В поисках дома

Пока шаттл летел на станцию, Марсель сидел над коконом и даже дремал в медотсеке. Он боялся облучать Ита лишний раз, но не мог выбросить из головы изображение своего ребенка. Что Итерри не соврал, Марси не сомневался ни одной минуты на Рияде. Ну, может, были моменты слабости, но увидеть чудо своими глазами – это совсем другое дело. Как пойдет на станции, он предсказать не мог: наверняка вмешается мать, и Ит успеет наслушаться такого, что может сбежать на какую-нибудь курортную планету, забрав с собой ребенка. Ну и вообще, этим двоим полезно напомнить, что интриговать могут не только они. *** На капитанском мостике Джо и Лорен Робинсы не отрывались от звездного неба за иллюминатором. Марсель успел передать сообщение в посольство на Рияд, госпожа Зандуа должна узнать, что с ее сыном все в порядке. – Вы же считаетесь капитаном, Лорен? – долго ходить вокруг да около Марсель не собирался. – Если у вас есть корочка, то есть и разрешение на проведение и регистрацию брака на этом шаттле. – Я понимаю, что вы многое пережили, – успокаивающе начала Лорен. – Но если удалось уложить нага в кокон, то он точно не умрет за оставшиеся несколько дней. – Зато через несколько дней обстоятельства поменяются. И я намерен решить все нотариальные вопросы пока мы на шаттле. – Госпожа Лариве-Риван… – Джо своими глазами видел распоряжение госпожи посла: не брать на борт нага, если будет такая возможность. Так что брак между этим змеем и Марселем Лариве вызовет скандал, становиться участником которого его жена не обязана. – Он носит моего ребенка. И я не позволю, чтобы он или моя мать лишили меня права отцовства. – Это невозможно, – Лорен вызвала на экран информацию из мед-отсека и, затаив дыхание, подняла удивленный взгляд на Марселя. – Или возможно? – Мне давить на жалость или вы предпочтете взятку? – вкрадчивым тоном, так характерным для госпожи посла, поинтересовался Лариве. – Мои знакомства не так обширны, но чего бы вам хотелось? Перейти на больший корабль, в военный флот, лицензию на свободные перевозки? – Лицензию, – решилась Лорен, ей до чертиков надоело быть привязанной к станции. – Только сначала свяжитесь со своими знакомыми. Я подала запрос, но он так и лежит на рассмотрении. – Хорошо, встретимся в медотсеке, – Марсель пожал руку капитану и ее мужу. – Джо, могу я попросить вас стать нашим свидетелем? – Да, почту за честь, – замявшись, Джо все же спросил: – А змей согласен? – Он скажет «да», – уверенно заявил Марсель. – Я пошел его будить. – Лицензия. – Хорошо, – пришлось притормозить, но Марсель слишком радовался будущему браку. – Наладьте мне связь со станцией. Нужен Майкл Браун из управления полетами. Скажите, что Лариве спрашивает. Одногруппники – куда более надежные знакомства, чем мамины друзья. Да и время Марсель выиграл: узнает госпожа посол, когда уже будет поздно что-то менять. Он сидел над коконом и смотрел на спящего Итерри. – Мы получили подтверждение по лицензии, – Лорен вошла в медотсек с планшетом, следом за ней протиснулся Джо. – Надо заполнить анкету, давайте разбудим вашего… жениха. – Не надо, я заполню за двоих. От него требуется только внятное согласие, – забрав у капитана Робин планшет, Марсель забегал пальцами по странице: Марсель Лариве, пол – мужской, возраст – двадцать три года; Итерри… Аснар, пол – мужской, возраст – двадцать девять лет. Место регистрации – борт YG-723399. – Пора будить жениха, – Джо провел картой по планшету и открыл кокон. В маленьком экипаже только у него были незаконченные курсы фельдшера, так что медотсек – его хозяйство. – Все показатели стабильны, можем его выпустить, но я бы еще подождал. Все же он беременный, а никаких отклонений от обычной мужской физиологии аппараты не наблюдают, не считая небольшого сбоя гормональной системы. – Значит, подождем еще, – Марсель склонился над Итом. – Просыпайся. Эй, давай, открывай глаза и скажи «да». – Вы уверены, что вам нужен этот брак, Лариве? – если бы Джо своими глазами не видел, как упрямо парень волок нага в шаттл, не поверил бы, что они близки. – М-ммм, – Итерри шевельнулся, но глаз не открыл. – Это нельзя считать согласием? – уточнил у Лорен Марсель, игнорируя вопрос Джо, и потряс нага за больное плечо. – Давай уже. Я не требую от тебя каких-то сверх усилий, не требую убивать детей и смотреть, как умирает кто-нибудь дорогой тебе. Просто скажи «да». – На что я соглашаюсь? – от толчка Итерри поморщился, по-прежнему не открывая глаз. Если это очередная истерика, пусть пройдет без него. – Ты просто соглашаешься. – Да, – Итерри попытался расправить хвост и сжал зубы, сдерживая стон. – Подавись своим «да» и включи эту штуку. – Вы зафиксировали согласие, капитан Робинс? – Марсель отвернулся от любовника и махнул Джо, чтобы тот закрывал кокон. – Теперь моя очередь. Я согласен взять его в мужья. И он согласен. – Это довольно спорное согласие, – начала было Лорен. – Лицензия, – поднял руку Лариве, напоминая о своей взятке. – Нужны наши отпечатки? – Да. – Подождите, Джо, – подняв безвольную руку Итерри, Марсель забеспокоился, что процессы регенерации проходят слишком медленно, но отбросил эту мысль. Капитан Робинс права, до станции наг в любом случае дотянет, а там уже есть настоящая медицина. – Давай, милый, сейчас я оставлю тебя в покое. Сняв отпечаток большого пальца Ита, Марсель поставил свой палец на сканер. Через несколько секунд их данные зарегистрируются в системе, и Итерри теперь можно с полным правом считать своим. Джо и Лорен вышли из отсека, оставляя новобрачных наедине. Отсутствие брачной ночи и даже поцелуя очень стимулировало воображение, Марсель сообразил, что времени в сущности осталось очень мало, и рванулся за Робинсами. – Можно я подключусь к вашей системе связи? – прокричал он в след Лорен. – Я не знаю… – Три сотни. – Сбросьте мне на комм свой номер, я подключу вас, – Лорен подняла большой палец. – А мне нравится иметь с вами дело, Лариве. Если нужно будет что-то еще, обращайтесь. – Обязательно, – проворчал Марсель. – Вы очень полезная, но дорогая женщина, капитан Робинс. – К вашим услугам. *** Как это он мог позволить себе проспать целую неделю в прошлый раз, Марсель понятия не имел. Он так самонадеянно летел навстречу самому большому приключению в своей жизни и позволил себе неделю сна. Сейчас он пытался составить план действий, вернее, противодействий матери. Мадлен, мама, слишком любила управлять и считала их всех своей собственностью. Итерри Марси готов простить, уже простил. Тот боролся за свою жизнь, не считаясь с чужими жизнями, наверное, это в его характере. Если подумать, Марсель совсем не знал мужа, не считая его привычек в постели. И когда Ит придумывал свой план, Марси был для него просто незнакомцем, пришельцем со станции. А вот мать бросила его на чужую планету, ради процента от сделки. И доверила ли она его судьбу малознакомому нагу вслепую или знала безумный план Итерри и отдала его, как гарантию выживания, – Марселю было все равно. Он не собирался прощать, и не собирался опять покорно становиться ее марионеткой. Две дюжины монахов против них двоих – любой мог убить хоть Итерри, хоть его самого. Если бы его убили, ей достался бы больший процент, наверняка она пропихнула это в контракт. От неудачного сына должна быть хоть какая-то польза. Хуже всего то, что Марсель совершенно не представлял с чего начать. Его пустой взгляд блуждал по серебристой обшивке и закрытым шкафчикам, пока не остановился на коконе. К счастью, Ит уже не походил на умирающего. Марси смотрел на мужа, надеясь получить вдохновение от его умиротворенного вида. Первое, чем стояло заняться – это обеспечить их жильем, молодые семьи имели право на полноценное жилье, а не кубикул у материнского дома. Сильно оторваться тоже не выйдет, нужен район парковой зоны, да и станция не так велика. Ит переедет из дворца в тесную квартиру, но пока не вылупится ребенок, лучше оставаться на станции. Большего чем выбор квартиры Марсель придумать не мог, его не учили принимать решения. Мать требовала приносить высокие оценки и выглядеть пристойно, слушаться, не спорить, не высовываться, даже одежду на выход всегда готовили ее домоправитель или камеристка. От скуки, раз уж условный доступ ему дали и расширить его достаточно легко человеку, хоть немного понимающему в компьютерах, Марсель влез в медицинскую базу шаттла и вытащил видео полного сканирования. Приятно ощущать себя отцом и принимать ответственность, знать бы еще, что с ней делать. Его папаша почти не участвовал в их с Минди воспитании, отчим вечно сидел в лаборатории. Оскар Лариве больше любил свой бизнес, чем политику, и предпочел увлеченно заниматься разведением тунца на небольшой планетке в симпатичной копии солнечной системы. Мать так презирала его нежелание драться в правительственных кабинетах и отсутствие честолюбия, что в какой-то момент Марси заразился ее мнением, даже не интересовался делами Оскара. А между тем, если поискать в маминых файлах, то оказывалось, что в отличие от Марселя его отец знал, что делать. Фонд на его имя и на имя сестры включили в общие материнские активы до их совершеннолетия. Марсель недоуменно смотрел на экран комма: у него был неплохой стартовый капитал, оказывается. Очень незначительный против материнского, но существенный. А если покопаться в документах материнского фонда, то возможно и там найдется лазейка для отчуждения доли семейного капитала. Сделав скрин со сканирования, Марсель подвесил карточку в углу экрана. Работать она не помогала, но помогала помнить зачем все это. Одного Итерри слишком мало, чтобы он затмил образ матери, но маленький змееныш, необъяснимое чудо, которое с ними произошло, влегкую делал Мадлен Лариве-Ривай своим маленьким пальчиком. Жаль, у