Холод твоей лжи

Многие ошибочно полагают, что смерть — самая страшная вещь в мире. Но как, черт возьми, можно бояться того, что от тебя не зависит и наступит в любом случае? Бой шел уже далеко не насмерть, скорее на нечто большее. Что-то, что было понятно лишь двоим. Это их стиль общения, так они выражали свои чувства, накопленные за долгие-долгие годы. Обида, недосказанность, осуждение и больная любовь — всё это смешалось в одну большую ярость, которую они выплескивали друг на друга. Хотелось просто погибнуть от очередной его атаки и забыться, но нельзя. Она знает, что рано умирать, у неё остались дела в этом мире, однако если стоимость её жизни равна жизни любимого человека — Мико предпочтет продать душу дьяволу, лишь бы вернуться в прошлое. В тот самый момент, когда не было удушающей безысходности. Мысли об исправлении ошибок оторвали девушку от реальности, и вот её шея уже в его руках, а вокруг всё словно стихло. Остался лишь звук до боли знакомой техники, означающий конец.

грёбанное чидори.

Ветер гудит в ушах, качая деревья, что уже полностью лишились листьев. Холода приходят так же внезапно, как и наступает пора вселенского восторга от приближения рождества, по итогу приносящая с собой лишь хандру и простуду. Дорога домой, хоть и приелась, но родной не была. Каждый шаг в сторону этого прогнившего места будто оставлял за собой грязные следы от ботинок прямо на душе, что по итогу будут утяжелять ее так, словно никакого грешного камня там и не бывало. А вот трепета не было уже давно, как и любви, словно их смыло недавно прошедшими дождями, прямо в канализацию, ведь там им и место, как и остальным человеческим ценностям. В голове тот ещё бардак, заставляющий переносить его на все окружающее, но сил разобраться с этим нет, как, впрочем, и желания, полностью съеденного пульсирующей болью в висках, что, кажется, преследует уже давно, заставляя снова и снова проходить по порочному кругу нескончаемых страхов, замаскированных под масками наград. Этот дом никем не был любим, как и его обитатели. Казалось, будто все здесь ненастоящее, угнетающее, давящее и, до кома в горле, отвратительное. Давно нужно было перевернуть тут все с ног на голову, чтобы посмотреть, что именно скрывается за идеализированным матерью миром, словно созданным для того, чтобы разрушить его, когда придет подходящее время. Только вот оно не придет, потому что в этом самом мире время теперь не шло. Оно остановилось также внезапно, как и начало бежать с немыслимой скоростью, будто единственной его целью было свести с ума. десятое октября, две тысячи седьмой год В поисках рассудка, можно потерять его окончательно, а когда вокруг происходит то, к чему ты был не готов, он исчезает с концами, еще и так быстро, что не успеваешь заметить. Семейство Игораши Дайске готово не было. Его смерть больно ударила по еще не зажитым ранам, заставляя их обливаться кровью вновь и вновь, но, как и ожидалось, тепло любви покинуло этот дом задолго до трагедии, что затронула многие семьи Конохагакуры. После третьей мировой войны, в лидирующих странах стало катастрофически не хватать рабочих рук. Многие ниндзя отдали свои жизни за дальнейший мир и процветание своих деревень, что понесло за собой огромный ущерб, как военным силам, так и мировой экономике. Но жертвы не могли стать напрасными, странам пришлось нелегко: огромное количество трат ушло на восстановление городов, оказания медицинской и гуманитарной помощи нуждающимся. Страны погрузились в кромешную тьму, кризис настал повсеместно. В этой войне не было победителей, каждая сторона потерпела огромные потери, которые приравнивались к поражению. В Конохе же число выживших ниндзя было минимальным. Это заставило ввести новый закон, который гласил о том, что все дети, являющиеся здоровыми душой и телом должны будут обучиться в академии ниндзя и достигнуть звания чунина. Новое