Прозрачные акварели

            …Столько раз, сколько я смотрела в твои глаза, ты отводил взгляд не пытаясь сказать слова оправдания. Но был ли вообще у меня шанс, хоть на краткий миг уловить, возникающие тёмными пятнами, переливы твоего настроения?…             Каждый раз прощаясь с ним я не переставала повторять себе, что всё это временно и, какое-либо поползновение неприятных мыслей, совершенно не должно меня волновать. Но, что именно было моей ошибкой и в какой момент я начала совершать их с завидной регулярностью? Был ли преждевременно сделанный вывод о прошлых днях действительно неверным? И вовсе был ли он необдуманным? Ведь я не останавливалась на том, чтобы говорить себе, что и правда всё в полном порядке — аккуратно расставлено по полочкам и не требует детальной доработки. Возможно подобные заблуждения и были моей самой большой ошибкой.             Пройдя на кухню, каждое утро встречавшую меня тихим стрекотанием настенных часов, я медленно подошла к, залитому бледными лучами рассветного солнца окну. Я не считала излишними сантиментами свой каждодневный ритуал — безучастно наблюдать за тем как у кого-то жизнь начинает расплёскиваться слишком яркими красками. И просыпаясь он также мельком мог взглянуть на меня, проходя мимо, без коего желания ощутить тепло моего тела. Совру, если начну говорить, будто меня это некоим образом не задевало — обычные действия, без поражающих разум движений. Полное отторжение и боязнь, что это будет продолжаться слишком долго. Что остаётся мне в таком случае? — только я сама и мои мысли.       — Я хотела с тобой кое о чём поговорить… — не оборачиваясь, я слегка наклонила голову вниз положив руку поверх гладкой поверхности пластикового подоконника.       — О чём? — я знала его манеру всегда - останавливаться чуть поодаль и в этот момент совершенно не была против подобного расклада событий.       — Я много думала… обо всём, что с нами происходит. Знаешь… я слукавлю, если скажу, что сделанные выводы меня совсем не расстраивают, — подняв голову, я повернулась к нему лицом пристально посмотрев в его чёрные глаза.       — К чему ты клонишь? — и даже задавая вопрос он точно знал о чём именно я хочу сказать, но было ли это проявлением приличия - не могу сказать, что действительно так.       — Я поняла, что сколько бы ни старалась быть с тобой рядом, прилагать усилия к тому, чтобы мы могли быть с тобой вместе… я всего лишь пыталась наполнить кувшин сверх меры, — сделав шаг вперёд, я поняла насколько близко теперь нахожусь к нему, — Мадара, давай просто честно признаемся друг другу… эти отношения давно себя изжили. Я… лишь хочу, чтобы ты нашёл того человека, который сможет с тобой быть, потому что у меня такой способности нет.       — И давно ты это решила?       — Давно… Сегодня я соберу свои вещи и уйду. И… возможно ты уже нашёл человека, который сможет терпеть твой характер… — слегка улыбнувшись, я отвела взгляд в сторону, проведя рукой вдоль коротких прядей волос, — Знаешь… она красивая. Желаю вам… счастья. Может с ней у тебя получится быть более сдержанным.              — Не буду притворяться, что не понимаю о чём ты, — пройдя вглубь кухонной комнаты, Мадара нажал на кнопку включения кофе-машины, — И ты действительно права, наши отношения давно должны были прекратиться. Может и не стоило что-либо начинать?       — Тебе не кажется, что это слишком жестоко? Задавать такие вопросы. Да и… какой смысл для сожалений, если уже всё давным давно сделано? — тяжело выдохнув я неспешно прошла к выходу из кухни, — Пойду соберу вещи.             Быть откровенной с самой собой — моё жесточайше правило, которым долгие годы я без зазрения совести пренебрегала, не обращая внимания на опускавшуюся поверх меня серую пелену. И даже сейчас я не уверена, что делаю верный выбор в отношении своих чувств. Но не могу сказать, что каждое из моих слов не имело места быть. К тому же, любой мой поступок я трактовала бессознательными чувствами, с полным забвением бросаясь на разъярённое пламя. Что можно уверенно назвать довольно глупый поступком. Возможно каждый из нас, на протяжении всего времени, чувствовал тяжесть проплывающих сквозь брошенные взгляды, минуты. Но, быть может у нас есть право говорить, что теперь мы свободны?             …Без сожалений, без боли, без чувств…             Ведь и смотря на сложившуюся картину я не смогу представить другого развития событий. Возможно, в какой-то момент, сама того не осознавая, я думала, что каждое из наших действий приведёт именно к такому финалу. Что есть чистейшая правда. И он, и я — мы оба — заставляли друг друга думать именно так. Теперь любое наше слово будет слышаться в тишине комнаты скрипящим звуком заржавевшей от дождевой воды, садовой калитки. Сравнение полностью подходящее для итогового аккорда наших чувств.             …Я отпускаю — с осознанностью, что это будет верным решением. Медленно и безвозвратно — отдаляясь с каждым сделанным шагом — я перестану ощущать нашу боль…