Isn't it lovely?

Все вокруг лишь твердят о том как же прекрасно их бытие, как же невероятен каждый из прожитых дней, как же дорог им этот дар-жизнь. Но что же делать, когда последние полтора года ты просыпаешься с мыслью о том, что бы выстрелить себе в голову или утопиться в чёрной, как смоль, осенней ледяной воде местного озера. Ну на крайняк прямо как в той самой песне : камнем вниз, лететь так быстро быстро, зная, что всем будет плевать-ведь кого будет волновать смерть девчонки с измученной головой и не менее изувеченной душой. Конечно блять-никого. И неважно : ты так считаешь или все вокруг. Ненависть к себе заполнила все нутро и, казалось будто, выходила за пределы тела, освечивая тебя мутной дымкой. На все это говорили, мол надо жить. Да, надо как то, но простите, - ты слишком устала. Последней каплей стала охеренная новость : Ран Хайтани-лучший друг, который уже давным давно, стал больше, чем просто тот, с кем можно было обсудить все что угодно, даже не смотря на то, насколько вы координально различаетесь,тот самый человек, которого ты смело называла родным, он теперь нашёл себе любимую, ту, которую парень станет называть своей. И узнала ты это не от виновника этого самого торжества, а, конечно же, от его брата. И сколько бы ты не оправдывала его действия и этот поступок, разбитое сердце не отдавало отчёта этим словам и мыслям. Казалось будто, сами небеса решили устроить себе шоу, издеваясь над тобой, веселились, смотря на то, как все твои мечты и надежды падали наземь и навека разбивались. В заднем кармане лежит полупустая пачка из под мятных сигарет, хотелось просто не просыпаться, хотя бы до декабря. Это просто на пальцах не объяснить, как перестать вспоминать его? Как забыть глаза? Как продолжать жить, если рука последней причины не прекращать свое существование, сейчас гладит другую по волосам, нежно обнимает её? Пусть пройдут месяцы, но ты не сможешь забыть заветные цифры. Как перестать мучаться от сонных параличей, в те редкие моменты, когда удаётся провалиться в сон, после ежедневных молчаливых истерик по утрате самого близкого и родного? Как же так, Ран? Как ты смог стать моим лекарством от здоровья? Пусть сейчас это станет самой большой ошибкой в этой ебучей жизни, пусть ты будешь с содроганием вспоминать это, но по другому ты не намерена. Сейчас, идя по ледяным улицам центра Токио, ты с болью в уставших глазах, пытаешься отыскать знакомый силуэт, уповая на то, что не увидишь с ним рядом ещё кого то. Тебе плевать кто она, откуда родом, какого цвета её волосы. Было интересно лишь чувствует он к тебе то же, что и месяц назад? Нет, речи о любви как к девушке и быть не может, до боли рассчитываешь просто на дружеское тепло. Ты бы все для него, но он уже чужой, он больше не твой, коим никогда, наверное, и не был. Из омута горечи и собственной боли вытаскивает тот самый голос, голос, от которого непроизвольно слезы заставляют задыхаться, а где то рядом с лёгкими разжигается чёртова агония, как от залпом выпитого вискаря. Это он, а ты ничего не можешь сделать, стоишь и измученно улыбаешься. На вопрос "Как ты?" отвечаешь, что все прекрасно, лишь бы только напрямую, своими словами не подтверждать то, насколько тебе хуево. Пытаешься заверить Рана, что игнорировала его больше месяца, только потому что: "Ну это мои демоны, ты же сам все знаешь". Сейчас перед ним, остатки кровоточащего сердца так беззащитны, глаза режет от переполняющейся в них соли. Только на пороге просторной квартиры, где вы проводили не один день и даже вечер за задушевными беседами, подрабатывая друг у друга психологами за бесценок, ты готова зайтись в непрекращаемой истерике, которая по децибелам не будет уступать реву, уже смертельно раненого животного. Силы есть задать всего несколько вопросов, ответы на которые ты стараешься не прокручивать в голове, как заевшую кассету. -Рин сказал, что ты теперь не свободен. - как бы невзначай сказала ты, утаивая в этих словах, крик о помощи, беззвучно говоря, мол видишь же, что почти умерла, только не ври, добей до конца или спаси. -Было такое дело. - как всегда размеренно и абсолютно спокойно сказал парень, заставляя тебя задать последовательный вопрос, ведь рассчитывал же на это. Сдерживая новый поток солёных дорожек, что вот вот польются из красных глаз, пришлось перебороть себя, чтобы вновь сыграть в его игру. И плевать, что буквально полтора месяца назад в похожую ты ему уже проиграла. -Было? Не впечатлила она тебя, получается? - косо усмехнувшись, до сих пор сверля очами паркетный пол гостиной, спросила ты. -Можно и так сказать, от тебя Т/И, я ничего скрывать не собираюсь, всегда так было. Да, пересекался с нею пару раз, да было, но это разве, что то меняет, а? Неужели, не смотря на всю мою честность, ты скрываешь от меня что-то? - он как обычно заискивая спрашивает, томно улыбаясь, намекая на твою длительную пропажу, готовый выслушать любую твою ложь, прекрасно зная почему все так. -Например? - пытаешься ты барахтаться в этом ебучем омуте, чувствуя, что легкие начинает жечь вода, которая наполняет их, вытесняя последние остатки горячего и нужного кислорода. -Хорошо держишься, как и всегда. За это тебя всегда любил. - шах и мат, моя родная, давай, попробуй пойми, что он имеет ввиду. Блядский пиздец-слова, идеально описывающие твоё состояние. Последний вопрос, заставляющий тебя подтвердить свое участие в этой игре. И ты принимаешь эти слова. Возможно, это последний раз, когда вы вот так разговариваете, не стесняясь друг друга, не стараясь избегать тем и взгляда, пусть ты будешь несчастна с ним, чем счастливой с другой. Пусть Ран Хайтани станет твоим собственным приговором, пусть. Но станешь ли ты когда нибудь жалеть об этом? -Любишь значит? - пришлось самой удивиться тому, насколько это горько звучало, будто слова пропитались дешёвым абсентом, которым вы однажды напились, отмечая зарождающийся рассвет. А вот сейчас, прямо сейчас, убей меня или протяни руку. -Всегда любил, дура и ублюдок, хорошая пара не считаешь? Но мы живём, что бы хуй класть на правила, сказать сколько раз ты спасала меня, а? Знаешь как я себя ненавижу, за то что видел как ты умираешь, а я готов был лечь рядом с тобой в эту могилу, м? До сих пор не веришь, что люблю, блять, люблю даже больше чем кого либо? - впервые за этот разговор вы встретились взглядами, оба были такими разбитым, но оба тянули руки друг к другу, моля о спасении. Осталась лишь преданность, потерянные смогли найти дорогу в никуда, но вместе. Выгорели до тла, но отдали себя друг другу. И взглянув в эти аметистовые глаза, ты теперь увидишь лишь себя в них.