поколение должно было стать надеждой и опорой для страны, которая так нуждалась в этом. Рождаемость постепенно повышалась, семьи верили в счастливое будущее своих детей. Казалось, это было лучшим решением, Минато Намиказе занял место хокаге, со временем, страна огня залечивала глубокие раны и на их месте появлялись расцветающие деревни и города. Ужас и страх, живущие в людях долгое время постепенно рассеивались, теперь они могли спокойно выходить на улицы, воспитывать детей, жить. Солнце наконец снова начало светить золотыми лучами, освещая дорогу в лучший мир. и этот мир был сказкой. Сказкой, в которой были лишь умиротворение и покой, безопасность и надёжность, зрелость и осознанность, но лишь в тени цветущих зарослей виднелась правда, скрывающаяся за улыбками и ярким солнцем, ведь даже в поколении, что росло под строгим контролем старейшин, были те, кто решил пойти против системы. Тот день стал самым страшным, а затем и самым значимым днем для всей Конохи. Днем, одно лишь упоминание о котором, будет вызывать у людей гнев и горькие слезы. Испокон веков старейшинами всех стран мира было принято запечатывать хвостатых демонов в людей с выдающимися способностями, дабы подавлять и контролировать их силы. Но во всем мире не нашлось ни одного шиноби, сила которого смогла бы противостоять силе девятихвостого лиса. Все попытки старейшин запечатать лиса в человека оказались тщетны. Люди, становящиеся его джинчурики, практически сразу же погибали ужаснейшим образом, после чего было принято решение прекратить попытки запечатывания. Вместо этого старейшины решили спрятать девятихвостого лиса в самом отдалённом от жизни людей месте — острове Нанакуса, принадлежащиму стране огня. Главы стран установили барьер четырёх фиолетовых огней вокруг острова, который столетия удерживал демона, но в тот день, после загадочной смерти одного из феодалов, лис сумел вырваться наружу. И люди снова вспомнили вкус борьбы за собственные жизни, который за столь короткое время сумел пропитать алой жидкостью, до этого не тронутые, только зацветающие земли деревни, символично означающее начало новой жизни, но сейчас погрязшие в ненависти и крови, которые так и жаждал увидеть враг. Деревня была разрушена. Люди, сумевшие выжить, прятались по подвалам, словно крысы, стараясь не издавать ни звука, матери закрывали глаза своих детей, в то время как отцы отважно вышли на поле боя, заранее зная о своём провале. Мико Игораши было всего семь лет. Но она не пряталась, а стояла одна в самой середине центральной улицы и со слезами на глазах смотрела на тело своего мёртвого отца, что лежало прямо у ее ног, истекая кровью. Звуки сирен и крики войнов были неразборчиво слышны и разносились по окрестностям пугающим эхом, но в ее голове они были лишь тихим шёпотом, потому что все, что она слышала тогда было неестественно громкое и быстрое биение ее сердца, перед тем как она опустилась на землю рядом с отцом, чтобы, глядя на него, вновь и вновь прокручивать последние, сказанные им слова, что в будущем, станут ею так ненавистны.

***

Здание ассоциации шиноби конохагакуре. С недавних пор, Игораши Мико являлась здесь частым гостем. Девушка уже несколько недель пыталась попасть к хокаге, да и, к тому же, получала лицензию, за которой именно сегодня и пришла. Оценка ранга оказалась куда более сложной к осуществлению вещью, чем казалась на первый взгляд. Но не смотря на это, готовое удостоверение уже лежало в кармане девушки, направляющейся к выходу. — Игораши? — спокойный голос послышался за спиной, заставив обернуться на звук. Неподалёку от кабинета хокаге стояла женщина средних лет, больше напоминающая шиноби-медика, чем обычного секретаря. Её волосы, в которых виднелись седые пряди, были аккуратно уложены к пучок, а на лице была довольно добрая улыбка, что немного озадачило Мико. — Господин Сарутоби сейчас свободен