашивает Ева и делает широкий мах рукам, как будто собираясь хлопнуть.       — Стой! — останавливает ее один из ангелов. — Мы не собираемся убивать тебя. Просто приведем к Верховным ангелам. Они ничего не сделают тебе.       — Правда? — скептично спрашивает Адам, все еще пытаясь хотя бы одним плечом закрывать Еву.       — Мы хотим уйти сами, — смело заявляет Ева.       — Вы не можете… — возражает ангел, но Ева тут же перебивает его.       — Тогда придется убирать вас с нашего пути!       Ангел цыкает, но неохотно дает команду всем остальным опустить оружие.       — Вас все равно поймают там, куда вы пойдете дальше.       Ева вполне серьезно кивает ему.       — Дальше мы будем справляться уже по-другому.       Она решительно подходит к окну, ведя за собой Адама, и встает на широкий каменный подоконник. Из окна раскрывается ошеломляющий вид, и Ева приоткрывает рот. Вмести со звездами небо зашлось алым светом, а в нем сбились в атаке ангелы и демоны. Они летали над городом, в воздухе раздавались звуки сближающихся в битве клинков. А вдалеке, где сияли пики, те самые ворота, вместе со стеной и водопадами, каким-то чудесным образом стекающими в сторону города так же, как и в сторону Края Небес, озарялись широким пламенем.              — Что там творится? — хмурится Адам, встав рядом с Евой.       — Что-то страшное… — шепчет та в ответ. В воздух поднимается ангел, его озаряет свет, и Ева радостно улыбается и подпрыгивает на месте. — Это папа! — в сердце ее расползается тепло. — Они все же пришли за мной!       — Там целая битва, — хмуро замечает Адам. — Надо поскорее туда добраться. Только вот как… Мы с тобой через это сражение не проберемся.       — Мы полетим, — уверенно отвечает ему Ева.       — Полетим?! — ошарашенно спрашивает Адам. — Ты не умеешь! Собралась прямо сейчас учиться?! Да и не думай даже, ты меня не поднимешь, а я даже пытаться за тебя схватиться не стану.       — Нет, мы полетим оба. Ты — сын Сатаны. Ты начал великую войну между ангелами и демонами. Уж полететь ты в состоянии. А я… Сейчас у меня точно получится.       — Твои опрометчивые идеи не могут оправдывать себя вечно, — продолжает возражать ей Адам.        — Папа говорил мне, — поворачивается к нему Ева и замечает, что, когда она стоит на подоконнике, они с Адамом практически одного роста. — Что вся сила ангелов и демонов заключается в желаниях. Что изначально ангелам дана сила творить. И сотворить они могут все, что пожелает душа. Главное, верить в то, что получится. И, чем желание сильнее, тем большая вероятность, что чудо случится.       — Звучит как-то не слишком убедительно, — в сомнении смотрит вниз Адам.       — У нас нет другого варианта, — замечает Ева. — Иди сюда. — Она тянет Адама за собой на подоконник, и тот неохотно взбирается на него.       — Только не говори мне, что и войну останавливать ты собралась по тому же принципу.       — Именно так, — широко улыбается Ева и, хватая Адама за руку, вместе с ним делает шаг вперед.       В первые несколько секунд происходит то же, что и обычно. Крылья не хотят слушаться, как сильно она не приказывает им двигаться. Но затем понимает, что, как и говорил Адам, летать — это то же, что и ходить. Она расслабляется и выкидывает все мысли из головы. Ногам ведь она не приказывает, когда делает шаг. Вот и сейчас у нее тоже получится.       Порыв ветра подхватывает ее, и Ева плавно зависает в воздухе, взмахивая крыльями.       — Получилось! — счастливо восклицает она и пытается найти взглядом Адама.       — А я уже собирался тебя ловить, — хмыкает тот, опускаясь рядом с ней прямо в воздухе, словно его держали невидимые нити.       — Ты говорил, не умеешь! — возмущается Ева.       — Не умею, — пожимает тот плечами. — Но сила действительно подчиняется желаниям. Знаешь, когда я осознавал только свою силу, сбывалось все, что я говорил, причем, я даже не задумывался об этом. Похоже, твоя работает по тому же принципу. Ты сильнее даже, чем дарованная Сатаной сила. А это круто. — Адам протягивает ей ладонь. — Полетели. Надо спасти этот мир, пока не поздно. Теперь уже точно.       