Чёрный кофе с ванильным сиропом

Джисон совершенно не хотел идти на этот чёртов концерт. Он собирался провести вечер субботы за одним дебильным сериалом, который начал смотреть, потому что в описании были указаны его любимые жанры и он надеялся, что картина окажется годной, но вышло так, что сюжет и логику запороли уже на второй серии, а учитывая, что каждая серия идёт по часу, ему не хотелось пускать уже потраченные два часа жизни в никуда. Поэтому он принял твёрдое решение посмотреть все 16 серий этого сериала и пустить в никуда 16 часов своей жизни. Но как только Джисон подготовил вкусняхи к просмотру, к нему в квартиру вломился Феликс с двумя билетами в руках и визгами "МЫ ИДЁМ НА РОК КОНЦЕРТ!". Конечно, Джисон отнекивался. Сначала вежливо и аккуратно. Пытался изобразить, будто бы болен, но мороженое на его столе не сыграло ему на руку. Пытался сделать вид, что собирается учиться, но уже включённая серия на ноутбуке плюс факт того, что это вечер субботы, тоже ему не помогли. Джисон даже попробовал самую беспрекословную отговорку — "меня не пустила мама". Но Джисону уже 20, и Феликс только откровенно посмеялся над этим. Поэтому после жалостливого "ну же, Джисони, ты и так практически никуда не выходишь, давай сходим вместе хотя бы на один концерт" Джисон таки согласился. Что он теряет? Разве что время, но учитывая, что он и так собирался его просрать на какую-то ерунду, то теряет он немного. Поэтому после радостных и громких объятий Феликса он пошёл одеваться. Но когда он закончил и вышел в гостиную, Ли демонстративно фыркнул со словами "ты в этом идёшь на рок концерт?". Ну да, а что Джисону ещё оставалось. Ну не носил он кожаных курток, цепей, драных джинсов и грубых ботинок на толстенной подошве. И Феликс это знал, поэтому на его реакцию Джисон просто показал ему фак и сказал "ты знал на что идёшь". Ну, согласился хоть вообще пойти, на этом уж спасибо. Ехали они в такси с другими друзьями Феликса. Вот они были под стать Феликсу, с его громким взрывным характером и грубым тёмным стилем. Джисон тут был белой вороной, причём буквально: его белый пушистый свитер, такие же белые джинсы и голубые ботинки с беретом были как свет в конце тоннеля (только не ясно чей это тоннель), в то время как остальные ребята были практически полностью в чёрном, кто-то с грубо подведёнными глазами и крашеными в чёрный ногтями. Джисон не отрицал, что это круто и классно, и более того, ему нравился такой стиль. Но он нравился на ком-то другом, чисто чтобы посмотреть, восхититься "ах как здорово" и уйти, запахивая своё карамельное пальто и поправляя клетчатый шарф. Они остановились перед клубом, который Джисон видел впервые (оно-то и понятно, учитывая, что это в принципе первый клуб, в который он собирается входить). Музыку было слышно даже снаружи. Пропустили их без проблем, когда Феликс сказал, что он от Ли Минхо и показал билеты, на которых, как Джисон заметил только сейчас, было что-то написано обычным чёрным маркером. Громилы у входа странно косились на Джисона, видимо, из-за его внешнего вида, однако этот Ли Минхо, кажется, был какой-то важной шишкой в этом заведении, поэтому, как бы эти остолопы ни морщили носы, им пришлось пропустить. Внутри оказалось ещё хуже, чем снаружи. Джисон буквально чувствовал как его барабанные перепонки колбасит из стороны в сторону: музыка и голоса были слишком громкими, а людей было слишком много. Но Феликс, обнимая Хана и прокричав в ухо "тут так классно!", начал тащить Джисона ближе к сцене, что-то пританцовывая. Джисон взмолился, чтобы по окончании концерта он ушёл отсюда домой, а не к лору. — Где ты взял билеты у самой сцены? — прокричал Джисон в ухо Феликса, когда они подошли в упор к возвышающейся платформе. — Один хороший знакомый подарил, — также прокричал Ли, странно ухмыльнувшись при этом. Джисон, конечно, не шарил за цены на билеты, но он прекрасно понимал, что билеты у самой сцены намного дороже каких-то мест на