и готов принять вас, — женщина указала на дверь плавным жестом руки и кивнула, словно в знак одобрения. Мико было чуждо хорошее отношение к ней, даже обычная доброжелательность, более походившая на воспитанность, расценивалась девушкой, как издевка. После того, как Хирузен Сарутоби, только вернувшийся на пост хокаге, публично заявил, что считает виновными в трагедии 2007-го года именно семейство Игораши, даже предоставив доказательства, которые, как говорила мать Мико, «полностью сфабрикованы», люди начали сторониться Мико, лишь узнав о её принадлежности к «проклятому» клану. Девушка понимала их, хоть и не разделяла мнения о том, что всему виной ее отец. Она не отрицала того, что он был довольно жесток с ней, но поверить в то, что он способен на такое злодеяние она не могла. По крайней мере, в детстве. С возрастом Мико все больше начала сомневаться в этом, ведь под влиянием других людей, настаивающих на вине Дайске, лед, которым была покрыта ее точка зрения, начал трескаться. И, в конце концов, от него ни осталось ничего, кроме тонкой и скользкой оболочки, которая продолжала существовать лишь из-за моральных принципов девушки, что и так уже расходились по швам. Игораши смиренно кивнула головой в знак благодарности и тихо проскользнула в кабинет. — Добрый день, господин хокаге, — поклон в знак уважения и девушка прошла вглубь комнаты. — Ты оказалась довольно настойчивой. Не сомневаюсь в том, что ты бы ждала столько, сколько потребуется. Как я понимаю, у тебя что-то срочное? — третий хокаге стоял напротив панорамных окон, находившихся по всему периметру южной стороны кабинета, откуда можно было увидеть центральные улицы деревни в лучшем их состоянии, и оставался совершенно непоколебим даже после появления гостьи. Мужчина устало вздохнул, расслабил плечи и повернулся к Игораши лицом. Он обвел ее взглядом с ног до головы, после чего присел за стол и начал складывать разбросанные по всей поверхности документы, все так же не придавая особого значения девушке, стоящей перед ним. — Мне пришлось ждать слишком долго, о какой срочности после этого может идти речь, — Мико подошла ближе к полукруглому столу хокаге, немного наклоняясь вперёд, тем самым прося обратить на ее нахождение в комнате хоть немного внимания. Мужчина сложил руки в замок, поднял на девушку глаза и, улыбаясь уголками губ, произнес: — Прошу прощения за ожидание, я был довольно занят в последнее время, но теперь готов провести с тобой беседу. Так о чем ты хотела поговорить? Мико совершенно не волновала наигранность в его интонации. Девушка знала причину своего нахождения здесь, так же как и то, что ее совершенно не воспринимают всерьёз. — Понимаете ли, господин хокаге, дело в том, что мое желание служить родине с каждым днем становиться все сильнее. Мико улыбалась. Она смеялась над Сарутоби, хоть это и было не в ее интересах, а он, в свою очередь, прекрасно понимал это. Отказ для девушки был очевиден, ведь она получала его и в предыдущие разы, но все равно продолжала приходить сюда раз за разом, повторяя одно и то же, словно ожидая, что в один момент все изменится. — Поверь, я очень ценю это. Но думаю, ты прекрасно осведомлена о правилах. Одна ты выполнять миссии не можешь, а команд, куда ведётся набор, у нас сейчас тоже нет, — Хирузен пожал плечами и облокотился на спинку кресла, складывая руки на груди. Игораши всегда беспощадно тратила его время, как вздумается, и если раньше он терпеливо и понимающе выслушивал девушку, то сейчас этого делать не намерен. — Да, я уже знаю об этом, так что я имею в виду Анбу, — довольно самонадеяное заявление со стороны Мико, которая за все свои семнадцать лет выполняла лишь миссии «E» и «D» рангов, но, по ее мнению, оно тоже имело место быть. — Анбу? — брови мужчины поднялись вверх, выразительно показывая удивление, да и тон его голоса тоже резко изменился, — Какой у