Невозможно устоять

Озорные лучики солнца веселились, мешая спящим жителям Намимори, продолжать наслаждаться своими сновидениями. Солнечный свет залил все вокруг. Казалось, что не осталось места, куда бы не пробралось солнечное тепло. Утро. В это время мир преображается. Рождается заново. Свежая роса, которая сверкает на травинках и листочках деревьев, как-будто дает новую жизнь. Кёя любил утро. Но не из-за всей этой ереси, как он считал, а из-за того, что на улицах его любимого Намимори нет ни души. Даже вечные хулиганы сейчас где-то отсыпались. Кёя любил утро. За его спокойствие. За чистоту и беззаботность. За его девственность. За легкий прохладный ветерок, который приносил аромат прошедшего ночью дождя. За громкий щебет птиц, который не перебился шумом города. За одиночество. Ведь именно утром, когда на улицах никого нет, Хибари чувствовал себя как нельзя лучше. Его раздражали эти толпы травоядных, которые сбиваются в кучи и живут в своих мирах, в которых все хорошо. Наивные. И вот сейчас Хибари Кёя, Глава Дисциплинарного Комитета, делал утренний обход своей территории. Наслаждаясь тишиной, умиротворённостью и одиночеством. Вдыхая полной грудью свежий после дождевой воздух, и думал о том мелком пареньке, который сейчас мирно посапывал в кровати, ведь время раннее. Всего 05:42 утра. А мысли его были, как считал сам Хибари, странными. Он вспоминал себя, в свои пять-шесть лет. Хибари не любил вспоминать об этом, но воспоминания все чаще давали о себе знать, как ни пытался Кёя от них избавиться. Флешбек. «Детство Хибари Кёи проходило в постоянных запретах. Родители запрещали ему всё. От игр с друзьями до запрета разговаривать после определённого часа. По началу маленький Кёя не понимал из-за чего родители его так не любят, пытался выяснить, но став старше, он прекратил эти бессмысленные попытки. Родители Хибари были занятыми и деловыми людьми. Дома бывали только по выходным и то, не по каждым. Они постоянно были в разъездах. Малыш Кёя рос в окружении многочисленных нянек и прислуги. Родителей он почти не знал. Не знал материнского тепла. Не знал отцовского крепкого плеча. Поэтому, почти всё свободное время он проводил за книгами, изучая иностранные языки, алгебру. Кёя рос замкнутым ребёнком. Давний запрет родителей о невозможности разговаривать после определённого часа сказывался. Он не разговаривал вообще. И вот, живя таким образом, Хибари к десяти годам знал пять языков и прочитал всю огромнейшую домашнюю библиотеку, в которой были не только японские авторы, но и зарубежные. Единственным наиболее близким человеком для Кёи стала его няня — Эли. Она была девятнадцатилетней англичанкой. В её речи и поведении так и сквозили аристократические нотки. Рыжие волосы до лопаток всегда были собраны в аккуратный пучок. Таким же неизменным элементом её образа было всегда идеально выглаженное черное платье чуть ниже колена, и такой же выглаженный белый передник. Эли долгое время не подходила к Кёе, как делали это все слуги в доме. Но ей было больно смотреть на этого нелюдимого, озлобленного на весь мир, ребёнка, и однажды она подошла к нему. Просто сказать пару слов. Показать тем самым, что он кому-то нужен. По началу Кёя вел себя, будто дикий зверь, попавший к людям. Избегал Эли, сжимался от одного только её слова и даже отказывался её слушать, закрывая уши руками. Но Эли не сдавалась. С каждым днём она налаживала отношения с малышом. Выводила его на прогулки по территории усадьбы, поила его чаем с молоком перед сном, читала книги. Со временем, Хибари, который за несколько лет отвык от чьего-либо общества, потихоньку начал доверяться Эли. Он даже начал «разговаривать» с ней, изъясняясь с помощью бумаги, используя родной язык девушки. Эли была очень рада этому. Прошло несколько месяцев, и Кёя полностью доверился своей няне. Они проводили вместе всё время. Им было по настоящему весело и легко вместе. С Эли Кёя чувствовал себя нужным. Именно ей он подарил свое первое слово после запрета родителей, которые кстати уже пол года не появлялись дома. Но Кёю это не особо волновало, ибо он совсем не знал своих родителей. Да, он знал как они выглядят, знал их имена, но он ничего не знал об их внутреннем мире, ровно, как и они ничего о нём не знали. Так прошло два года. Кёя вырос вполне весёлым и жизнерадостным, не смотря на тяжёлое детство. Родителей он не видел уже три года. Никто не знал, куда они пропали, но ходили слухи, что они проворачивали крупные денежные махинации, а теперь просто сбежали из страны. Так как родители Кёи не оставили ему ни копейки, прислугу пришлось распустить, а самому Кёе с Эли пришлось продать дом и переехать в Намимори. Они купили небольшой дом, в котором и сейчас живёт Хибари, а оставшиеся деньги Эли положила на счет Кёе. Они жили тихо и не привлекали внимания. В городе считали, что они брат и сестра, а этим двоим, это было только на руку. Кёя ходил в Младшую Школу Намимори, а Эли работала менеджером в какой-то