Марси так не получалось, он бился над структурой и уставной документацией и не мог найти ни одной лазейки. Конечно, небольшой счет на расходы был у всех детей Мадлен, но это не те средства, на которые можно содержать семью. Даже если Марсель не был самым умным, зато он был неплохим компанейским парнем. И с ним учились ребята, которые уже через пару лет если не стали ведущими специалистами, то подавали большие надежды. К друзьям Марси и обратился, чтобы ему помогли разобраться в финансовых делах. Собственно, контракт по шахтам Рияда он теперь тоже мог рассмотреть с другой стороны, защищая интересы мужа. От нечего делать, Марсель вызвал базу продаваемой недвижимости. Пусть сумму он пока мог представлять только примерно, зато каталогизировать планеты по климату и отдаленности от стратегических центров, уровню развития местного населения и времени колонизации – тоже занятие, требующее времени. Растить ребенка хорошо на спокойных маленьких планетах, не слишком загрязненных промышленностью. Итерри наверное захочет жить в какой-нибудь тропической зоне, а Марси не любил жару. К прилету домой он обладал примерным списком планет, полноценно оформленным на свое имя вторым счетом и почти здоровым, но кривящимся при резких движениях мужем. *** – Мы едем в больницу, – Марсель осторожно коснулся локтя Ита. На Рияде они все время спорили, в полете Итерри спал, так что формально никакого примирения не было. – Если ты не против. Но в тебе ребенок. – Ребенок выжил в пустыне, выживет и на вашей стерильной станции, – отмахнулся Итерри. Его больше волновал финансовый вопрос, поверенный должен ждать в портовой части. Сундуки нужно сдать в банк, пересчитать драгоценности и забрать карту. – Мне нужен Иден Лопе. – Идена я знаю, сейчас наберу его. А потом сразу в больницу. – Марсель, я думаю, ты устал, – Итерри вздохнул и посмотрел на любовника, под глазами того залегли глубокие тени. Уж если кого и надо уложить, если не в медкокон, то просто отоспаться, так это его. – Езжай домой. Я никуда не денусь, если ты захочешь меня найти… – То, заодно, Иден привезет ключи от дома. Я выбрал в центральной части, – в обычной одежде Ит выглядел не хуже, чем в роскошных шмотках принца-жреца, Марсель вздохнул, понимая, что о браке тот совсем не помнит. – И пока что я тебя провожу. – Тебе нет необходимости тратить время на ненужные формальности, – Итерри ожидал упрямства Марси, но скорее в попытке его избегать, чем наоборот. – Я рассчитывал временно заселиться в отель, но дом, конечно, лучше. Спасибо, что позаботился. – Ничего, – почти уже открыв рот, чтобы выпалить, что о муже и сыне заботиться он обязан, Марсель замолчал. – Ничего, я рад помочь. Поверенный появился вместе с банковским авто. Таскать ценности собственноручно никто не собирался. Затем в банке скрупулезно подсчитывали украшения, камни и золото, оценивая вклад господина Аснара. Что-то решили продать сразу, что-то оставили в банковских ячейках, несколько безделушек Итерри забрал домой. Но раз такси вызывал Марсель, то домой они не доехали. Одной клиники станции не хватило бы, выбор был неплох, и Марси направился в лучшую, в которой наблюдался с самого детства. *** – Вы должны остаться у нас и утром сделаем плановую операцию, – доктор Лахман понимала нервничающего рядом Лариве, глаза у его экзотического мужчины потрясающие, не говоря обо всем остальном. – В этом нет нужды, – для спокойствия Марси Ит позволил себя просветить, но не собирался задерживаться дольше необходимого. – Я думаю, еще максимум десяток дней и яйцо выйдет естественным путем. – Не выйдет, – отрезала Айвори Лахман, ординатор из гинекологии, наг, стоял готовый подтвердить ее слова. – Вы не гермафродит Итерри, у вас нет ни яичников, ни яйцевода. Ваше яйцо прикреплено к стенке кишечника. Если бы я своими глазами не видела жизнеспособный зародыш, то сказала бы, что развилась огромная киста или новообразование. Его необходимо извлечь хирургическим путем. – Ну, если вы так настаиваете, – Итерри улыбнулся обеспокоенному Марселю. Можно с полным правом считать себя везунчиком, на Рияде кто знает, как повернулась бы история с беременностью. – Я покажу вам еще раз, попробуйте смотреть не только на малыша, – повернувшись к телекомму, доктор Лахман запустила запись. – Келли покажите. – Вот тут места спаек, – наг провел рукой возле экрана, очерчивая проблемную область. – Они не позволят яйцу выйти естественным путем. – Ясно, я понял, – Итерри кивнул. – Но я же могу приехать и утром? Ладно, сейчас я функционирую как инкубатор, но за одну ночь ничего не случится. – Ничего, – согласилась Айвори. – Но у нас прекрасные условия, и вы будете под наблюдением. И сразу с утра мы начнем готовить вас к операции. – Останься, Ит. У нас не принято спорить с врачами, – Марсель и представить не мог, что внезапно прорезавшееся упрямство окажется так кстати. – Это не твой мир. У нас свои правила. – Правила, правила, – широкая улыбка Итерри должна была покорять сердца. И он мог поклясться, что Марси, докторша и наг в белом халате не станут ему отказывать. – Я хочу сегодня спать дома. Этого меня не лишите ни вы, ни маленький паршивец, нежелающий покидать мое тело. Марсель, скажешь мне адрес? – Не скажу и не отвезу, – проворчал Марсель. – Ты можешь один раз уступить. Не все делается по твоему желанию. – Не хочешь – это не проблема. У меня есть поверенный, – Ит уже потянулся за новеньким комом, но посмотрел на Марси и махнул рукой. Пусть будущий отец считает, что исполнил свой долг. – Надеюсь у вас мягкие перины. – У нас самые лучшие анатомические матрацы, – сопротивляться этому обаянию невозможно, даже если красавчик мало того, что чужой, так еще и беременный, Айвори улыбнулась в ответ и попросила ординатора: – Келли, проводи господина Аснара в палату. – Значит, завтра мы уедем с инкубатором? У вас же есть что-нибудь автономное и компактное? – Итерри подхватил Келли под руку и помахал доктору и Марси. – Пойдемте, расскажите, что есть и как функционирует. – Езжайте домой, Марсель. Завтра я попрошу прислать вам сообщение, когда все закончиться. – Я приеду утром, – Марсель хмуро посмотрел на доктора Лахман, ни минуты не сомневаясь, что завтра тут появится мать. *** Встречаться с матерью Марсель не хотел, боялся, что опять не сможет ей возражать, опять кивнет и спрячется в кубикуле, потому что самое большее на что он способен – это молчаливый протест. Ее презрительные слова и голос, в котором явственно звенело разочарование, каждый раз действовали одинаково, лишая тех капель воли, что Марсель успевал накопить. Ночью он перевез вещи, все, что казалось ему важным, переехало в дом Ита. Хоть кто-то радовал, возможно, они общались без прежней сердечности, после всего сделанного и сказанного в пустыне, но Итерри хотя бы не отталкивал. Правда, совесть хвостатого тоже не мучила, а могла бы. Спать, Марси остался в новом доме. Хотелось привезти мужа и малыша в жилой дом. По его мнению, оживляли атмосферу именно запахи: любимый гель для душа, кофе, еда. До того как ехать в больницу, Марсель сбегал в булочную и купил целый пакет свежей выпечки. Скорее всего, булочки зачерствеют, но они оставят запах в стерильном воздухе съемного дома. Из-за своей глупой сентиментальности и булок Марсель почти опоздал. Итерри уже увозили из палаты, они едва успели пересечься в коридоре и заверить друг друга, что все будет в порядке. Марси остался ждать в палате, считая полоски на дизайнерских обоях, пока из неонатального не привезли инкубатор с кожистым яйцом. Почему-то Марселю казалось, что оно должно было быть больше, не верилось, что малыш помещается в таком маленьком пространстве. Итерри вернули в палату в самом современном медкоконе, чтобы заживление после полостной операции прошло в кратчайшие сроки, а вместе с ним, вместо толпы медсестер, пришли доктор Айвори и госпожа Лариве-Ривай. – Он долго будет спать? – Операция прошла без осложнений. На три дня оставим Итерри в коконе. Затем проследите, чтобы он обходился без физически нагрузок, – доктор Лахман посмотрела на госпожу посла и поправилась. – Ему надо будет ограничить физические нагрузки. Клиника предоставит список наемного персонала с лучшими рекомендациями. – Нет необходимости, спасибо, – Марсель кивнул матери. – Доброе утро. Решила проверить нового иммигранта лично? – Соскучилась по сыну. Надеялась увидеть тебя сразу после прилета. Хорошо, после прилета и душа. Но вместо моего сына мне пришло уведомление о его браке, – Мадлен прошлась по палате, постучала пальцами по пластиковому покрытию кокона и, склонившись над ним, прошептала: – Я недооценила вас, господин Аснар. – Он не знает, что замужем. Это целиком и полностью моя идея, надеюсь, Итерри не слишком расстроится, что связан со мной, – хотелось провалиться сквозь пол, словно Марси нашкодивший ребенок, а не взрослый, принявший осознанное и взвешенное решение. – Кстати, мама, познакомься с внуком. Он, конечно, еще не родился… – Об этом мы с доктором Лахман и хотели с тобой поговорить. Доктор, – позволить, чтобы какой-то дикарь ее победил, Мадлен не могла. Ее сын заключит полезный брак, а не выскочит за хвостатую особь. – Доктор Лахман, повторите моему сыну то, что сказали мне. – Может, присядем, Марсель… господин Лариве, – в своих выводах доктор Айвори была уверена, но расстраивать парня не хотелось, не при его откровенно ликующей матери. – Да, прошу, – что бы они не сказали, Марсель настроился отстаивать свой брак. Уютный диванчик для посетителей стоял так, чтобы отдыхать, не спуская глаз с больных. Марси смотрел на кокон с мужем и инкубатор и приготовился слушать. – Что-то не так? – С ними обоими все нормально. Конечно, этот ребенок не должен был появиться на свет. Но речь не о том, – Айвори