тебя ранг? — удивление переросло в искреннее любопытство, да так, что на секунду показалось, словно, мужчина заинтересован. — C-ранг, хокаге-сама, но я чунин. — По-твоему, этого достаточно? — капля злости в речи мужчины прослеживалась отчётливо, но, судя по всему, девушку это мало волновало. — У меня не было времени набраться опыта, но я быстро учусь, и если вы возьмёте меня на испытательный срок, то точно не пожалеете, — Мико и вправду было трудно назвать бесполезной в кругу других ниндзя, к тому же, она была довольно самоуверенна, если дело касалось мира шиноби и не собиралась падать в грязь лицом, так что схватывала все на лету. — Наша сфера не терпит испытательнх сроков. Ниндзя несут ответственность за жизни людей, а на отряд Анбу ложится ответсвенность за целую деревню. Если ты не в силах понять этого, то как можешь носить звание чунина? — Сарутоби резко поднялся с кресла и упёрся руками о стол, чтобы смотреть девушке прямо в глаза. Он был зол, но чтил обязанность соблюдать достоинство в разговорах, так что позволял себе лишь хмуриться и злостно обводить девушку взглядом. — Мне жаль, но я вынужден тебе отказать. Буду честен, я не хочу связываться с тобой, даже по старой дружбе с вашей семьёй, — мужчина продолжал сверлить Мико взглядом, только теперь со сложенными на груди руками. — Странное у вас представление о дружбе, — девушка ухмыльнулась и немного отошла от стола, тем самым показывая, что теперь намерена уйти. — Так или иначе, здесь тебя не ждёт успех, по крайней мере, до тех пор, пока мое место не занял кто-либо другой, — но третий не желал останавливаться, с этого момента он больше не хотел, чтобы Игораши приходила сюда, так что был готов поспособствовать этому прямо сейчас. — Думаете, это справедливо? — девушка нахмурилась. В прошлом, Игораши и Сарутоби действительно были тесно связаны, но припоминать былое в такой момент ей не нравилось, более того, она посчитала это совершенно бестактным со стороны хокаге. — Я лишь слуга народа, так что обязываюсь выполнять его прихоти. Понимаю, это не твоя вина, но грех, совершенный твоим отцом, никогда не будет забыт жителями нашей деревни. Как бы ты ни старалась, будет лучше если ты перестанешь расхаживать тут и вызывать подозрения у других ниндзя. Тебе стоит прожить спокойную жизнь, несмотря на твои желания, такова реальность, извини. Но и для его ненависти были причины. Во время нападения девятихвостого на деревню листа дочь третьего хокаге — Ясуко Сарутоби была убита. Хирузен оплакивал ее, но ему пришлось вернуться на пост хокаге после смерти минато намиказе, где давать волю чувствам было нельзя. Ему не было жаль, Сарутоби во многом винил Игораши, а что на счет Мико — он жаждал ее провала, как никто другой. Она была неприятна ему и, будь его воля, он бы сделал все возможное для того, чтобы всё, что связано с её семейкой, гнило в земле. — Нет, судя по всему, вы не понимаете. Мне жаль, что я потратила ваше драгоценное время впустую, теперь вы можете быть уверены, я больше не побеспокою вас, — сейчас поклона в дань уважения не было, остался только неприятный осадок после разговора и зудящее ощущение внутри, означающее, что нужно побыстрее уходить отсюда. Дом в самом конце богом забытой улицы спального района Конохи. Он находился ближе всего к северо-западным воротам деревни, разве что их разделял разратающийся лес. Двухэтажное здание, совершенно не привлекающие никакого внимания, да и особых чувств оно тоже не вызывало, кроме тошноты у собственников и отрешения у незнакомцев. Люди редко появлялись в этой части деревни. Район давно перестал считаться престижным, а клан, которому раньше принадлежали эти земли, практически не оставил после своего исчезновения и следа, разве что не хило подпорченную репутацию. Скрип входной двери эхом раздался в полупустом коридоре, заставляя жителей дома обратить внимание на девушку, так