галёрке. Хан сначала подумал, откуда у Феликса такие богатые и щедрые знакомые (даже не друзья!), что дарят такие подарки. Но эта мысль быстро вышла из его головы с одним простым объяснением — это Ли Феликс, который самый-крутой-танцор-на-всём-факультете-а-ещё-у-него-ахуенный-голос. Пока Джисон был погружён в свои мысли, на сцену под ещё более громкие визги, чем были до этого, вышла группа парней, приветственно размахивая фанатам, радостно улыбаясь и расстанавливаясь на свои места. Один из них, с висящей на груди гитарой, взяв за штатив микрофон, подошёл к самому краю по центру сцены. — Всем привет, ребята, — поздоровался он с толпой, отчего та снова разразилась воплями, —мне очень нравится ваш настрой, и мы, D'racha, очень рады вас всех здесь видеть. Парень оглядел толпу, пока та перешёптывалась о том, какой он классный. И Джисон не мог не согласиться: он действительно потрясающий. Он был одет так же, как и 99% этого клуба (1% — Джисон, весь такой в белом), и, по сути, в этом гитаристе не было ничего особенного, ничего, что бы его выделяло. Но он выделялся. Джисона удивляло то, как он, выглядя точно так же, как всё окружение, мог оставаться заметным, особенным, ярким. Когда подведённые чёрным глаза парня остановились на Джисоне, то он почувствовал, как внутри что-то сжалось. Эти глаза, казалось, смотрели куда-то глубже. А однобокая улыбка стала причиной сбившегося дыхания. Гитарист смотрел на Джисона от силы секунд 5-6, но тому это казалось ужасно долго. Будто время в тот момент замерло. Но затем он переместил взгляд на Феликса, и Джисон видел, как они улыбнулись друг другу. И как рокер подмигнул другу тоже видел. Кажется, Феликсу сегодня повезёт переспать с рок звездой. — Так давайте же не будем медлить и наконец взорвём тут всё! — прокричал парень, поднимая сжатый кулак вверх под крики толпы, по очереди разгибая три пальца, после чего началась музыка. Песня началась со звука бас гитары. Выступающий с речью парень так уверенно водил пальцами по струнам, но в то же время так расслаблено, будто он вовсе не заморачивался насчёт того, что он делает. Он словно делает это так, будто родился с этим умением. Толпа верещала, прыгала, подпевала, пыталась танцевать в практически битком забитом пространстве вокруг сцены. Но не Джисон. Он не пел, потому что не знает слов песни, да и вообще слышит её впервые. Он не танцевал, потому что не особо хорош в этом, да и как ему кажется, под такую музыку особо не потанцуешь. Но ему нравилось. Очень нравилось. Особенно то, как улыбался басист и как он хмурился в особо красивых моментах песни. Феликс взял Хана за руку и принялся требушить, вынуждая хоть как-то его двигаться, а не просто пялиться на выступающего. Джисон поначалу робел, пытался отмахнуться от друга, но в конечном итоге, когда началась следующая песня, сдался. Джисон первый раз в клубе, первый раз слушает такую музыку, но он под кайфом от всего этого. Ему нравится буквально каждая песня этой группы. И нравится гитарист. Но Джисон понимает, что ему никогда и ни за что не будет ничего светить. Тут уж у Феликса все шансы точно есть (ну или если не все, то хотя бы половина точно). Джисон же смотрел на этого парня с явным восхищением, думая, как бы у них всё могло бы быть, но без каких-либо надежд. С одной стороны, это огорчало. Но с другой стороны, это была правда, реальность, а на реальность зачем обижаться? Так и шла песня за песней. У этих ребят действительно большой музыкальный арсенал: у них есть песни как раз для клубов, чтобы просто потусить и оторваться, ни о чём не думая; есть песни с действительно глубоким смыслом, о том, что надо верить в себя, посылать из жизни токсичных людей и верить, что ты справишься со всем, даже если ты один; и были песни о любви. О разной любви. О самой обычной светлой, яркой, с конфетками, цветочками и обнимашками. О ранящей, токсичной любви, из-за которой приходится прятаться от всех и плакать, пока внутри не останется