довольно улыбающаяся госпожа посол выводила из себя. Малыш нага – чудо и не так стоило бы о нем рассказывать, не в таком ключе, особенно этому влюбленному пареньку. – Вы должны понимать, что этот ребенок, скорее всего, не ваш. – Мне вы сказали, что Марсель точно не имеет отношения к этому яйцу, – заметила Мадлен, направляя разговор в правильное русло. Чтобы Марселя проняло, акценты надо расставлять правильно. – Скорее всего, на прямой кишке Итерри образовалась киста. Бывает, что в эмбриональном периоде туда закладываются клетки, совсем не характерные для данного органа. Я доставала из кисты на яичниках волосы и даже зубы, отличный, полноценно сформированный премоляр. – А как часто вы доставали из кист младенцев? – Никогда, в этом плане яйцо уникально. Но вы не отец, Марсель, мне очень жаль, – доктор Лахман склонилась к Лариве. – Если в кисте оказались половые клетки, то что-то их спровоцировало: радиационный фон, вещества, гормональные перестройки. Клетки стали делиться, мы наблюдаем явление партеногенеза. Это случается у более простых форм рептилий, у варанов и зафиксирован случай у самки тигрового питона. К тому же ребенок того же пола, что и родитель, что косвенно подтверждает факт партеногенеза. – Значит, у нас мальчик, да? – У Итерри Ансара мальчик, Марсель. Ты не имеешь к этому ребенку никакого отношения и не должен взваливать их на себя из чувства ответственности, – Мадлен не нравилась складка у бровей Марселя и его неопрятная небритость. – Ты не любишь манипуляций чувством долга, вот и не поддавайся им. – Если тебе важно знать, кровный ли твой внук или просто сын моего мужа, то можешь заказать тест на отцовство, когда он вылупится. Доставать генный материал через скорлупу я не разрешаю. Как муж биологического отца я имею право принимать все решения пока он в отключке, – Марселю и самому понравилось, как это звучит. – Яйцо мое, вернее, ребенок в нем мой. И мне плевать, что скажет твой тест. Доктор Лахман выскользнула из палаты, оставляя молодого Лариве на растерзание разъяренной госпоже послу. – Не глупи, Марсель, ты вроде начал становиться взрослым. Поздновато для подростковых бунтов, не находишь? – Мой брак не бунт. Ты так хотела, чтобы я вырос. Что же, когда приходится убивать ради выживания или ради любовника – это здорово способствует. – Конфедерация на таких планетах перестала устраивать геноциды ради полезных ископаемых не так уж давно, если брать в исторических масштабах. Так что я не участвовала в убийствах, но политика вообще грязное дело. Не ной, Марси. Ты вырос – отлично, тебе пришлось убить – сочувствую. Это не повод брать в мужья змея, чтобы досадить мне, – Мадлен всегда воспринимала сына как неудачу в генетике и воспитании, но его хотя бы можно было использовать. А теперь привычный инструмент сломался, не работала кнопка сброса и перезагрузки, система не реагировала на команды. Вирусное заражение, которому она способствовала. – Хочешь жить отдельно – живи. Хочешь днями сидеть в сети и жиреть – на здоровье. Я ничего не делала тебе во вред, только хотела, чтобы ты стал лучше. – И потому послала меня в эту авантюру. – Он послал, он взял тебя заложником, он шантажировал меня и обманул тебя. Но ты связал с ним жизнь, а на меня смотришь, словно я тебе враг, – больше всего в этой ситуации Мадлен убивало, что Марси не стал сильнее, у него не проявился характер или лидерские качества. Сын просто подчинился другому манипулятору: того что молодые мужчины думают яйцами, она не учла. – А ты меня отдала за сколько миллионов? Впрочем, продала, так продала, чего теперь переживать. Считай, что он не вернул тебе заложника, вернее оставил при себе ради дальнейших гарантий, но ты должна быть довольна, что я жив. В пустыне меня могли убить хоть фанатики, хоть пустыня, – обида помогала, Марсель искренне надеялся, что вид малыша его воодушевит. Но яйцо просто лежало в мерно мигающем прозрачном ящике, а вот обида горела в полную силу. – Ты вообще думала об опасности для моей жизни? – Мы просчитали риски, Рияд с первого контакта… – При чем тут Рияд? – Действительно, не причем, – подсев к сыну ближе, Мадлен погладила его по голове. – Ты просто должен знать, что я люблю тебя. Не нужно наказывать себя или мстить мне. Я уже подала заявление. Тебе достаточно просто его подписать. Учитывая обстоятельства вашего брака, мне пообещали не затягивать с разводом. – Я не хочу его оставлять. – Милый, не все получается так, как хочешь. У меня на комме заявление, копию переслала на твой комм, если ты хочешь подписать его не в моем присутствии. – Ты права, не все так получается. – Видишь, ребенок не твой. Итерри дикарь и манипулятор, ты просто погорячился. Я могу понять, чем он тебя привлек, но не ломай себе жизнь. На комме светился маячок о непринятом сообщении, он мигал в унисон с лампочками на инкубаторе. Марсель вертел комм в руках, Итерри спал и даже не мог себя защитить. Мать в чем-то права, более того, она на одну минуту стала такой матерью, которой последний раз была лет двадцать назад. – Я тебя оставлю, милый. Я не давлю, видишь, – на сладкое насекомые приманиваются охотнее всего, Мадлен гладила поникшие плечи сына. – У тебя есть семья. Подпиши развод и возвращайся. Дом ты выбрал отличный, оставь его за собой. Пока, милый. – Пока, мам. – Зайдешь на ужин, – Мадлен запечатлела теплый материнский поцелуй на виске. – Что бы ты не думал, ты прекрасно справился, и я тобой горжусь. Теперь просто устрани ошибки, закончи сам, чтобы не пришлось исправлять мне. – До вечера, мам. – Вот и молодец. Стоило матери выйти за дверь, Марси схватился за телефон. Он чистил ее сообщения, потом память и облако, где они автоматически сохранялись. Когда Марсель летел, то у него был не совсем четкий, но понятный план, в который сопротивление влиянию матери шло первым пунктом. А сегодня он почти готов был согласиться, да что там, ради ее одобрения можно выбросить из жизни все лишнее, все и всех. Раньше можно было. Сегодня стоило Мадлен уйти, и мозги вместо того чтобы искать косвенные и прямые подтверждения ее правоты, собрались в кучу. Никаких семейных ужинов. В план вообще стоило включить пункт: избегать матери, пока Ит не придет в себя. А лучше бы, пока не вылупится малыш, но это уже слишком долго. Бегать от матери – не самое взрослое решение, но лучшего Марсель не придумал. Тем более в клинике столько лестниц, лифтов и укромных мест, что прятаться довольно легко. Можно разминуться, можно выйти за кофе, а устраивать засаду на длительный срок времени у госпожи посла нет. Вместо матери в палате осталась дежурить Минди, а с ней куда легче. Сестра ждала, облокотившись на кокон и рассматривая безмятежно спящего нага: – Знаешь, я тебя понимаю, Мэр-Мэр. Я бы тоже ему дала, если бы не недостаток ниже пояса. – О, поверь ниже пояса там сплошные достоинства. Даже два достоинства, – улыбнулся Марси и провел рукой по стеклу. – Завтра его разбудят. – Я не о члене, дурачок. Это красивое животное – наг, он не человек и антропоморфная часть тела не сделает его человеком. Мама никогда не примет зятя из таких. Только люди, разве ты не знал. – Не знал. Я вообще не думал о браке до последнего времени. – Ты наивный. Принц-дикарь тебя окрутил, обвел вокруг пальца, но ты все равно к нему привязан. А яйцо – это странно, – Минди вздохнула, с одной стороны то, что сделал брат отвратительно и не одобрено матерью, с другой – он счастлив. Но навряд ли чистокровные влиятельные семьи будут рады получить в родственники нага, так что сразу минус пару баллов лично ей на брачном рынке. Но вечно прячущий за улыбкой эмоции Марси теперь улыбается гораздо искреннее. – Хорошо хоть ты не отец. Я не готова стать теткой змееныша. – Технически яйцо снесено в браке, так что я отец, а у тебя племянник с хвостиком. А почему принц-дикарь? – сестра не напрягала Марселя. Она помешана на фитнесе, красивом теле и чистоте крови, но все равно с ней проще общаться, чем с матерью. – Джереми так его назвал. Он, кстати, в восторге от племянника с хвостиком, так что мама не допустит его к вам ни под каким предлогом. Семья должна стоять против твоей глупости единым фронтом. – О, разве ты не должна сейчас потрясать требованием о разводе перед моим носом? – Честно? – Честно. – Марси, посмотри на него еще, на Итерри. Я втыкала в кокон, пока ты искал кофе по всей больнице. Если бы не змеиная половина, это я висела бы у него на шее, а не ты. Мама злится, хочет форсировать события, но, по-моему, стоит просто подождать. Он красавчик, а ты – это ты. Не все так щепетильны как я в плане расы, – обижать брата Минди не то чтобы привыкла, просто предпочитала говорить правду, а не успокаивающую ложь. – Вы разведетесь по естественным причинам. Он загуляет, ты останешься толстым, несчастным и одиноким. После того как жизнь тебя размажет, ты вернешься под крыло мамы в полной уверенности, что она всегда права. – С чего ты взяла, что он загуляет? – Марсель всегда знал, что Минди не такая дура, как притворяется. Когда-нибудь она станет куда коварнее матери. – А что он говорил, когда делал тебе предложение? Что ты самый красивый, что он любит тебя, что не видит жизнь с другим человеком? – Если я правильно помню, Ит сказал что-то вроде: «Подавись своим «да» и включи эту штуку», – улыбнулся Марсель. – Брак изначально не его идея. Он еще не знает, что мы супруги. – О чем я и говорю. Маме надо расслабиться. Терпела же она, когда ты после академии занимался чем угодно, кроме работы. Потерпит еще… – Минди оценивающе осмотрела брата, затем его спящего мужа. – Полгода, самое большее год, и все решиться само собой, вы с ней уже не будете врагами. А если она заставит тебя развестись сейчас, ты ей этого не простишь. – Мне и так есть за что ее не