желающую остаться абсолютно незамеченной. День Мико был полностью провален и завершать его диалогом с кем-либо из домашних было бы плохой идеей, но как только девушка ступила на лестницу, ведущую на второй этаж, за спиной послышался голос матери. — Почему ты так поздно? — до жути раздражающий отчитывающий тон, что каждый раз въедается в мозг все глубже, будто желая остаться там навсегда, заполняя собой все пространство. — Дела были. Больше всего Мико сейчас не хотела ссориться с матерью. Это всегда отнимало у неё слишком много энергии, да и оставляло на душе неприятный осадок, заставляющий корить себя за сказанные слова, даже если в разноглясиях она была права. На удивление девушки, ответа от матери не последовало, лишь тихий усталый выдох, что словно прошёлся по сердцу ножом, заставляя девушку обернуться на звук. Мико жалела свою мать. Она видела, как тяжело той приходилось после смерти отца, когда на ее хрупкие плечи внезапно свалилось так много новых обязательств, ранее принадлежавших Дайске. Но в то же время, то, как именно Наоки справлялась со своими новыми обязанностями, вызывало у Мико лишь неприязнь. Откровенно говоря, женщине довольно быстро наскучило такое положение дел. Её совершенно не устраивало то, что помимо заботы лишь о себе, теперь ей придётся думать ещё и о детях, одним из которых был новорождённый мальчишка. Не смотря на это, именно в таких ситуациях Мико полностью отбрасывала гордость, чего она, при других обстоятельствах, не делала никогда и старалась быть с матерью более понимающей и ласковой, словно меняясь с женщиной местами на ступенях семейной иерархии. — Третий снова отказал мне, так что я больше не стану унижаться. Теперь начну жить обычной людской жизнью, не взирая на прошлое. Всё как ты и говорила, — речь девушки была собранной и спокойной. Спустя годы, проведённые за изучением поведения матери, она отлично понимала какие именно слова были способны успокоить и приободрить ее, — Я обязательно обеспечу нам светлое будущее, просто наберись сил и терпения. Тихий щелчок замкнувшейся двери своей комнаты и лестница наконец осталась позади, хотя в какой-то момент даже показалось, словно этому никогда не бывать. Комната Мико ничем особым не выделялась: кровать, размещенная под окном, письменный стол, заваленный разноцветными листами с объявлениями о поиске работников от разных компаний, небольшой шкаф и тумбочка, единственным предметом на которой была рамка с фотографией внутри, на которой уже лет девять красовалось изображение команды, в которую входила Мико после академии. В детские годы девушка обладала довольно выдающимися способностями и всегда гордилась этим без угрызений совести. Она окончила академию ниндзя с максимальными баллами всего за два года, а спустя еще год получила звание чунина. Не придавая значения её клану, многие пророчили ей большой успех, ровно так же, как и команде, участницей которой она была. Разве что мать Мико не желала, чтобы её дети напрямую сталкивались с той жестокостью и хладнокровием через которые пришлось пройти их родителям, поэтому после получения дочерью звания чунина, женщина запретила девушке продолжать развиваться как ниндзя и заставила уйти из команды. Сама Наоки была ниндзя-медиком, но если судить ее способности, ссылаясь на остальных, была по-сути бесполезна и едва дотягивала до С-ранга. Она без особого рвения делала то, что должна, не придавая этому никакого значения. как и все остальные, разумеется. Мико рухнула на кровать, уставившись в потолок. Множество мыслей уже давно не покидали её голову и некоторые из них были не такими уж и светлыми, как хотелось бы. Но сейчас единственным желанием девушки было лишь найти и ощутить долгожданную тишину, являющуюся столь редким гостем в сознании Игораши, ведь практически всегда оно занято раздражающей и абсолютно не нужной суматохой. И она нашла её.

