лилия в сердце.

в очередной раз сердце охватывает приступ сильной боли. за прошедшее время, она потихоньку начала забывать о том что происходило с ней, но видя то самое лицо, те самые волосы, те самые глаза... как бы Лиза не старалась скрыть, забыть и вычеркнуть, у неё это не получается, а может и не получится вовсе. пару раз в её голове вертелись мысли о том, может получиться что? а потом она вспоминала что эти отношения были бы обречены на самый ужасный и плохой провал. она была бы игрушкой в его руках, но руки то чесались. — неплохим решением будет снова сходить на гору — бормочит измученно себе под нос Лиза — в этот раз, вероятно, я уйду надолго — сказала она, шагая уверенно и прямо, несмотря на боль. в Мондштадте вечерело, а лучше совсем не становилось. слишком много навязчивых мыслей, слишком много всех. останавливаясь в каком-то знакомом месте, она смотрит на уходящее солнце, но через время все равно продолжает идти дальше... *** решение пойти самостоятельно в такое опасное место было очень ошибочным. перед глазами расплывалась знакомая дорога, а снег хрипел также сильно как и её горло. бесконечная дрожь пролетала по телу, пока холод окутывал его, достигая самых внутренностей. но она пыталась продолжать идти, не смотря на ломящую боль в лёгких. падая на колени, отхаркивая цветы и стебли одни за другими, она опять чувствует какое-то вязкое ощущение внутри. смотря на них, Лизу окутывает воспоминание о том, как она уютно сидела у себя в комнате, пока чувствовала только слабость и боль в висках, понимая, что это была лишь маленькая часть того, что случится с её телом. — лилии... я помню... — для успокоения произносит она, вспомнив, как однажды оставила одну из таких, засохнуть у себя в комнате. а сейчас, они лежат прямо перед ней. бордовые, окровавленные и гниющие. — отвратно... сжимая ткань в области сердца, она пытается успокоиться и привыкнуть. и у неё получается, она снова идёт куда-то интуитивно, надеясь что по дороге ещё каких-либо неприятностей с ней не случиться. но мороз сильно давил, заставляя потерять сознание, своим колющим воздухом, будто втыкая иглы с шипами в её тело. *** — невозможно... — говорит светловолосый парень, пытаясь привести девушку в себя — то, из чего я соткан... как это смогло... — говорит он, пытаясь выдавить еще хоть слово из себя, но не может. в его глазах перемешалось все: испуг, грусть, злость и слезы, текущие по щекам. видя, что Лиза просыпается, он смотрит на неё. а тело её снова охватывает ноющая боль, от которой кричать хочется. но горло охрипло. — ты жива? — с трепетом и надеждой в голове, звучали его слова. руки перемотаны бинтами, на которых виднелись красно-зеленые пятна. Лизе впервые было настолько страшно, она совсем не понимала что происходит с ней сейчас. неужели чувства способны на подобное? породить такое? — лучше бы его не было — шёпотом говорит девушка, вспоминая синие глаза. такие же холодные и черствые, в то время как её глаза закрываются самостоятельно. — кого его, Лиза? — Кэйи. — тихо произносит девушка, жадно глотая воздух, который лёгкие, почему-то не пропускают. *** яркий цвет красных астр переменяется на нежный, кремовый цвет лилий. такой красивый и обаятельный, затягивающий и манящий. парящие на ветру разорванные лепестки ветряных астр, закруживаются в одиноком танце и падая вниз, сразу же сгнивают. как жаль, что они останутся замороженными где-то далеко в твоих воспоминаниях, так и не станцевав вместе с твоими лилиями последний танец. сон. прекрасный сон, где нет боли, нет отрицательных чувств. сон, где кристально чистые, синие глаза смотрят прямо в душу. сон, где никогда не было и не будет ханахаки, где два человека летят и кружатся вместе. но это лишь видение, иллюзия и обман. обман перед пустотой, бесконечным и черным омутом, неизвестностью. просыпаясь снова, Лиза видит знакомый силуэт, от чего тепло разливается по венам и клеткам её души. через пару-тройку мгновений, он растворяется в её глазах, распадаясь на мелкие-мелкие лепестки, закруживающиейся на колючем воздухе. как выстрел пули, распадается образ перед ней, оглушая болью в сердце, которое было сжато корнями настолько, что распадалось также как и иллюзия синеволосого парня напротив. последнее мгновенье все равно останется за ним. за этой синей бездной в его глазах. *** держа в руках бездыханное, холодеющее с каждой секундой тело девушки, молодой парень-алхимик склоняется над ним и пытается осознать потерю кого-то близкого. пустота в её глазах ужасно бесчувственная и холоднокровная. от ненависти к самому себе у него взбухают и виднеются вены, а организм будто сам тянется к ней. — разве я виноват? — проговаривает про себя парень — я пытался сделать все что в моих силах. — я не знаю кто мог быть виновен... — раздается грубый и колеблющийся голос за спиной. поворачивая голову в страхе, Альбедо смотрит и видит того, кого хотел видеть меньше всего, находясь в настолько ужасном положении — ...в столь трагичном исходе. — продолжает Кэйя. парень смотрит на него как собака на кости, желая перегрызть глотку. он помнит те самые последние слова которые слышал от Лизы. "лучше бы его не было", эти слова впивались ему в память. — что же ты забыл тут?.. — удивленно спрашивает другой. на его лице читался страх, ему не присущий, а глаза были опущены и смотрели долгое время в одну точку. Кэйя осторожно подошёл к Альбедо и увидел не совсем то что хотел. устрашающая картина была перед его глазами. много-много окровавленных цветов и усыпанное ими тело девушки. — запястье такое холодное... — сказал он, прикоснувшись к руке Лизы — лилии? — удивленно спросил он. — знаешь, чьё имя она звала и произнесла последним? — повернувшись и смотря прямо в глаза синеволосому, сказал другой парень, на что он склонился к блондинке и удивленно смотрел на парня. — только не... его перебили. — твое, Кэйя. *** сидя у большого дерева и обдумывая все что случалось между ними двумя, до Кэйи доносился запах каких-то цветов и это точно были не те лилии, от которых воротит за три версты. — какое же место было последним в Мондштадте, которое посетила она? — шепчет для себя парень. мондштадт. тихий весенний вечер. закатное солнце, бьющее ослабевающим красным светом в глаза парня, немного освещая его лицо, и заставляя зрачки немного и непроизвольно сужаться от света, а глаза прищуриться. ветер, развивающий пряди волос которые выбивались слегка, из распустившегося за день хвоста. рассеянный, манящий, но в то же горький и надоедливый запах растений и свободы. чужой свободы. такая знакомая и приевшаяся долина ветров и воспоминания, томящие душу. ностальгия по кому-то родному и близкому, кого нельзя заменить. он не испытывал какой-либо боли, но чувствовал пустоту в грудной клетке. как жаль, что фактически эту пустоту в легких заполняли горестные, цветущие и пускающие корни, астры. слезы заполняли глаза, скатываясь и оставляя солёные дорожки, а душащая боль в горле не давала встать на ноги, сжимая его и даруя красным астрам выход на волю...