прощать, – насупился Марсель. Вообще-то он не думал о предрекаемом сестрой исходе, рассчитывал, что Итерри обрадуется, ну, если не обрадуется, то он хотя бы не… Они хотя бы нормально общались после прилета. – А с Итом у нас общий ребенок. – Нет, у Итерри маленький клон Итерри, хотя, наверное, это мило. Я пойду, пока, Мэр-Мэр. – Мы уже выросли, пока, Аманда. С сестрой Марси прощался куда сердечнее, чем с матерью, хотя она здорово врезала ему под дых. Если Минди права, то зачем тогда все? Яйцо пока просто яйцо, человеческие дети шевелятся в утробе матери, пинаются. Марсель помнил, как мать носила Джереми, Этьен касался ее круглого живота и улыбался, если чувствовал шевеление. А их сын просто созревает под скорлупой, и все. Спать на диване уже надело, но сегодня последняя ночь, завтра можно забрать мужа и малыша домой. Эти мысли совсем не помогали уснуть, вообще-то развод можно получить и завтра, если Итерри не примет его. Их отношения строились на том, что Марсель был нужен Иту для выживания, а теперь выживать не нужно. *** Утро застало Марселя врасплох. Он даже не успел почистить зубы и принять душ, когда пришли будить Итерри. Забросив в рот мятный леденец и надеясь скрыть несвежее дыхание, Марсель поправил мятую футболку и встал рядом с врачами. Веки Итерри дрогнули, но просыпаться он не спешил. Ординатор снимал с него электроды и вытягивал иглы, шрам на плоском животе выглядел тонкой бледной полоской. Наконец, Ит открыл глаза и сфокусировал взгляд на Марселе. – Как малыш? – Доктор Айвори говорит, что развитие нормальное. Просто вы послужили ему не только отцом, но и инкубатором. Если все будет нормально, через два-два с половиной месяца вылупится здоровый мальчик, – ответила за парня ординатор. Келли приставили к нагу, как более сведущую в анатомии своего вида. – Доктор считает, что ваш малыш плод партеногенеза, а не секса. Только это все равно настоящее чудо. – Я знаю, что он чудо, – устало хмыкнул Итерри. – Вокруг меня вечно случается что-то такое, что люди называют чудом. И теперь я хочу чудесным образом попасть домой. – Авто уже ждет. Я понесу инкубатор, – Марсель отвел взгляд от мужа и, предвосхищая возражения, добавил: – У тебя было проникающее ранение, а потом тебя вскрыли. Врачи сказали никакой физической нагрузки. – Врачи сказали всего лишь уменьшить физическую нагрузку, но если хочешь таскать инкубатор – неси, – Итерри здорово шатало, но уж слабость показывать он не собирался, подполз к Марси, мазнул губами по виску. – Келли, милая, проводите нас? – Конечно. Вы не знаете, как появляются на свет маленькие наги? – Нет, не пришлось видеть, – прошлую жизнь надо забывать, теперь Ит – обычный наг, и божественное высокомерие – слишком большая роскошь для него. – Я воспитывался и жил в монастыре. – О, понятно, простите, – Келли таяла под взглядом этих желтых глаз, с такой внешностью и драматической историей недолго Итерри Ансар останется одиноким. – Когда на яйце появятся трещинки, надо будет помочь малышу выбраться, только крайне осторожно. Можете осторожно увеличить трещины, но не доставайте ребенка, иначе повредите его . Выбраться он должен сам. А еще лучше, при появлении трещин привезти инкубатор к нам. – Конечно, мы так и сделаем, – Марсель потянул Ита за рукав. Не успел муж восстать из мертвых как уже склеил девушку. А Минди проницательная сука. – Пойдем. Думаю тебе пока лучше полежать. – Мне нравится твое рвение, – Итерри рассмеялся и положил руку на пышные ягодицы Марси. – Он очень страстный, ждет не дождется возможности уложить меня в постель. – Понимаю его, – рассмеялась Эрин. – Но все же, уменьшите физическую нагрузку. – Постараюсь, но он такой аппетитный. Благо они почти дошли к выходу, а то Марсель никак не мог определиться: стесняется он неприкрытых домогательств Ита или радуется им. Во всяком случае, стоит предупредить, что в их мире не принято так откровенно проявлять желание… в общественных местах, в такси можно. Станции строили размером с небольшую планету, так что, имея деньги, можно было не ютиться в тесных квартирках, словно сложенных из кубиков лего. До их дома ехать не так уж долго, а Марсель успел и возбудиться, и начать переживать, что Итерри пока нужен покой. Инкубатор оставили на столе в светлой простой гостиной, а Ит обнял Марси и потянул носом. – Так и думал, что в твоем доме должно пахнуть булочками. И еще этот странный запах, молочный и… странный. – Это кофе, вернее капучино. – Ко-фе, – словно пробуя на вкус сначала слово протянул Итерри. – Не знаю, как насчет кофе, но ты и еда создаете у меня самое романтичное настроение. – Я хотел, чтобы дом пах домом, – попытался объяснить Марсель. Его кубикулус мог пахнуть гелем для душа и несвежей одеждой, у матери едой пахло в столовой, в остальных помещениях ароматизаторами или цветами. Но дома, там, где прошло его детство, еще пахло садом и яблоками, и домашним печеньем. – Настоящим домом. – Мой дом пахнет мокрым камнем, влагой и сладким дымом курительных смесей, и еще маслами, – Итерри немного отстранился, погладил Марси по плечам. – Пах. У нас влага – это уют и обещание стабильности. Но мне нравится твой… твое виденье дома. У вас есть возможность воссоздать аромат сада? – Ты не хочешь жить на нормальной планете, не на станции? – Марси, скажи… – Ита сводило с ума мягкое тело, приятное на ощупь, вкусное на вид. И задница, так аппетитно вздрагивающая во время секса, когда шлепаешь своими бедрами о его. Даже складки на талии возбуждали. Но Марсель больше, чем вкусное сексуальное тело, Марсель его, Итерри, душа. Там, в пустыне Рияда, он больше всего боялся потерять Марси. Если бы Итерри его потерял, то вся затея утратила бы смысл. – Мне кажется, или ты планируешь нашу совместную жизнь? – Не планирую, я не собирался навязываться, – Марсель густо покраснел. – Надо переставить инкубатор. – Я заберу его в спальню. Это странно, он был во мне и не хотел покидать тело, но его заставили, – сунув руку в инкубатор, Итерри погладил яйцо. – Наверное, ему одиноко. – Он пока яйцо, Ит. – Потрогай, – Ит потянул Марси и заставил его погладить яйцо. – И еще мне показали один фокус, смотри. Скорлупа нажьего яйца совсем другая, непохожая на то, к чему Марсель готовился. Малыша скрывала мягкая, теплая и очень плотная кожа, казалось, если надавить, можно почувствовать змееныша. Ничего подобного делать Марси не собирался, боялся повредить, но Ит прав, малыш больше. чем яйцо. А потом они унесли инкубатор в спальню, Итерри нажал какую-то кнопку, и яйцо осветилось снизу. Это даже пугало немного, и Марселю хотелось извиниться перед малышом за то, что он считал его недостаточно ценным. Первой ему бросилась в глаза сосудистая сетка, а потом сам змееныш. Он занимал, хорошо если треть яйца, такой хрупкий и полупрозрачный. Марси заворожено смотрел, как он медленно переворачивается на бок, словно укладывается удобнее. Фото очень мало передавало ощущение волшебства от малыша, от отцовства, от того что они с Итом как-то смогли это сотворить, хоть и с божьей помощью. – Ему не мешает свет? – Нет, не думаю, – Итерри улыбнулся как-то беззащитно. – Я не знаю. – Мы супруги, – выпалил Марси, он уже убрал руку, но не мог оторвать взгляд от змееныша. – Ты хочешь, чтобы я сделал тебе предложение? – сам не представлял, что попытка привязать к себе избалованного сынка местной правительницы так закончится, но Ит был совсем не против. – Да, я хочу попробовать. Не знаю, как пойдет. Не знаю, как у меня получится жить нормальной жизнью, но хотел бы, чтобы ты в ней был. – Нет, не хочу, – Марси увидел, как изменилось лицо Итерри. – Прости, прости, я должен был сказать по-другому. Я не хочу, чтобы ты делал мне предложение, потому что мы уже в браке. Мы уже супруги. Я зарегистрировал брак, пока ты был без сознания, и счастлив, что ты непротив. – Каким ты, оказывается, можешь быть коварным, – хищно усмехнулся Ит и потянул новоявленного мужа на пол. – Это меня возбуждает. Меня все в тебе возбуждает. – Тебе нельзя напрягаться, – вяло протестовал Марсель, уже снимая штаны вместе с трусами и стягивая футболку через голову. – Мне трахнуть тебя или отсосать? – Нет, ты будешь лежать и позволять мне наслаждаться тобой. – А на кровать ты не хочешь перейти? У тебя нездоровая любовь к полу. – Ты просто слишком изнеженный, – Ит облизал пальцы и раздвинул полные бедра поддающегося его желаниям мужа. – На полу удобно. – А в тумбочке у постели есть смазка. Огромный, как наше желание, флакон смазки. Потому что ты невыносимо большой и невыносимо настойчивый. – Я тебя не перенесу. – Придется самому, – Марси поднялся и встал на цыпочки. Он шел к постели и вертел задницей как шлюха, не чувствуя себя ни смешным, ни нелепым – для Ита легко быть желанным и красивым. – И тебе придется самому. Итерри настиг новоявленного мужа одним точным броском, дернул за щиколотку и, повалив его на кровать, упал следом. Как Иту нравилось начинать любовную игру, Марси знал. С другим подобная поза казалась бы унизительной, но только не с Итерри. Подушки долой, Марсель лег на постель и выпятил зад, раздвинув ноги так широко, как мог, чтобы позволить Иту играть на его теле. Тот не спешил, наглаживал полные бедра и мял ягодицы, ему доставляло удовольствие видеть, как на коже остаются отпечатки и как зад краснеет от шлепков. Хвост обвил плечи и шею, кончик мазал по губам, пока Марси его не впустил. Облизав пальцы, Итерри наконец коснулся сжатого ануса, так легко впускающего, растянутого. Вздох, вырвавшийся у Марселя, то как он постарался прогнуться еще сильнее, выдавало его нетерпение. Это Ит тоже любил: дразнить, пока станет невозможно терпеть, пока они не забывались в объятиях друг друга. И сейчас он вставил пальцы и растянул розовую мягкую дырку, чтобы