***

Мико хорошо знала эту местность. Всё её детство прошло здесь, тренировочные поля неподалёку, да и небольшая река, на которой новичков учат ходить по воде, контролируя и концентрируя чакру, тоже находилась в этом лесу. Раньше здесь часто можно было встретить ниндзя, но сейчас это место казалось совершенно другим, словно даже от деревьев шёл, несвойственый им, холод. Являлось ли это плохим знаком, девушка не знала, она просто продолжала идти, давно изученной ею, дорогой, что вела к вершине скалы, с которой можно было увидеть всю Коноху, словно на ладони. Мико узнала об этом месте еще в раннем детстве. Ей о нем рассказал отец, знающий каждый уголок деревни, как свои пять пальцев. Дайске считал Коноху своим домом и был уверен в том, что за деревней, полностью скрытой в листьях деревьев, стоит нечто большее, неподвласное одному лишь взгляду. Разве что, оставалось найти и понять это «что-то». Мико, в свою очередь, не учитывая детский период, никогда не разделяла взглядов отца на мир. Для нее он казался простым, девушка считала, что вещи, которые мы видим, идентичны действительности. Она не находила, и не видела смысла, находить в посредственности особенность. В это время года темнеет довольно быстро. Солнце давно зашло за горизонт, оставив после себя лишь синие разводы на чёрном небе. Необычайная тишина, стоящая именно в этой части леса, обрамляющей обрыв скалы неким полукругом, уже давно служила для Мико олицетворением спокойствия, которого она не находила дома. Но именно сейчас, ей, кажется, придётся разделить, давно ставшее только её место, с незнакомцем, темный силуэт которого виднелся вдали. Ступора не было совсем, Игораши словно совершенно не смутило то, что она никогда прежде не встречала здесь ни души, считая это место полностью скрытым от глаз посторонних. Девушка вышла из лабиринта деревьев и пошла уверенным и спокойным шагом, прежде не знакомым ей. Она поравнялась с мужчиной, даже не взглянув на него, ведь её взгляд уже был прикован к зрелищу, открывшемуся перед ней. Огонь охватил здание ассоциации, быстро распространяясь на другие постройки. Вдалеке были слышны взрывы, сотрясающие воздух, крики людей и сирены. Жители выбегали из своих домов, держа на руках маленьких детей. Сизый дым окутал деревню, а шиноби листа метались из угла в угол, будто не понимая, что им нужно сделать для того, чтобы это все прекратилось. — Что это, черт возьми, такое? Мико наблюдала за происходящим внизу, совершенно не понимая, что происходит и почему. Девушка явно не ожидала вдруг увидеть такую картину, после того, как всего несколько часов назад она расхаживала по деревне, что была полностью цела и невредима. Мужчина, в свою очередь, смотрел на деревню глазами, полными восторга. Он ухмылялся и всем своим видом показывал, что наслаждается зрелищем. Дискомфорта, очевидно, он не ощущал, чего не скажешь про Игораши. На Мико давила беспомощность, мысли в голове вытеснил страх, а тело била мелкая дрожь. — Будущее, — мужчина пожал плечами и перевёл взгляд на Мико. Его голос был совершенно спокоен, а лицо больше не выражало никаких эмоций. Он словно был ненастоящим, настолько, что даже его присутствие ощущалось лишь вскользь. — Но кто мог напасть на деревню? — девушка будто пропустила мимо ушей ответ мужчины, ведь ее внимание полностью переманивал на себя завораживающий вид. — Твоих рук дело, — голос, полный безразличия, режет слух. Мужчина совершенно не заинтересован в том, что здесь происходит, даже видя, как деревня погибает у него на глазах. — О чем вы говорите? — Мико и вправду пыталась понять, у нее на уме даже было несколько, довольно логичных, предположений, но ответы незнакомца продолжали сбивать ее с толку, лишь издеваясь. — Не делай вид, будто не понимаешь. Ненависть, что долгие годы жила в тебе, теперь превратилась в месть и нашла выход в разрушении, — голос мужчины был хримлым и тихим, но Игораши слышала его отчётливо, хоть и совершенно не желала этого, ведь все слова, сказанные незнакомцем, начинали безумно злить юную особу. — Ненависть чужда мне! Крик девушки раздался повсеместно, а вместе с ним и огромный взрыв прямо у здания ассоциации, оглушающий и сопровождающийся мощной взрывной волной, что практически