Ева берет его за руку, и вместе они летят прямо к воротам. Стоит подлететь ближе, и Еву охватывает ужас. Она чувствует боль отцов, ей кажется, что такой боли она не испытывала никогда. Это пугает, и Еву медленно начинает охватывать гнев. Они не виноваты в том, что ее схватили ангелы. Они не должны так волноваться за нее, когда она, как оказалось, может за себя постоять. Однако, на сердце все равно тепло от мысли, что они переживали. Что пришли за ней.       Ева опускается на острие ворот, потому что так ее будут видеть все. Сердце заходится в волнении, но она уверена в том, что у нее все получится. Главное — вера. А Ева верит. Главное — желание. А она всем сердцем желает мира. И Адам чувствует то же самое. Их сила способна все изменить.       И, беря Адама за руку в надежде, что их силы и желания объединятся и усилятся, Ева произносит вслух то, чего так отчаянно хочет.       Небеса озаряются вспышкой, и Ева испуганно жмурится. Адам подхватывает ее, удерживая на месте, когда она едва не падает с острия от неожиданности. Свет рассеивается. Небо больше не заливается алым, вновь приобретя прежний цвет. Под ним сгущаются тучи, и с величественным громом на Небеса обрушивается дождь.       Ева чувствует, как мокнут волосы, как тяжелеют крылья от промокших перьев, охает и поспешно спускается вниз, боясь, что не сможет взлететь снова. Полыхающие пожары мгновенно затухают, в эфирных реках отражаются цвета под каплями дождя. Опустившись и коснувшись твердой поверхности, Ева тут же бросается навстречу приходящим в себя отцам.       Из глаз Азирафеля исчезает белый свет, его крылья опускаются, а глаза на них фиксируются на Еве. Как только дочка подбегает к нему, Азирафель ловит ее в объятия и крепко сжимает. Жмурится, чувствуя, как радостно бьется сердце от того, что она жива. Рядом с ними опускается Кроули и вовлекает дочь в крепкие объятия.       — Больше никаких одиночных прогулок… — шепчет демон дрожащим голосом.       — Но, папа! — тут же возмущается Ева, но Кроули не дает ей продолжить, снова крепко обнимая.       Азирафель открывает глаза. Благодарно кивает двум Престолам, что перестали светиться за его спиной, и те, радостно ему моргнув, растворяются в сиянии света. Ангел переводит взгляд на Адама, что опускается недалеко от ворот. Михаил оборачивается к нему и медленно подходит. Адам смотрит на нее настороженно, и широко выпучивает в удивлении глаза, как только архангел опускается перед ним на колени, крепко обнимает и обвивает крыльями.       Азирафель отворачивается и крепко обнимает промокшего супруга и дочку.       — Я соскучилась, — радостно бормочет Ева. — И очень хочу домой.

В начале…

      Азирафель смотрит на Кроули. Демон усаживается на траву рядом с ним. Прижимается к плечу Азирафеля своим и глубоко вдыхает. Ангел взмахивает крылом и обнимает им Кроули. От кроны широкого дерева на них падает тень, укрывая от светящего в небе полуденного солнца.       — Ева, осторожнее! — кричит демон дочери, и та, обернувшись, показывает отцу язык и лукаво улыбается. А потом принимается вновь прыгать по металлической ограде озера. Адам, что бродит по берегу, внимательно наблюдает за ней, хотя Ева прекрасно удерживает баланс крыльями.       — Она же мир спасла, — с улыбкой напоминает Азирафель.       — Это не повод теперь делать все, что захочется, — невозмутимо отвечает Кроули. Он уже собирается крикнуть дочери что-то еще, но Азирафель ласково берет его ладонь в свою.       — Дай ей немного поразвлечься, — мягко говорит он, и Кроули, закатив глаза, расслабляется. — Ты и так вчера замучил ее уроками магии.       — Просто хочу проводить с ней больше времени, — бормочет демон. — Она все еще ребенок. Какое бы великое событие не совершила.       — У нас еще много времени впереди, — соглашается Азирафель. — Целая вечность.       Кроули вновь глубоко вдыхает и улыбается.       — Кто бы мог подумать, что демоны и ангелы будут ходить по Земле, не пытаясь убить друг друга.       — Это спорный вопрос, — криво улыбается Азирафель. — Старые привычки все еще заставляют их рычать друг на друга и косо смотреть. Но со временем, я уверен… Они станут общаться, как добрые друзья.       — Мечты-мечты, — хмыкает Кроули. — И все-таки, ангел мой, — поворачивается он к Азирафелю и выразительно приподнимает бровь. — Престол!       Азирафель цыкает и машет рукой.       — Я просто помог ему во время дня Падения. А в благодарность он привязался вот… вот так.       — Пока все гибли и сражались, ты обзаводился новым другом? — смеется Кроули. — При том, что само Падение началось с тебя?       — Не с меня! — возмущается Азирафель. — Может… в этом Великом Замысле Самаэлю в любых случаях было суждено задаться вопросами, восстать и все такое… Это все слишком непонятно.       — Все очень даже понятно, — возражает ему Кроули. — Череда событий складывается, как карты на столе, чтобы в итоге хаос был собран подобно пасьянсу.       — Какое дикое объяснение.       — Но люди же говорили такое. Какое-то подобное сравнение. Я уже и не вспомню. — Кроули вздыхает. — Я все равно по ним скучаю… Да, Земля заиграла новыми красками. Благодаря желанию Адама и Евы она ожила. Снова светит солнце, идут дожди, растут растения. Все так, как было шесть тысяч лет назад, когда Земля только обретала свою первую жизнь. Демоны теперь живут здесь, а в ад спускаются лишь при необходимости, ангелы тоже с интересом все больше слетаются вниз, а небеса постепенно пустеют. Но люди, ангел… Их уже не вернуть.       — Ну, что-то мне подсказывает… — уклончиво отвечает Азирафель, ненавязчиво качая головой в сторону играющих у озера детей, — что когда-нибудь и на новой Земле появятся существа. Уже не люди. Но с частичкой человечности.       — Нет! — Лицо Кроули багровеет от накативших чувств. — Да ты… Анг… Что ты… Да как ты можешь только о таком?!       — Успокойся, — с мягким смехом Азирафель притягивает Кроули к себе и соприкасается с его лбом своим. Демон в его руках затухает, как спичка, и снова расслабляется.       За все это время Кроули стал мягче. Ласковее. Теперь демон меньше шипел и возмущался, и успокаивался даже от простого прикосновения. Сердце Азирафеля трепетало каждый раз, когда он смотрел на демона, прикасался к нему. Любить Кроули было особенным чувством. И Кроули чувствовал его через их крепко и навсегда протянутую связь. А Азирафель чувствовал, как любит его Кроули.       — Кстати, Престол прилетал ко мне только на Небесах. А на Земле я не мог с ним так общаться, — переводит тему Азирафель.       — Серафим на Престоле… А я думал, это во мне много пафоса, — фыркает Кроули.       — Ты такой же серафим.       — Ну да, — пренебрежительно отвечает Кроули. — Только что это дало? Кроме звезд, я не успел больше ничего создать…       — Неправда, — вдруг озаряет Азирафеля. — Точно!.. Ведь это было так очевидно. Твой дар — создавать, — поворачивается он к Кроули. — Вот почему смогла появиться Ева. — Лицо ангела озаряет улыбка, и Кроули невольно ее повторяет. — Ты все-таки хотел… — лукаво добавляет ангел.       Кроули тяжело вздыхает.       — На самом деле… — говорит он тихо. — В глубине души я очень хотел, чтобы войны между ангелами и демонами не существовало. Чтобы не было ссор между ними, и все могли жить мирно. Похоже, мое желание было исполнено.       — Любое наше желание исполняется, — соглашается Азирафель, вспоминая то, как работает их магия. — Главное — очень этого хотеть. И искренне верить.       — Только в планах Вселенной крайне своеобразное исполнение наших желаний, — криво улыбается Кроули.       — Ты любишь нашу дочку.       — Люблю, — серьезно кивает Кроули. — И тебя тоже. И нашу семью. И прямо сейчас я счастлив, что того, старого мира больше нет. И мы можем жить в новом, наконец-то, без всяких проблем.       Демон охает, когда ему на голову падает большое красное яблоко. Оно перекатывается ему прямо на колени, и Кроули с многозначительным взглядом берет его в руки и смотрит на Азирафеля. Ангел лукаво улыбается ему в ответ и приподнимает ладонь. По воздуху к нему опускается еще одно яблоко.              — За новый мир? — спрашивает Азирафель, касаясь своим яблока Кроули, имитируя соприкосновение бокалов.       — За новый мир, — с улыбкой отвечает Кроули и, прежде чем вкусить фрукт, тянется к Азирафелю за еще более сладким поцелуем.