вылизать каждую складочку темного пигментированного кружка и нырять длинным языком в зияющее отверстие. – Я наверно грязный, – это даже нельзя было назвать протестом, Марсель просто предупреждал, задница не рот, мятного леденца может оказаться недостаточно. – Я не купался, только подмылся в больнице. Но постарался поглубже… – Я вижу, ты чистый, не беспокойся, – Ит провел языком от теплого местечка под подтянувшимися от возбуждения яйцами через промежность до самой выступающей косточки. – И пахнешь потом и мускусом. Возбуждающе пахнешь. – Ну, да… – чтобы не хотел возразить Марсель, говорить он не мог. Итерри трахал его пальцами, то одним, то другим – так невыносимо мало, но чувственно, что Марси впился зубами в простынь и вильнул задницей. – Не спеши. Шлепок по заднице получился сильнее, чем Марсель ожидал. Он пискнул и замер, стараясь собрать крохи терпения. Хвост на плечах сжался, не позволяя ему ни сменить позу, ни сбежать. На разгоряченную плоть наконец шлепнулся холодный гель, не гася страсть, а даря надежду на долгожданное удовлетворение. Итерри сунул пальцы в задницу мужа и раскрыл там словно цветок, двигался, чувствуя сопротивление сфинктеров, скользил неглубоко туда и обратно. И когда Марсель почти распластался и уже не сдерживал стоны, Ит сунул в него руку по запястье. – О боже! – Да, спасибо, Марси. Но эта часть биографии немного позади. Налив смазки еще, Ит протолкнул руку глубже. Он трахал Марси кулаком, вдавливая костяшки в направлении промежности и жестко проводя по простате. Тот только выгибался, а привычного эффекта не получалось, невозможно ускорить любовника, виляя задницей, если трахают рукой и ты связан петлями сильного хвоста. – Не спеши, перевернись и ляг на спину, – объятия пришлось разжать, Итерри опустился и обвил хвостом талию, его конец уютно лег в складочку на боку Марселя. – Я не могу, – простонал Марси, непролитые слезы неудовлетворенного желания стояли в глазах. – Можешь, мы осторожно. Постанывая, Марси лег, как сказано, и закричал от острого и странного удовольствия. Итерри подождал, пока тот устроится удобно, и раскрыл кулак внутри, поглаживая нежную слизистую всей ладонью. Марси слишком полненький, чтобы было видно, как рука движется в его животе. Желания Итерри это ни чуть не уменьшало, он кусал мягкую внутреннюю сторону бедер Марселя тем сильнее, чем громче тот стонал. Когда Марси кончил, все его бедра были покрыты синяками. Но пока оставлять его в покое Ит не собирался. Его гибкий хвост проскользнул в растянутую задницу и заполнил ее, усиливая давление на внутренние стенки. Марсель попытался вытолкнуть наглую конечность, но Ит уже переплел его пальцы со своими и навалился так, чтобы наблюдать, как хвост движется в теле мужа и одновременно покусывать соски. Его запах, его желание, его мягкость так восхищали Итерри. Он положил голову между маленьких пухлых грудей и начал ласкать крепкий обрезанный член Марси, потирал пальцами головку, цепляя когтем дырочку на ней. Марсель уже не пытался сопротивляться, перебирал пальцами густые песочные пряди Ита и кусал губы, чтобы кричать хоть немного тише. – Ит… – Марсель притянул руку мужа, испачканную в собственной сперме, целовал сильные пальцы, слизывая следы своей страсти. – Ит, ты не кончил. Я что-то не так сделал? Ты говорил, что соскучился, но ты… – Я еще под обезболивающими, Марси, – нежно улыбнулся Итерри. – Ты сводишь меня с ума, но оба члена не реагируют. – Прости, я такой эгоист. – Ну, не говори ерунды, – расслабленный Ит даже не собирался нервничать по этому поводу. Удовлетворенный Марсель лучшее, что можно было хотеть от этого дня. – У нас не было первой брачной ночи, я должен хоть немного компенсировать эту несправедливость. К тому же ты такая желанная булочка, что тебя невозможно не тискать, а возбудить и оставить неудовлетворенным не в моих правилах. – И мы не выключили свет в инкубаторе, – округлил глаза Марсель. – А он тоже может нас видеть. Так же нельзя. – Он не видел, а если и так, детям полезно знать, что родители любят друг друга. – Ты прав, – Марсель поцеловал самодовольное лицо мужа, а внутри все сжалось от этого пусть мимолетного признания в любви. – Будешь сильно меня презирать, если я не пойду купаться? – Нет, презирать я тебя не буду, а помыться придется, – донести мужа Ит не мог, зато стянуть хвостом с постели – запросто, все равно самому пришлось вставать выключать свет в инкубаторе. Он успел заметить, как сын махнул ручками, хотелось надеяться, что это реакция на родителей, а не просто рефлекторное движение. *** Новый мир интересовал Итерри с практической точки зрения. Он собирался влиться в эту цивилизацию со всеми ее благами. Поверенный, Иден, сидел у них в доме часами и наперебой с Марси учил пользоваться коммом, сетью, каром, картами и всякими другими штуками. Исследуя станцию, Ит сунул нос везде, где не требовалось особого доступа: гидропоника его восхищала, а космические шаттлы приводили в детский восторг. Не успевшие улететь Робинсы сделали прогулочный вылет вокруг станции и даже позволили порулить. А в клубе, где Марси впервые встретил Ита, и в ближайшем к дому баре на нага смотрели так, что ревность просыпалась на ровном месте. К счастью, в постели Итерри старательно доказывал, что беспокоиться не о чем. – Ты все еще веришь, что нужен ему больше, чем любой другой обслуживающий персонал? – Мадлен не собиралась пропускать столь знаменательное событие, как рождение того, кого ее глупый сын считал своим ребенком. – Верю. А ты все еще надеешься, что ДНК-тест покажет, что ребенок не мой? – Марсель смотрел на Ита, сидящего на подоконнике немного поодаль и азартно рубящегося в игрушку. – Нет, в этом я уверена. А Минди просит пока не давить на тебя, – терпение – не самая большая ее добродетель, Мадлен предпочитала решать вопросы быстро, пока оппонент не успел понять, что происходит. – Хочет, чтобы во всем был виноват твой «муж», а не мы. Но я… – Не могла сидеть и не вмешиваться. – Посмотри фото, я скинула тебе на почту. Да, из-за лишнего веса он тебя не бросит, но Минди все равно права. – Я не буду смотреть, – отмахнулся Марсель, он и так примерно представлял, что можно увидеть на фото. – Ты посмотришь, – Мадлен уверенно кивнула, – удалишь, затем потратишь время, чтобы вытащить из корзины и все же посмотреть. Если удалишь полностью, то не сможешь быть уверен: он изменил, или я пыталась вас разлучить. – Смогу, я ему верю. – Да, регулярный секс для молодого мужчины с твоей внешностью – важный аргумент для доверия. – Эй, прекратите обсуждать меня, – Итерри вытащил наушники и устремился к двери родильного отделения. – Доктор пришла. – И должна сказать, что малыш выбрался из скорлупы. Прекрасный здоровый мальчик, – сияюще улыбнулась Келли, нетерпеливый взгляд госпожи Лариве-Ривай окатил ее холодным душем. – У ребенка полноценный хромосомный набор. Родителей двое. – Можете не продолжать, – оборвала Мадлен, четверть ее крови теперь течет в хвостатом младенце. Хотя особо беспокоится не стоит, вроде бы в ее контракте с нагом нет пункта: «не вышвыривать со своей станции чертова ублюдка». – Я еду домой. Марсель. – До свидания, мама. *** Если есть что-то привлекающее внимание больше, чем красивый хвостатый мужчина, то это красивый хвостатый мужчина укачивающий крошечного младенца. Маленький наг меньше человеческого детеныша, а в больших руках Итерри выглядел и вовсе крошечным. Марсель сидел на высоком стуле у обеденного стола и сквозь дверной проем наблюдал, как Ит мурлыкает какую-то Риядскую песенку. Он сам должен бы сидеть рядом, забрать сына и любоваться, как тот ловит воздух крохотными пальчиками, пока не вцепится в палец или игрушку. А вместо этого Марси пялился на комм, мать всегда умела выбрать момент, чтобы испортить ему жизнь. – Марси, можешь приготовить смесь? – Можешь положить его в колыбельку и сделать сам. – Он расплачется, – Итерри наклонился, чтобы увидеть мужа сквозь дверной проем, и кивнул. – Ладно, малыш, ты полежишь сам. Положив змееныша в люльку и включив ему обогрев, Ит появился на кухне. Он делал смесь так, словно всю жизнь имел дело с подобными продуктами. Марселю казалось, что Итерри будет нуждаться в нем намного дольше, чем пара месяцев. Но тот так легко вливался в обычную жизнь станции, словно просто ненадолго уезжал, а не родился где-то на затерянной в космосе песчинке. – Ты пробовал с женщинами? Тут, на станции? – Не скажу, что мне не любопытно, – пожал плечами Ит и поболтал бутылочку. – Ты знаешь, женщины тоже бывают такие аппетитные, с изгибами. Хочешь покормить малыша? – Покорми сам, – мораль на Рияде вроде бы не отличалась от обычной человеческой, но Итерри всегда ставил себя выше правил, Марси боялся узнать, что он и тут считал, что правила не для него. Например, правило о недопустимости измен. – Мы так и не остановились на каком-то одном имени, – Итерри вернулся в комнату и продолжил уже оттуда: – Так какое тебе больше нравится: Артизар или Ухин? Странно обращаться к нему малыш. – Я… давай назовем его Габриэль, это означает божий человек, – отложив хренов комм, Марси вошел в гостиную. Малыш, жадно причмокивая, ел и обвил хвостиком запястье Ита. – Не хотелось бы постоянно напоминать об этом. – Ну, моего дедушку так звали, – Марси зря вошел и зря начал рассказывать, что означает имя. Невозможно не растаять от вида двоих любимых мужчин. – Кажется, он связывал всю семью вместе. Дед умер, и как-то все разрушилось. Дай я его подержу. – Возьми, – передал ребенка мужу Ит. Что бы не сказала Марселю старая ведьма, ее проклятие можно снять. – Габи красивое имя. И я не обязан понимать, что оно означает на чужеземном языке. Габриэль звучит красиво. Змееныш смотрел на родителей мутным голубым взглядом, и только сейчас