сбила Мико с ног, в то время как на незнакомца это не повлияло вовсе. Она сжала кулаки и посмотрела на своего собеседника, чего прежде делать не решалась. Сейчас перед ней стоял довольно старый, худой и изнеможённый мужчина среднего роста. Его правая рука была полностью скрыта под чёрной накидкой, перевязанной множественными ремнями на поясе, что закрывала лишь определённый участок тела: от плеча до пола. Под ней же, на остальной части тела, виднелась белая мантия, покрываяющая, в свою очередь, левую руку, уверенно опирающуюся на деревянную трость. Лицо было изощренно множеством шрамов и морщин. Правый глаз, как и лоб, были полностью обмотаны белым бинтом, а на подбородке красовался глубокий крестообразный рубец. Левый глаз, хоть и виден, но лишь полуоткрыт. Лицо, в данный момент, почти не выражает эмоций и выглядит устрашающе. — Ты и вправду думаешь так? — мужчина, прихрамывая, подошёл ближе, заглядывая девушке прямо в душу. — Перестаньте смеяться надо мной и прекратите это! — девушка отпрянула. Её глаза были полны растерянности и неестественно округлились. Ей совершенно не нравилось то, что происходит, а внутренние переживания уже сводили с ума. — Только тебе под силу остановить это, я лишь могу помочь направить твои силы в нужное русло, — мужчина вновь уставился на девушку и смиренно вздохнул, показывая недовольство, вызванное недоверием Игораши, ведь, в конце концов, после недолгих раздумий, ситуация, в которой оказалась Мико, за столь короткое время, начала казаться девушке смешной. — Я сказала остановить это, — кротостью, очевидно, девушка была обделена. Ею беспардонно правили некие убеждения, подавляющее большинство которых настаивало на сохранении безопасности, в любом ее проявлении. Мужчина, на удивление Игораши, просьбу не проигнорировал. Он окинул её довольно гневным взглядом, наверное, в его планы совершенно не входило идти на поводу у девчонки, но он все же сделал это, причём с самым хмурым видом, показывая, что сейчас сделает ей огромное одолжение. Мужчина подошёл ближе к краю обрыва и, в последний раз посмотрев на, давно ставшую неинтересной, картину, ударил тростью о землю. И всё будто испарились. Словно никакого огня Коноха и не видела, а взрывы были лишь разыгравшимся воображением девушки. Сейчас небо провожало быстро уходящий закат, а вокруг воцарилась долгожданная тишина, сопровождающаяся лишь периодическим щебетом птиц. Эмоции девушки сменялись одна за другой, остановившись в итоге на каком-то странном, вдруг возникшем, смущении. — Это было всего лишь гендзютсу. Думал, ты догадаешься с первой секунды. Меня зовут Данзо Шимура, иными словами — глава корня Анбу. Его явно позабавила реакция девушки на происходящее, так что он решил продолжать говорить загадками, откровенно зная, что Игораши совершенно ничего не понимает, словно, забывая пользоваться здравым рассудком, от которого, по всей видимости, оставалась лишь малейшая его часть. — И что вам от меня нужно? — лицо Мико выражало некое подобие на серьёзность, хотя в душе ее были слышны лишь молитвы о помощи. Данзо Шимура и вправду славился довольно неоднозначной репутацией, сопровождающейся точно таким же поведением, так что встретится с ним лицом к лицу, в опустевшем ночном лесу, к тому же, как выяснилось, являвшимся гендзютсу, было последним пунктом в списке желаний Игораши, но продолжать держать лицо было делом чести. — Мне нужна преемница и, буду честен, я хочу чтобы ею стала именно ты. Довольно неожиданные слова, имеющие какое-то странное влияние на девушку. Игораши была недурно воспитана, и это послужило единственной причиной, по которой она всё ещё продолжала выслушивать мужчину, но терпение, очевидно, подходило к концу, ведь она вновь начала, до неприличия быстро, злиться. Слишком уж не любила розыгрыши и все, что хоть мимолётно на них смахивало, как, к слову, и сюрпризы. — Хокаге отказал мне, когда я пришла с просьбой взять меня в гильдию. Не думаю, что я действительно могу вам чем-то помочь. — Хокаге глупец. Он предпочитает верить в то, что говорят, а не в то, что видят его собственные глаза. Но я чётко вижу в тебе именно то, что искал долгие годы, — для Мико вполне ожидаемо было услышать эти слова. Честно говоря, она