Денежный звон колоколов (Россия после регента) - часть вторая.

Политик должен уметь предсказать, что произойдет завтра, через неделю, через месяц и через год. А потом объяснить, почему этого не произошло. (У. Черчилль)

18 августа 1972 года

Норд Москау

      Меня всю поездку одолевали смешанные чувства. С одной стороны — я фактически пленный, но с другой стороны — я увижу другую, альтернативную Россию. Переехав через границу — сразу были видны изменения: лежали новые дороги, вдоль трактатов и магистралей стояли высокие столбы, вместо грузовиков и старых машин — ездили какие-то необычные и красивые автомобили. Ближе к Москве стали ходить уже автобусы с трамваями, а вокруг быстро-быстро ходили толпы людей. Встав в машинную пробку — сразу на нашу машину слетелись люди, предлагая газету, круассан, кофе или помыть машину. Для меня это было так удивительно и в новинку, но для водителя это было так, словно он отмахивался от мух.       Наш путь лежал через старую Москву. Все было как в моем сне: широкие проспекты, Красная площадь, правда на шпилях башен не было звёзд. Это была земля, до которой не дошёл Таборицкий, страна, которая не познала таборита.       Норд-Москау было бледной тенью старой Москвы, но там активно строились высоченные небоскребы с большими стёклами, широкие площади и коммерческие центры.       Мы доехали. Огромный небоскрёб «Золотой Обелиск». Внутри были богато украшенные залы, красивые красные, синие и золотистые ковры, серебряные бра на стенах, и множество картин. Нас встретила высокая блондинка в рубашке и короткой юбке. — Добро пожаловать обратно, господа, вы к господину Наумову? — Так точно, вызовешь лифт, сладенькая — отвечает водитель — Сию минуту Приехал лифт и мы втроём поехали на 42 этаж. Там нас ждали множество людей в строгих костюмах. — Мистер Лучков? — Да — Мы вынуждены надеть на вас наручники, господин Наумов не очень доверяет восточным русским. — А без этого никак — Боюсь нет — Хорошо, надевайте На меня надели эти железные браслеты и повели в кабинет. Открыв двери я был поражён. Высокие потолки, гигантские стёкла, панорамные стёкла, чёрный рояль, и по центру стол с золотыми углами. Меня подвели к этому столу и пододвинул мягкое синее кресло. Напротив меня стояло кожаное кресло. Охранники ушли. Из другой комнаты кто то пришел, но я не успел на него обратить внимание и просто разглядывал окружение. — Пётр Лучков! Я посмотрел на него «Этого быть не может» — Михаил Октан?! — Да, собственной персоной, но сейчас меня зовут Алексеем Наумовым, сам понимаешь, никто не должен был знать, что я жив. — Как ты…вы выжили? — Очень просто. Но знать тебе это не обязательно. — он сел в кресло — тебя это может удивить, но я даже не Михаил Октан. Настоящий Октан был…довольно закрытым, но продуктивным человеком, с глупой улыбкой и в добавок ещё и лопоухий. Так как большинство его в глаза никогда не видели, то после его смерти — Октаном стал я, а никто разницы даже не заметил, порой даже наши фотографии стояли в ряд и никого не смущало, что это два разных человека. — Но, ты же умер! Мне отец рассказывал — Ты хоть что-нибудь слышал про мою казнь? — Нет, но. — А вот фотки мертвого Саблина чуть ли не на каждом столбе висели, тебя это не смущало? — Ну, может… — Именно — Так, это вы руководили Тальбергом — Я, и только я. Расскажу тебе одну тайну бизнеса, парень. Есть у корпорации руководитель, а есть учредитель, или по иному — владелец. Так вот, Тальберг был руководителем Консорциума. Это в принципе не его предприятие. — Значит, вы — большой еврей? Октан громко рассмеялся — Да почему меня все считают евреем то? Я вполне себе славянин, но, вроде прозвище «большой еврей» мне никто не давал «Врет как видит, вот он, еврей с востока, что хочет захватить Россию» — Вообщем, я хочу тебе кое что предложить — Чего? — Консорциум, как предприятие, как это так сказать, проходил физику? — Ну? — По моим прогнозам КПД (коэффициент полезного действия) должен быть высок. То есть, я вкладываю в предприятие деньги, технику и людей, а взамен я получаю прибыль, влияние и власть. К КПД Консорциума был около 25%, то есть, четверть от ожидаемой. Введение рабства повысило КПД до 75%, что было большим успехом, но затем он упал до 15%. После этого было решено, скажем так, выбить с арены сразу двух лиц: Самару и Тальберга, чтобы новый менеджер выжимал все соки из новой ситуации. И как не странно, это работало. — И что вы от меня то хотите? — Понимаешь, есть в Московии еще один крупный игрок, и на место рейхскомиссара мы с ним ведём борьбу очень-очень давно. После смерти Шпеер отсюда, из Крыма, Украины, Мадагаскара и прочих владений Рейха уехали управляющие в Германию. Мы остались с моим оппонентом один на один. И так вот, пока мы временно независимы, решается, кто будет у руля. — Так — Так вот, мы наше противостояние называли «большой игрой». Мы ставим ставку на восточных варлордов, а кто победил, того и сливки — А от меня что требуется — Понимаешь, моя прошлая ставка была…ошибочная. Я пока на втором месте, и мне нужен козырь, и этим козырем будешь ты — Я?! — Да — Я не собираюсь работать на Московию! — Так и не работай, нужно всего лишь… В кабинет врывается лысеющий, молодой мужчина в сером костюме — Алексей, это шо за дела? — Я его подвёз — К себе? Мы так не договаривались! Ты у себя в Самаре мог кого угодно обманывать, но здесь — так не положено — Горбачёв, ну чего ты, даже поиграть нельзя? — Это не твоя игрушка, Наумоу, и я на него делал стауку! — Ладно, забирай, не очень то хотелось — Я тебе это припомню, Наумоу — Ага, как же Мужчина снял с меня наручники — Добро пожаловать в Москву, я Михаил Горбачев, лидер левого крыла партии рабоу — Пётр Нау, то есть, Лучков Мы жмём друг другу руки — Пройдём со мной, нам многое нужно обсудить