крупной компании. Но в один прекрасный день, Кёю не покидало чувство тревоги. И оно было связано с Эли. Он пытался отговорить её идти на работу, но она лишь отмахнулась, мол «Это всё глупости, Кёя-кун, всё будет хорошо.» улыбнулась, потрепала Хибари по волосам и ушла. У Кёи было стойкое ощущение того, что он видит няню в последний раз, но он поспешил отогнать от себя эти мысли, ведь Эли сказала, что всё будет хорошо, значит будет. Хибари решил отвлечься чтением книги. Но сколько бы он не пытался сосредоточиться на написанном, у него это ну никак не получалось. Он решил поспать, но и заснуть он не смог. В итоге, он решил прогуляться. За окном светило солнце, а значит было тепло. Кёя любил тепло. Он любил солнце. Оно напоминало ему Эли. Человека, который стал для него лучиком солнца, во тьме одиночества. Парень шёл по залитым солнцем улочкам, подставляя лицо под теплые лучи. В волосах резвился лёгкий тёплый ветерок. И вдруг эта идиллия распалась на множество осколков. В безмятежную тишину ворвался вой сирен и крик людей. Кёя решил посмотреть в чём дело и подошёл ближе. То, что он увидел, повергло его в шок и навсегда отпечаталось в его памяти. На асфальте, рядом с фонарным столбом, распласталось безвольное тело Эли. Из её виска, струйкой текла тёмно-бордовая кровь; рука была сдавлена между столбом и капотом автомобиля; глаза были пусты, они не выражали ничего, в них не было былого света и тлеющего на самом дне, огонька. Люди вокруг только и делали, что судачили «Ох, что же это творится? Посреди белого дня, людей сбивают!», «Давно у нас такого не было!», «Что же теперь будет?». Завидев Хибари, люди говорили «Смотрите, это же её брат! Он же малец ещё совсем! Как же он без неё?!» Хибари бесило это. Неужели люди такие сплетники?! Даже в такой момент, они не упускают возможности, перемыть косточки другим людям! Бесит! Кёя не помнил как он оказался дома. Видимо кто-то всё-же отвёл его. Вскоре, ему сообщили, что Эли умерла на месте и ничего сделать было нельзя. После потери единственного близкого человека, Хибари несколько недель не ходил в школу. Он целыми днями лежал на диване в гостиной. На диване потому, что в его собственной комнате ему всё напоминало об Эли. Лежал и смотрел в потолок. Он винил в произошедшем себя. Что не смог уберечь, отговорить ехать тогда на работу. «Просто безвольный слабак!» — так называл себя сам Кёя. Хибари совсем зачах, исхудал. Он впал в депрессию. Депрессия продолжалась около трёх недель. За это время, Кёю несколько раз грозились выгнать из школы, из-за непосещаемости, но парню было всё-равно. Он не выходил из дома, вставал с дивана только раз в два дня и то, чтобы поесть. Он лежал, смотрел в потолок и винил себя. Однажды ночью, Кёе приснился сон. Сон, в котором была Эли. Она была грустной. Её глаза были такими же, какими Хибари видел их последний раз, пустыми и безжизненными. В том сне Эли просила Хибари забыть её. Тогда парень проснулся в холодном поту. Он не мог понять, как Эли могла попросить его об этом. Ведь забыть её, значит забыть всё то, хорошее в его жизни, забыть свой луч надежды. Нет, Хибари этого не хотел, но и огорчать Эли он тоже не мог. После долгой бессонной ночи, проведённой в раздумьях, парень решил для себя, что он заставит няню гордиться собой. На следующий день Кёя пошел в школу. За предыдущий день, он успел привести себя в порядок. Выслушав огромное количество нравоучений от учителей и директора и понеся наказание за прогулы, юноша взялся за учёбу. За несколько следующих месяцев Кёя стал лучшим учеником класса, а потом и школы. Все учителя и ученики были очень удивлены такой перемене, ведь совсем недавно парень не отличался особыми успехами в учёбе, а после смерти «сестры», так вообще пал на дно. А Хибари тем временем продолжал усердно учится и подал заявление в Дисциплинарный Комитет. И так как у него были исключительно хорошие рекомендации от учителей его без разговоров взяли. Жизнь у Хибари наладилась. В связи с отличными успехами в ДК, директор назначил парня главой. И вот, Хибари Кёя стал тем, кем он является в настоящее время: сильным, безжалостным блюстителем дисциплины и лучшим учеником школы. Теперь то он был уверен, что Эли гордится им. Конец Флешбека. За всеми этими раздумьями Хибари не заметил, как дошёл до своего дома. Зайдя в гостиную, парень прислушался. Тихо. Значит малыш ещё спит. Кёя бесшумно поднялся по лестнице, и заглянул в комнату Тсунаёши. Тот лежал на кровати, завернувшись в одеяло, и громко сопел. Хибари умилило это зрелище. Вспомнив добродушное личико Тсуны, на котором сияла улыбка, а в глазах плескалось тепло, он вспомнил и свою няню, у которой был такой же тёплый, любящий взгляд. От этих мыслей на губах Хибари заиграла лёгкая улыбка. Ему было необычно легко и приятно вспоминать об Эли, когда рядом с ним находился Тсунаёши. Хибари тихонько прикрыл дверь и пошел к лестнице. Зайдя на кухню, он обнаружил гостя. — Ну здравствуй, Кёя-кун, ку-фу-фу.