ничего, кроме глухой пустоты, пытаясь забыть это чувство, потому что оно не даёт спокойно жить. О любви, которую приходится прятать в страхе быть отвергнутым, в страхе стать посмешищем с разбитым вдребезги сердцем. И о любви, которая всё ещё есть, которая живее всех живых, но до которой нет никому дела, которую давно отпустили и живут с ней, игнорируя каждый её зов. Джисон не заметил, как бежало время. Было ужасно жарко, дышать было сложно, и Джисон давно снял свой небесно-голубой берет, лохматя взмокшие волосы. С громкими басами закончилась очередная песня, и наступила недолгая тишина, пока толпа наблюдала, как всё тот же басист, откидывая назад чёлку с глаз, снова идёт к микрофону. — Ребята, вы просто фантастика, — улыбаясь, говорит он, — но как бы классно нам тут ни было, мы должны сегодня закончить. Толпа разочарованно промычала, кто-то даже изобразил звук детского плача. — Знаю, знаю, — посмеялся парень в микрофон, и Джисон подумал, что это самый очаровательный смех, который он когда-либо слышал, — но мы видимся не последний раз. У нас с вами будет ещё множество концертов, на которых бы мы, — он обернулся назад, обводя рукой остальную группу, — хотели видеть всех вас. Люди радостно и умилённо что-то бубнели, а Джисон вслушивался в немного хриплый голос гитариста. — А сейчас, — он заговорил немного тише, и выглядел при этом так загадочно, его накрашенные глаза выглядели в этот момент как-то безумно, но это было самое привлекательное безумство, которое только может быть, — прощальная песня. Сделайте всё, чего не осмелились сделать до сих пор. И вновь заиграла музыка. Громкая, глубокая и какая-то... чувственная. Так, будто побуждает к действию, песня буквально кричит "давай, поднимайся!". И Джисон дал себе всё выпустить. Он танцевал вместе с Феликсом так, как никогда этого не делал. Песня была такой агрессивной, но Джисону это нравилось, нравился рычащий голос вокалиста, то как бегали по струнам пальцы басиста, а Хан смотрел и думал, что вместо гитары — его жалкое сердечко. Люди отрывались, будто в последний раз. И Джисон понимал, почему так, он разделял эмоции этих людей. А ещё в голове вертелись слова гитариста. "Сделайте всё, чего не осмелились сделать до сих пор". До сих пор Джисон не позволял себе так веселиться, и он считает, что справился с этим. Играл уже второй припев, песня близилась к концу. Джисон, кажется, весь вечер не отрывавший глаз от красивого рокера, сейчас наблюдает как тот махнул Феликсу, а тот показал ему большой палец в ответ. Джисон иногда завидовал Ликсу и его социальной раскрепощённости. Но сейчас старался не обращать на это внимания. Гитарист, опустив голову, улыбался и пытался восстановить дыхание. А спустя несколько мгновений двинулся к краю сцены. Не к центру, где он стоял до этого, а чуть правее, туда, где стояли Джисон и Феликс. Когда парень спрыгнул со сцены, толпа вокруг начала в восхищении расходиться. И Джисон тоже был готов отойти в сторону, но за его спиной из ниоткуда оказался Феликс, который вот ну только что стоял рядом. Он не дал Джисону двинуться с места, пока красивый басист подходил всё ближе и ближе. И вот он берёт Джисона за подбородок и целует. Целует. Джисона. Невероятно красивый и горячий басист. Толпа визжит и хлопает, Джисон слышит визги Феликса и видит вспышку камеры в руках друга, слышит, как тот кричит "Я ЗАПЕЧАТЛЕЛ ВАШ ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ, ДЖИСОНИ!" Рокер начинал почти аккуратно, но быстро раздвинул губы Джисона языком, проникая внутрь. Джисон думает, что он спит, потому что не верит тому, что его пальцы сейчас сжимают чёрную кожанку на плечах рокера, пока тот держит его за лицо и целует. Музыка закончилась. Они отстраняются, но их лица всё так же близко. И Джисон умирает от того, насколько красивы эти подведённые глаза. — Я Ли Минхо, — тихо говорит тот, но Джисон слышит его, хотя в ушах пульсирует, а в голове будто каша. Джисон рад, что пошёл на этот концерт.