Марсель увидел, что его глаза совсем не змеиные, без привычного вытянутого зрачка. И теперь тонкий хвостик обвил запястье Марси. – У него мои глаза, да? Или они поменяются? – Не поменяются, – кивнул Итерри, – и он темноволосый, видишь. Он похож не только на меня. Знаешь, я так старался не быть тебе обузой, не быть дикарем, красивым животным, которое тебя сопровождает, что я совсем забыл кое о чем. – О чем же? – теперь только Марсель понял, какое усилие нужно, чтобы вернуть сына в колыбельку. Все-таки, у мужа невероятная сила воли. – О кольце на свадьбу, – Ит вытянул из-под футболки несколько цепочек, которые он не снимал после прилета на станцию. На одной висело тонкое простенькое колечко с переливчатыми камешками. – Это кольцо моей мамы. Она тогда просто была младшей дочерью нищей побочной ветви императорской семьи, ее родители не имели ничего, кроме гонора и капли императорской крови. Мама откладывала деньги, чтобы купить то, что нравилось ей, а не дарилось с барского плеча. А в итоге, когда она стала королевой, то кольцо оказалось слишком простеньким, чтобы его носить. Но мама его любила. Я хотел увеличить размер и подарить тебе. – Я тоже буду носить его на цепочке, мне так нравится, – чувствуя себя дураком, Марси поцеловал склонившегося к нему Итерри. – У меня там сообщение от мамы на комме. Можешь посмотреть и удалить, если там ничего серьезного. Я не хочу выпускать Габи из рук. – Хорошо, – Ит не стал спорить, весь день Марси вел себя странно. Такое чувство, что у него человеческая постродовая депрессия, а не малыш просто выбрался из яйца. Комм лежал на кухонном столе, Итерри даже не пришлось его искать. Пароль Марси снял мысленным посылом, и сообщение высветилось на значке почты. Одно нажатие и череда фотографий одна за другой загрузились на монитор. – Это мои фото, довольно фривольные, – вернувшись в комнату, Ит присел рядом с мужем. – Но я красивый. Кажется, это называется фотогеничность. Хочешь посмотреть? – Удали, а то вы с моей матерью доиграетесь, что я посажу тебя под замок. Жизнь в вулкане раем покажется. – М-ммм, ты надеешься меня напугать или возбудить? – Я хочу переехать на планету. Я каталогизировал подходящие варианты по климату и отдаленности от промышленных центров. Мать еще не бралась за них всерьез, а Марселя уже тошнило от ее вмешательства. Вчера фонд отца оказался заблокированным, хорошо, что деньги оттуда давно лежали на надежном закрытом счету. Счет Итерри Марсель тоже дополнительно застраховал, как и договор с Конфедерацией и госпожой Лариве-Ривай. Теперь неустойка по договору получалась чуть ли не выгодней прибыли, спасибо умникам с экономического факультета, недолюбливающим правительство вообще и госпожу посла в частности. – Я не хотел об этом говорить… – Итерри забрал бутылочку и погладил засыпающего на руках мужа сына по щечке. Сытый наг – тихий наг, – гласила домашняя поговорка. – Я тоже не собирался об этом говорить, пока малыш не вылупится, – Марси хмуро думал, что влияние мамы так просто не удалить, как ее сообщение. Эти два месяца, пока Итерри осваивался, он рассылал резюме. Ни одна контора теперь не нуждалась в его услугах, кроме посольства, разумеется. – Но я хочу на планету с небом, солнцем, ветром и луной. Не хочу, чтобы малыш рос под перекрытиями, вместо неба. Я сразу планировал, что мы переедем. – Я не обещаю, что мне понравится первая же планета, – медленно произнес Ит. Станция в какой-то мере стала для него идеальным вариантом, ее техногенность завораживала и обещала безопасность. Но настоящее солнце… Итерри еще не успел начать тосковать по сиреневым лунам Рияда, но для ребенка будет лучше, если удача им улыбнется. – И не обещаю, что понравится вторая. И вообще собираюсь капризничать, как божий сын. – Значит, будем путешествовать, – облегченно выдохнул Марсель. Он укачивал Габи и пытался найти еще какие-то свои черты в маленьком личике. – С ребенком, конечно, будет не так просто, но мы справимся. Он такой спокойный. – Он будет быстро расти, главное – запастись питанием, – Итерри взял ребенка из рук Марси и положил в люльку. Он даже не успел поцеловать любимого мужа, Габи свел бровки, сжал кулачки и набрал в легкие воздух… – И терпением. *** Растить ребенка оказалось не так просто, Марсель не помнил, чтобы Джереми так плакал. Хотя, дом у матери больше, и няньки, сменяя друг друга, дежурили круглые сутки. А еще у человеческого ребенка не вырастали клычки, которыми портились все соски. Итерри объяснил, что наги рождаются с клыками, чтобы самостоятельно выбраться из яйца, остальные зубки режутся позже. Подготовка к путешествию радовала Марси неимоверно, как возможность побыть вне дома. В отместку и ради восстановления справедливости Ит периодически сбегал ночами в клубы. Один. Марсель начал подозревать, что Минди слишком быстро оказалась права. Пока знакомый официант не сбросил ему на комм фотку мирно спящего под грохот дискотеки нага в вип-кабинке. Неожиданным спасением оказался Джереми, нарушивший блокаду со стороны семьи. Ему нравилось быть дядей, он таскал на руках Габи и постил селфи с ним, игнорируя запреты матери, а насмешки Минди его в принципе не трогали. Зато одногрупники, по его словам, выли от восторга и накручивали ему просмотры. Нагов на станции не так много, и жили они обособленно, так что племянник умилял кучу подписчиков Джереми. А еще малыш у него на руках почти не плакал, что Марсель и даже Ит считали самым чудесным чудом. А потом Итерри пришло уведомление о депортации. И, хотя к тому времени Марсель уже купил билеты, пришлось обменивать их на не самый удобный рейс. *** – Ты намерен ехать с этим? – Мадлен не собиралась переступать порог этого дома, но Марсель упрямился и Джереми с Этьеном, с ее умным, хладнокровным, анализирующим все и всех Этьеном, почему-то поддержали его. – Да, прости за бардак. Мы собираемся, а Иту приходится сидеть с Габи. – Я могу оставить ребенка, он рожден на станции. Если ты так привязался, – облокотившись на диван, Мадлен брезгливо одернула руку. – Что это? – Просто у нас сложности с памперсами, чисто технические, – почти впервые в жизни Марси не испытывал перед матерью трепета. Причиной тому были не новоприобретенные сила воли и смысл жизни, просто он так вымотался за последние месяцы, а внезапно ускорившийся отъезд усугубил усталость, и сил нервничать уже не оставалось. – Сдашь пиджак в химчистку. – Я и сижу в луже нажьей мочи? Я не хочу знать ответ, – вздернутые брови, пронзительный взгляд и молчание обычно действовали не хуже слов, и Мадлен ждала реакции обычно сдающегося на второй, в крайнем случае, третьей минуте сына. Автоматически Марсель собирал погремушки и оставленные Итом огрызки бутербродов. Самая раздражающая привычка мужа, до сих пор думает, что вокруг толпы слуг бегают. Если Марси захочется развестись, так это потому, что ему окончательно надоест натыкаться на несвежие объедки, растыканные по дому. Мать наверняка сверлила его взглядом, того и гляди, должна прожечь дырки в футболке. – Я ожидала, что ты не взлетишь высоко. Но что превратишься в стереотипную жирную домохозяйку, убирающуюся, пока ее красавчик муж трахает того, кто не такой неопрятный и неухоженный, – вот этого не ожидала. Тебе стоило оставаться под крылом семьи, я бы не допустила, чтобы ты так опустился. – Я мог умереть в пустыне. А считалось тогда, что я под крылом семьи или нет? – Ты все еще обижаешься? – Мадлен едва сдержала улыбку. Сын так и не вырос, подростковые бунты затянулись до смешного на долго. – Я просто считала, что тебе уже можно поручать серьезные дела. Или ты думаешь, все мои встречи проводились в кабинете посольства? Марсель, ты не ребенок и ты Лариве. Я начала передавать тебе дела: Минди я отдам кабинеты, а тебе полевых агентов. Ты выполнил задание, ты молодец. – Спасибо, – кивнул Марси, от няньки он бы не отказался, несмотря на помощь брата. – Один из моих счетов заблокирован, со второго я не рискую снимать деньги, чтобы твои экономисты его не засекли. Сразу видно, как ты меня ценишь. – А что, муж не считает нужным тебя обеспечивать? Действительно, зачем? Толстое ничтожество, погрязшее в ссанине никуда не денется. И ты предпочел такую жизнь, вместо того, чтобы как господин Лариве иногда принимать его сексуальные услуги, если уж тебя привлекло тело нага. В глубине дома расплакался ребенок. Он голосил и голосил, не прекращая, Миранда выразительно потерла пальцами виски и насмешливо посмотрела на Марси. – Давай, беги. – Не нужно, – взъерошенный Итерри выполз из спальни с рыдающим младенцем подмышкой. – Я уже проснулся и сам покормлю. Вам предложить кофе, госпожа посол? – А у вас найдется чистая чашка? – Я щелкну пальцами, – засмеялся наг, останавливаясь у двери, – щелкну пальцами и… – Мой сын побежит прислуживать? – Мы хотели пошутить о наших сверхъестественных способностях, а вы могли бы обойтись без того, чтобы пнуть Марселя, – отвлекать от себя внимание Габи долго не позволил и разрыдался еще сильнее. Проверять пределы громкости Ит не рискнул, исчез на кухне. – Тихо, мой хороший, тихо. Сейчас мы нагреем тебе что-нибудь вкусное. Ну, как что-нибудь, твою смесь. – А вы все еще говорите о себе в третьем лице, господин Аснар, или предпочитаете обращение принц? – оставив испорченный жакет, госпожа Лариве-Ривай прошла на кухню. Такого хаоса, как в гостиной там не наблюдалось, и сесть на стул можно было без риска для одежды и собственного достоинства. – А ваш любовник как вас называет? – Муж, госпожа посол, или предпочитаете обращение мама? – Нет, – внук заулыбался, но маленькие хвостатые младенцы умиления у Мадлен давно не вызывали, человеческие, впрочем, тоже. – Мой сын для тебя – игрушка, служанка, ступенька, давалка… он, оказывается, такой