Без названия

Мне сегодня уже в сотый раз выпадает бубновый туз, Правда козырем все это время были то черви, то пики. Я отчаянно долго верил, что все же тебя дождусь… Сны с налетом золы, позолоты и сока брусники. Мне сегодня казалось, что шкаф — Нотр-Дам-де-Пари, Мне казалось, что акрополь книжных полок суров и бледен. Все надежды растаяли в воздухе — мыльные пузыри. Мир мечтаний немного ржавой чумой разъеден. Мне сегодня немного душно — в комнате и изнутри, Я устала работать Тесеем. Лабиринты души и памяти, Как жгутами Арахны, привязаны к телу. Свет новой зари Обжигающе слепит и учит какой-то запутанной грамоте. Мне сегодня темно и страшно — за окнами и внутри, Меня в свете луны прогоняют ночные чужие кошмары, Там пожары и трещины, шкаф — Нотр-Дам-де-Пари… Ты мне там пела песни под звуки черной кифары. Человек может только мечтать о свободе во снах, У меня же свобода частенько граничит с хаосом. Я с рождения странница в своих и чужих мирах. Меня давит ответственность серой безликой массой. Я устала шагать, отмеряя свой срок в темноте, Я не знаю, куда и зачем нужно снова отправиться… Пилигримы идут по дорогам в святой тишине. Солнце желтым металлом стонет, горит и плавится. Я читаю, сбегая в миры, сотворенные братом по крови, Я считаю, что это — мой способ не выйти за рамки ума. Я с ухмылкой смотрю, как сопки сдвигают лесами брови. Я не верю, что в вечности ты выбирала свой крест сама. Я хочу подойти и обнять, не обжегшись холодом, Я хочу понимать и знать, не ломая руками суть. Я тебя дождалась, ты вернулась с сердцем расколотым… Без надежды надеемся, мы слепцы, но нашедшие путь. Я соскучилась по реальности, по суррогату дома, Я соскучилась по солености губ и суровым ветрам. Мы, наверное, спим, это все просто вечная сладкая кома. Но, наверное, это познать не дано ни тебе, ни вам… Я вернусь и мне хватит смелости сдернуть маску, Я вернусь и возможно вернусь кардинально другой. К черту карты… Долой бесконечные дикие пляски, Я надеюсь, что все же смогу оставаться собой.