Golden patterns on the forest floor

Лето было любимым временем года Чана. Конечно, иногда становилось слишком жарко, и для человека, который носил только черную одежду, жизнь летом была иногда нелёгкой. Но для Чана очарование лета заключалось во всем, что было связано с этим временем года. Лето означало поездку к бабушке и дедушке на длительное время, и хотя ему было уже за двадцать, он позаботился о том, чтобы приехать в гости. Несмотря на то, что он вырос в городе, он никогда не чувствовал себя там как дома. Но с бабушкой и дедушкой, вдали от стрессов большого города, он чувствовал себя более спокойно и всегда делал всё возможное, чтобы приехать туда. Его дедушка смеялся, говоря ему, что он милый мальчик и ему всегда рады, в то время как его бабушка спрашивала около пятнадцати миллионов раз, уверен ли он, что хочет приехать. — Мы всего лишь два старых человека, — сказала она. — Ты уверен, что не хочешь провести лето со своими друзьями? Чан заверил её, что уверен. — Но, может быть, кто-нибудь из моих друзей сможет приехать сюда на неделю или около того? — спросил он. — Я с удовольствием покажу им, где провожу лето, а потом вы сможете с ними познакомиться. Его бабушка и дедушка были вне себя от радости. И вот он стоял перед домом бабушки и дедушки с сумками и целым летом впереди. Его сердце билось о грудную клетку, а в животе порхали бабочки. Он не мог дождаться этого лета. Несмотря на то, что большую часть своей жизни Чан провел в городе, его всегда тянуло к бабушке и дедушке. Они жили за пределами большого города, но достаточно близко к приличному городу. Их участок был большим, так как когда-то он был фермой, но те времена давно прошли. — Знаешь, — сказал его дедушка, помогая Чану нести сумки к дому. — Мы могли бы отремонтировать старый гостевой дом этим летом. Чан посмотрел в сторону гостевого дома. Это было не самое лучшее место для проживания, но когда у них было много гостей, дом работал. — Таким образом, ты сможешь получить собственное жилье, когда будешь здесь, — продолжил он. — Может быть, мы сможем изолировать его, чтобы ты мог приезжать и зимой. Сердце Чана снова затрепетало. — Я бы с радостью, — сказал он, едва сдерживая свое волнение, и его дедушка рассмеялся, когда они вошли в дом. — Я бы хотел иметь возможность навещать вас чаще в течение года. — Чан! — позвала его бабушка, широко улыбаясь, когда приветствовала его. — Посмотри на себя, — продолжала она, взяв его лицо в свои руки. — Ты стал выше? — Сомневаюсь, — сказал Чан, и его бабушка рассмеялась, отпустив его лицо, чтобы обнять. — Не думаю, что я стану намного выше, чем сейчас. — Ты все равно выше меня, — сказала его бабушка. — Не хочешь пообедать? — Она посмотрела на часы. — Поздний обед? — Я ел в поезде, — сказал Чан. — Я не против подождать до обеда. Думаю, я просто распакую вещи, а потом прогуляюсь или что-то в этом роде. — Это звучит как очень хорошая идея, — сказал его дедушка, а бабушка кивнула в знак согласия, похлопав его по щеке, прежде чем отойти. — Мы будем готовить ужин, а ты располагайся, — сказала она, и Чан только улыбнулся. Его сердце готово было выскочить из грудной клетки, когда они с дедушкой заносили его сумки в комнату для гостей. Лесные тропинки вокруг дома его бабушки и дедушки ничуть не изменились. Ближайшие к дому участки были редкими, большую часть земли покрывал живой зелёный мох, и чем глубже он заходил в лес, тем гуще он становился. Солнце всё ещё светило сквозь верхушки деревьев и рисовало золотые узоры на лесном ковре. Грязь мягко скрипела под ногами, когда он шёл, и бабочки в его животе порхали как сумасшедшие. Он слишком давно не был здесь и надеялся, что они смогут отремонтировать старый гостевой дом, чтобы он мог оставаться здесь и зимой. Чан сделал глубокий вдох, свежий воздух и запах леса наполнили его ноздри. Его бабушка часто беспокоилась, что он потеряется, так как он часто бродил по лесу, но он знал, что не потеряется. Во-первых, он знал лес как свои пять пальцев, а во-вторых, когда лес любит тебя, ты не сможешь заблудиться. Чан тяжело сглотнул, пытаясь сдержать свое волнение, когда вокруг него открылся лес, превратившийся в знакомую поляну. Когда лес открылся, он позволил солнечному свету омыть пространство. На другой стороне находилось небольшое скальное образование с маленьким родником, отражающим яркий свет. Но большую часть поляны занимал мягкий мох, сквозь который изредка пробивались цветы. В центре поляны был круг из небольших камней. Когда Чан впервые нашел эту поляну, круг был сломан, и он провел весь день, пытаясь его починить. Это заняло некоторое время, но он нашел все недостающие части, чтобы снова завершить круг. Он сделал шаг вперед, вошел в круг и снова оглядел поляну. — Привет, любимый, — сказал глубокий, успокаивающий голос, и он повернулся к скальному образованию. На камне сидел Феликс, его золотистые светлые волосы освещал солнечный свет, а тёплые карие глаза смотрели прямо на Чана. Он был одет в белое, но вместо обычной занавески из ткани на нем была белая футболка и белые джинсы. — И тебе привет, — сказал Чан, когда Феликс слез с камней и направился к нему. — Не ожидал увидеть тебя в футболке и джинсах, — сказал он, когда Феликс подошел к нему, рука Чана провела по тёмно-зелёным пятнам, покрывавшим загорелую кожу Феликса. — Я подумал, что так я буду казаться более... современным, — сказал Феликс, взяв лицо Чана в свои руки. Он провел подушечкой большого пальца по скуле Чана, улыбка натянула уголки его губ. — Полотно было немного старомодным. — Немного, — согласился Чан, положив одну руку на щеку, а другую на талию Феликса. Он наклонился ближе, чтобы поцеловать его. Губы Феликса были мягкими, с привкусом тёплого мёда и сладких ягод. — Я скучал по тебе, — сказал он, когда они отстранились. — И я скучал по тебе, — ответил Феликс, отстраняясь, чтобы посмотреть Чану в глаза. — Ты должен приехать сюда зимой... здесь очень красиво. — Я тебе верю, — сказал Чан, убирая часть волос Феликса со лба. — Я хочу приехать сюда зимой. Улыбка Феликса стала шире, сияя ярче солнца, и сердце Чана сделало маленькое сальто назад. — Не хочешь прогуляться со мной? — спросил Феликс. — С удовольствием, но сначала... — Чан запнулся, и Феликс моргнул, его глаза расширились от любопытства. Он наклонил голову, ожидая, когда Чан заговорит. — Я бы хотел ещё один поцелуй. Феликс рассмеялся, его глаза превратились в полумесяцы. — Думаю, мы можем это устроить, — сказал он, хихикая в голос. Он снова прижался губами к губам Чана, и всё тело Чана стало тёплым. Он чувствовал себя как дома.