многозадачный. Я до сих пор его недооценивала, могла бы продать его тело подороже, раз он такой падкий на дикарей. Ах, нет, обычно вкусы у аристократов более изысканны, залежалый товар подошел только вам. – Я думаю, вы продали его нам достаточно дорого, – Итерри поцеловал вцепившегося в бутылочку сына. – Да, мы приобрели лучшее, что было в этом мире, малыш, твоего папочку. – Перестаньте! – Марсель, милый, твой принц считает, что купил тебя. Вот и все, что тебе следовало знать. Потому он к тебе относиться как к… Ну, не буду перечислять по второму кругу. – Уйдите из нашего дома, госпожа посол, – шутить с госпожой Лариве-Ривай Итерри перехотелось, как только он заметил несчастный взгляд Марси. Обругав себя за невнимательность, Ит крепче обнял малыша и посмотрел на мужа. – Марси, прости. – Да, я читала, что так и поступают такие как вы, господин Аснар, – понимающе кивнула Мадлен. – На людях обычно извиняются и лебезят. А наедине унижают, чтобы знал свое место и боялся, что не будет нужен больше никому. – Я понял, – Итерри передал Габи молчащему Марселю и навис над его матерью. – Значит, именно так вы действуете. Тогда о том, какой он прекрасный и как я его недостоин… нет, тут я неправ, мы с ним достойны друг друга. Об этом я скажу ему наедине. После того, как выпровожу вас. – Не трудитесь, – наконец, Мадлен смогла пробить кажущееся спокойствие Марси. Ядовитый крючок застрял в его рыхлом теле и притянет обратно. – Ты знаешь, где меня найти, Марсель. Госпожа еще цокала каблуками по тротуару, а Ит обвил ноги Марси, присел и уткнулся лбом в его мягкий живот. Он просто сидел и ждал пока муж возьмет себя в руки. Машина отъехала от их окон, умиротворяюще чмокал Габи. Итерри просто считал свои вдохи и выдохи, пока Марсель не запустил пальцы в его шевелюру, вынуждая посмотреть на себя: – Утром мы улетаем, а ты еще не сложил вещи. – Она причинила тебе боль, а я не сразу заметил. Прости. – Я привык. Габриэль заулыбался и выронил бутылочку, он загулил, высовывая длинный раздвоенный язычок. За это время малыш набрал почти треть своего веса, Марси смотрел на него и впервые не хотел видеть в сыне что-то свое. Габи лучше быть похожим на Итерри, в чьем совершенстве никто не смел сомневаться. – Просто не ждал, что она начнет унижать меня при тебе. – Этого больше не повторится, – Ит поднялся и серьезно посмотрел на Марси. – Не при мне. – Хватит того, что ты меня не обзываешь, – проворчал Марсель. – Я укачаю Габи, а ты собери свои вещи. И ни слова о моей матери, ни слова. – Как скажешь, любовь моя, – Итерри сконцентрировался, словно вспоминая о чем-то, потом согласно кивнул. – Да, как скажешь. *** Утро на станции не особенно отличалось от дня, Ит ворчал, что отсутствие сумерек его раздражает, как можно лишить людей такой романтичной части суток. Ведь стоило только прикрутить лампы на несколько часов. Сегодня же он молча таскал сумки, пока Марси возился с люлькой. На территорию космопорта проехали без проблем. Отдав билеты стюарду, Марсель стоял с малышом у трапа и смотрел на станцию, надеясь никогда больше сюда не вернуться. – Господин Лариве, – патрульные вышли из-за соседнего шаттла. – Доброе утро. Простите, господин Лариве. Но ваша мать просила передать, что если вы хотите покинуть станцию, то ее внук должен остаться здесь. – Нет. Передайте моей матери, что это нарушение закона и… – Эй, просто не трогайте малыша, – Итерри спускался с трапа. – Не прикасайтесь. – Вас приказано депортировать, господин Аснар, так что не задерживаем, – нервно одернув воротник, патрульный опасливо смотрел на нага. Хотя тот и казался неагрессивным, но рука машинально потянулась за оружием. – А господин Лариве волен ехать с вами или остаться с маленьким. – Я вызову адвокатов, стоит вам только прикоснуться к ребенку. – Я не угрожаю, господа. И станция не планета, но тут достаточно ресурсов, – Итерри беспомощно развел руками и, приблизившись к Марселю вплотную, развернул его, прижал к себе, не позволяя смотреть. – Если вы попрощались со станцией, то пора, – стюарт улыбался, словно не видел, как закоротило освещение, и разряд сжег до состояния пыли, осыпающейся с поверхности проходящего через атмосферу шаттла, двух людей. – Вылет через десять минут, вы должны быть в своей каюте. – Что произошло? – Марсель вцепился одной рукой в люльку, а второй в запястье Ита. – Объясни, как ты это сделал. – Потом, – станция не перестала быть относительно безопасным местом, но и этот вулкан пришла пора покидать, Итерри подхватил сына и потащил шокированного мужа в шаттл. – Я все объясню потом. Вопреки опасениям Марселя, старт шаттла ничуть не напугал Габи. Наоборот, сутками рыдающий и умучивающий обоих родителей дитеныш внезапно заинтересованно рассматривал стены каюты и пытался выползти из люльки. Марсель подхватил малыша, чтобы тот не упал и отшатнулся от приблизившегося Итерри. – Ты так и не сказал, что сделал с патрульными. – Пристегнись, – Ит затянул ремень на животе мужа. К счастью тот не выглядел испуганным, скорее разозленным. – Ит, я уже убивал ради тебя и видел, как ты убиваешь. Но обстоятельства были другими. А это всего лишь… Все можно было решить парой звонков, – замахнувшись, Марси бросил в Итерри погремушкой. – Ты ведешь себя недопустимо. – Не я, – Ит вжался в кресло и отвернулся к окну, за которым звезды сливались в длинные яркие полосы. – У меня нет таких сил. Я обаятелен, красив, удачливее среднего нага. Но для чего-то более-менее заметного мне требуется связь и кровь. И еще я могу сдерживать Габи. Или не сдерживать. Им не следовало пугать ребенка. – Это все равно убийство, ты просто использовал Габриэля как инструмент. – Я сдержал его на кухне, сохранив жизнь госпожи посла. А тут просто растерялся, не успел, – светлые желтые глаза Итерри выражали исключительную безмятежность. – Думай лучше о будущем. Что у нас первое? Аядаска VH-67, там где пляжи, много зелени и воздух пахнет водорослями? – В будущем ты тоже собираешься убивать? – Тех, кто захочет забрать моего ребенка? Если придется, и его сдерживать не буду. – Надо научить Габи, что нехорошо убивать, – страшное орудие звякало погремушкой и ощупывало игрушку языком, Марси прижался губами к темной макушке сына. – Не нужно тянуть это в рот, милый. – Вокруг него словно появляется мыльный пузырь, главное – вовремя его лопнуть. Мы родили Черного Тусаагу, представляешь? – Нет, – покачал головой Марсель и расстегнул неудобный перетягивающий ремень, ускорение прекратилось и можно расслабиться. – Нет, не представляю. – Мой отец обладает чувством юмора, придется признать это. Так ты уже понял, в чем проблема, любовь моя? – Итерри дотянулся хвостом до промежности Марси и настойчиво погладил. – Не бери в голову, у нас куча времени и хоть паршивенькая, но общая кровать. – Вас не примут на планетах. Вернее, ты не уверен, есть ли другие боги и как они отнесутся к вам. – К Габи, со мной проще уживаться. Я вообще очень милый, – удобное дело хвост, ласкать мужа, можно не покидая своего места, Итерри наслаждался возбужденным твердым членом и румянцем Марси. – Потому я и надеялся, что станция станет нашим домом. – Перестань, Габи не спит. – Надо как-то привыкать жить в таком крохотном пространстве с ребенком. *** Их не принимали. На некоторых планетах не удавалось даже выйти из космопорта, а бури заканчивались ровно в момент покупки билета на следующий рейс. Выборка Марси не пригодилась, то есть сначала они действительно ездили на выбранные планеты, но потом просто брали билеты на ближайшую жилую планету. Марсель психовал, в его плане не было места сверхъестественным убийствам и богам. Происходящее утомляло, тем более, что иной раз Ит просто говорил, что планета не подходит, и они уезжали без спецэффектов и какой-нибудь иной чертовщины. Счет Марселя таял, деньги утекали сквозь пальцы. Этьен прислал сообщение, что можно пользоваться счетом, на котором лежат деньги Лариве, Мадлен не станет вмешиваться. Наверно, было очень смешно наблюдать со стороны за их метаниями, вот мать и сжалилась. Космос бесконечен, но они носились по нему, словно крысы в лабиринте. И не факт, что в этом лабиринте был выход. С их везением Габи придется учиться ползать в коридоре пассажирского шаттла, а он уже начинал балансировать на хвостике не боясь упасть. Словно насмехаясь над надеждами, Итерри притащил в их каюту рекламные листовки – напоминание о том, чего им не светит, скорее всего. Марси так хотел закатать истерику. Даже мама иногда понимала, что довела его до предела, но Ит, кажется, не понимал в чем дело, и Габи смеялся, рассматривая красивые картинки. Одна понравилась ему особенно, Габриэль исслюнявил ее всю, сжевал уголки и страшно сердился, когда Марси пытался забрать проспект. Темпераментом и силой воли малыш пошел в хвостатого папочку, если он чего-то хотел, то требовал своего очень шумно и настойчиво. В конце концов, пришлось отдать ему злосчастную картинку и надеяться, что краски не слишком токсичные. На планете их встретила очередная буря. Марсель с облегчением смотрел на нее сквозь стеклянную стену космопорта. Все потоки льющейся с неба воды не могли прибить здешний смог, а от тянущейся за обувью грязи поднимался тяжелый химический дух. В таких условиях растить ребенка Марси не хотел бы. Он не спускал Габи с рук, его тонкая чешуя не такая непроницаемая, как у взрослых нагов, нечего ползать по токсичной грязи. – Ит, ты возьмешь билет? – Да, конечно, есть идеи куда? – в отличие от мужа, у Итерри идея была. Истолковывать божью волю его учили всю сознательную жизнь, так что ошибку допускать он не собирался. – Мне все равно, – устало откинулся на спинку кресла Марси, едва удерживая вертлявого Габи. – Ближайшие по расстоянию: B-5342, SB-56, Стин и Майоля. Если я правильно помню, сейчас сверюсь с коммом. – Не надо, я сам, – Итерри поцеловал обе темные макушки и пополз к кассам. *** Выбор Ита казался Марселю безумием. Полет занимал почти месяц обычным шаттлом или десять дней дорогущим скоростным. Итерри заплатил и не собирался поддаваться угрюмому настроению Марси. «О! – говорил Габи и тыкал пальчиком в картинки на комме, которые показывали красоты Техина. – О-оу». Он смешно вытягивал губки, и Марсель не мог сердиться. Ему очень хотелось, наконец, остановиться, фотографии занимали малыша надолго, но самые удобные каюты шаттла – это не дом. Итерри тоже устал, как бы он не старался выглядеть всем довольным. Марсель видел, что когда его коммом не играл Габи, Ит просматривал дома в живописных местах. Если бы Марси не был таким слабохарактерным и не хотел бежать от матери немедленно, то не пришлось бы спешно уезжать со станции, не обсудив все с Итом. – Эй, никакого чувства вины, слышишь? – словно отвечая на мысли мужа, Итерри оторвался от комма. – Я бы взвыл на вашей станции. Позже, чем ты взвыл от матери, но куда громче. – Я не… – Иди сюда, – Ит похлопал по сидению возле себя. Такая близость тоже им нравилась, Марси сидел в кольцах гибкого хвоста, поджав под себя ноги, и выглядел таким сочным плодом, доступным и беззащитным. – Давай будем смотреть на недвижимость и надеяться, что все будет хорошо. *** Солнечная и цветущая Техина – не самый крутой и не самый популярный из-за отдаленности от основных транспортных линий и крупных планет курорт. Космопорт стоял накрытый колпаком в густых зеленых зарослях. Но даже из него, из самых верхних этажей, можно было рассмотреть бирюзовую гладь местного океана. Марсель радовался прекрасной погоде, как минимум она обозначала короткую передышку. Итерри оставил его с Габи в симпатичном бунгало ближайшего отеля и уполз искать храм или место силы. Вернулся он, когда Марсель уже боялся заснуть, так как вещи вокруг то воспламенялись, то изливались дождем. Ит появился на пороге и сразу же подхватил на руки Габи. О прежнем принце-жреце в нем ничего не напоминало, кроме нахальной улыбки, но таким домашним Марсель любил его еще сильнее. – Нам собираться? Эти возгорания и дождь с потолка… – Это Габи, меня слишком долго не было, и он сбрасывал энергию как мог, прости, что тебе пришлось понервничать, – Ит сбросил грязную одежду на пол и устремился к воде. Он лежал в лунной дорожке с малышом на груди, длинный хвост вился по воде, помогая держаться. – Так мне собирать вещи? – Нет, – Ит подбросил смеющегося Габриэля. – Осторожно, – залюбовавшись на резвящихся на мелководье нагов, Марсель замер. Он бы все отдал за возможность растить Габриэля в таком месте. – Еще несколько дней нам можно задержаться? – Я купил нам дом. Прости, что не посоветовался, – подошедшего поближе Марселя Итерри зацепил хвостом и уволок к ним купаться. – Тут только духи, много духов: духи воды и волн, дух той горы, на горизонте, маленькие духи деревьев и крупный дух рощи с лианами. Они не страшатся Габи, а я в чем-то с ними похож. – Расскажи. И дом, как ты мог выбрать его без меня, – с таким счастливым лицом не возмущаются, но Марси не мог стереть с лица довольную улыбку. – Значит, у нас есть дом? – Есть, мы дома. *** Марсель каждый раз и представить не мог, что может быть так хорошо. Два члена приятно растягивали его задницу, после длительных марафонов анус не смыкался, но сейчас об этом думать не хотелось. Когда Марси лежал на спине, раздвинув ноги, а Итерри качался, почти выходя нижним членом, то удар головкой приходился как раз на простату. Это вышибало все лишние мысли, вообще все мысли. Вездесущий хвост обвивал кольцами, сдавливая грудную клетку. Марси не мог кричать, не мог вдохнуть достаточно воздуха для крика. Недостаток кислорода выстилал темноту под веками красным пульсирующим бархатом, чтобы просить, тоже нужен был вдох. Ит ослабил кольца только ради того, чтобы целоваться. Его длинный язык блуждал по мягкому небу, скользил чуть дальше. И Марси не знал, что кружит ему голову больше: воздух или поцелуи. Внезапно кольца хвоста спали, и теперь Марсель обхватил мужа, его ногти царапали спину, а ноги беспомощно скользили по чешуйкам. А потом хвост толкнулся внутрь, к членам, и Марси подхватил себя под коленки, раскрываясь и одновременно боясь, что захочется сбежать. До сих пор Ит такого не делал, иногда проталкивал еще и пальцы, но чаще совал хвост почти в глотку Марси. А теперь хвост толкался к двум чувствительным членам, почти разрывая Марселя пополам. – Тихо, любовь моя, ты можешь, – Итерри сжимал бедра мужа, оставляя синяки на нежной мягкой плоти. Его страсть к Марселю носила какой-то гастрономический оттенок, Ит собрал языком капельки пота с виска любимого. – Ты не везде сладкий. Но я все равно хочу тебя съесть, хоть и не так сильно, как вначале. Теперь я сильнее хочу тебя трахнуть, сразу всем… – Порвешь, – прикрыв глаза, Марси прислушивался к себе. Боль не казалась невыносимой, совсем нет, хвост шевелился внутри, проталкиваясь все глубже. Сам хвост, без членов, Марси любил даже больше, но все вместе было волшебно. Это движение внутри… это было не пламя, не волны. Такой восторг, одновременно с болью в растянутом анусе, топил, поглощал, лишал сил, дарил силы… – Нет, любовь моя, нет. – Да, – мысли путались, казалось, что этот оргазм подобен взрыву, Марси выгнулся и сомкнул зубы на ухе Итерри. – Блядь! – Да, – Марсель мог только кивать, он еще содрогался в оргазме, на губах подсыхала кровь. – Ты меня таким сделал. – Ты меня укусил, – Ит поверить не мог, острая боль заставила его кончить вместе с Марси, но в другом члене еще оставались силы и семя. – Ты озмеиваешься. – Угу, – Марси открыл рот и ухмыльнулся. – Рискнешь теперь? Ит рискнул, верхний член помещался в глотке Марси не так легко как в заднице. Он задыхался, а потом опять тянулся, забирая в рот головку и скользя губами по стволу, пока семя не выплеснулось ему на лицо. – Надо забрать Габи из садика, – Марсель стер вязкие капельки с ресниц. – Вот это настоящее чудо – садик! – Итерри потянулся и упал обратно на постель, утягивая Марси за собой. – Полежи еще минуту. Я схожу за Габи. – Тогда я могу продолжить искать работу. – Ты уже пробовал. Нам с Габи не нравится такой папа, ты не должен сидеть в офисе, – Итерри целовал покатые круглые плечи. – У нас столько денег от сделки по волюмиту, что ты можешь хоть мандалы на пляже рисовать, хоть черепах спасать. – Тогда ты не будешь против, если я устроюсь в местную оранжерею? – Марсель оперся на локоть и посмотрел мужу в лицо. – Я понимаю, что сажать цветы не наш уровень. И если ты считаешь, что я опозорю… – Да, мне все равно, чем ты будешь заниматься, лишь бы это приносило тебе удовольствие. *** Новая планета приняла их щедро и гостеприимно. Марсель все-таки устроился на работу в оранжерею и получал странное удовольствие от возни с землей. Ему всегда нравилось ковыряться в горшках и плошках, за что он получал от матери по рукам. Чаще морально, но иногда и буквально – слишком уже ей не нравилась грязь под обломанными ногтями. Будь он девочкой, еще можно было бы объяснить все экзотическим хобби. А так – занятие не для мальчика, и уж тем более не для сына госпожи Лариве-Риван. Так что о садоводстве Марси пришлось забыть еще лет в десять. Итерри же было все равно. Даже наоборот, для Рияда такая профессия была почетной и уважаемой. Земля – это жизнь. С Габи тоже все было на удивление в порядке. Иногда они не знали, что с ним делать – ни у одного не было опыта и навыков. Но они справлялись. – Он просто играет в войнушку, как все мальчишки его возраста, – Ит помнил свое детство: никаких войнушек, никаких игр, все церемонно и пышно, только мама иногда уводила его в парк при королевских покоях, где можно было резвиться. Потому любые игры сына он защищал с горячностью, как что-то самое важное. – Не все мальчишки его возраста имеют сверхъестественные силы и пророчество про Черного Тусаагу. – Силы уменьшатся или упорядочатся с половым созреванием. Если я правильно помню, куча правил и ограничений в моем детстве нужна была именно для того, чтобы божественные отпрыски не разнесли вулкан и божественные покои, – устремляясь за встревоженным Марселем, Итерри улыбался: все же он смог, смог выкрутиться и не умереть. А о Черном Тусааге пусть беспокоится Рияд, Марси не женщина и не выносил яйцо. Технически матерью был Ит, а Марси отцом, и вообще все шло не по пророчеству. – Но там некому было сдерживать мою силу. А у Габи есть я. Сегодня они воюют, завтра станут пилотами шаттлов, послезавтра исследователями глубин или древних городов. – А сегодня я отдам ему подарок от дедушки Этьена – большой, нет, огромный набор юного физика, – Марси больше общался с отчимом, он и Джереми стали буфером между ними и матерью с Минди. Этьену нравилось возиться с внуком и быть дедушкой. Умненький Габи с легкостью схватывал знания и решал формулы, слишком сложные для своего возраста. Если бы они остались на станции, Этьен заранее устроил бы его в Академию и гордо знакомил бы с коллегами. А пока звонил и заваливал подарками. – В вашем мире наука тоже, знаешь… Все, что можно использовать как оружие… – довольный визг со двора остановил Итерри на полуслове, кажется Габриэль в восторге, так что вмешиваться он передумал. – Физика, так физика. – Па, смотри, какой у меня расщепитель частиц. Сейчас у всех физиков такие есть! – Габи азартно рылся в коробке, доставая всякие проводки, схемы и наборы металлов. Парочка соседских близнецов и миленькая русалочка, старающаяся не отходить далеко от воды, сидели рядом и точно как и Ит не понимали половины слов, но их глаза уже светились восторгом. Кажется, в ближайшее время найти детей будет очень легко.