даже гадала, когда именно мужчина решит их озвучить. — Мне это неинтересно. Ложь, ведь несмотря на слова, сказанные матери, Мико не собиралась даже думать о том, чтобы бросать затею вновь становиться на истинный путь ниндзя, кровью и потом проложенный для нее самой судьбой. — Не пытайся убежать от того, из чего состоит твоя суть, — очевидно, мужчина действительно настаивал на своём и его тон стал заметно грубее. Данзо не желал тратить слишком много времени лишь для того, чтобы услышать незамысловатое согласие Игораши, в получении которого он и так был уверен. — Слишком поздно, я уже всё решила. О твёрдом решении речи и не шло, просто Мико боялась. Несмотря на то, что ещё недавно она сама вызвалась служить в Анбу, это оказывало на нее сильное давление, ведь ниндзя, уже занимающие там места, действительно внушали страх. К тому же, корень отличался от Анбу, которых держал под взором хокаге, по слухам, там было намного сложнее ввиду строгих порядков. — Может, заключим сделку? Зарывать такой талант в землю бессмысленно, — мужчина обернулся на девушку через плечо, но заметил только её медленно удаляющийся силуэт. — Найдите кого-нибудь другого. В деревне ещё уйма ниндзя, чьи способности в разы превосходят мои, — уйти далеко Мико не успела, она и не спешила, прекрасно понимая, что это, в любом случае, не послужит концом их разговора. — Так просто отказываться от мечты? Твой отец был бы разочарован. Данзо прекрасно понимал на какие рычаги ему нужно надавить, чтобы заставить девчонку проявить большую заинтересованность, нежели сейчас. — Откуда вам знать, — Мико остановилась и обернулась на Данзо. Слушать про отца было занятием не из любимых, но интерес всегда пробирал до костей, заставляя отложить все дела, как только она улавливала минимальное упоминание о нем. Мужчина ликовал. Он был заядлым нарциссом, а когда его догадки оказывались верными, он без стыда начинал страдать от самолюбования. Данзо подошёл к Мико предельно близко, ровняясь с ней плечами. — Мы с Дайске были довольно близки, когда он был жив. Я мог мы рассказать тебе подробнее, но раз уж ты отказываешься от всех моих предложений, думаю, и это будет тебе неинтересно. — Подождите, — как только Данзо начал уходить в сторону леса, на Мико обрушилась осознание, больно ударившее по затылку. Ведь, вряд ли ей когда-нибудь ещё выпадет такой шанс? — Что за сделка? — Условия абсолютно равные. Тебе лишь нужно будет стать человеком, заслуживающим мое доверие, а я, в свою очередь, раскрою весь твой потенциал, скрывающийся глубоко внутри, после чего, поверь мне, люди признают твою силу, к тому же, обещаю рассказать тебе всю правду о твоём отце, как только увижу, что ты готова к этому. — Человеком, заслуживающим ваше доверие? — Да. Я хочу видеть тебя в роли шиноби, способной занять место главы корня Анбу, после моей смерти. — Я согласна. Резкое жжение на языке заставило девушку окончательно очнуться. И теперь вокруг красовался не прежний, ставший вдруг ненавистным, лес, а собственная комната. — Сон? Осознание заставило зажмуриться пуще прежнего, дабы до конца проснуться и отделить выдумки от реальности. Перед глазами все будто ходуном ходило. В спальне было темно, единственным освещением сейчас служил уличный фонарь, свет из которого бился прямо в окно, все же не давая при этом, какого-либо видимого результата. Противное ощущение не сходило с языка, заставив девушку неохотно встать с кровати и пройти к зеркалу. проклятая печать. Вполне ожидаемо от Данзо Шимуры, без разрешения забравшегося в покои сознания девушки. Повинуясь вдруг нахлынувшему, внутреннему порыву, Мико схватила со спинки стула висящий рюкзак и, оглядев комнату, сгребла туда все, необходимые на первое время, вещи. Она прекрасно понимала, что происходит. Точно так же, как и понимала то, что домой больше не вернётся, не сможет, стоит ей только сейчас перейти его порог. — Мико? — шёпот словно из ниоткуда. Девушка обернулась. В дверном проёме стоял её десятилетний брат, держа в одной руке мягкую игрушку, волочащуюся о пол. В повисшей тишине раздавался только стук пульса в висках, но вряд ли мальчик слышал его. — С завтрашнего дня вернись в академию, — эти слова были произнесены как-то неестественно безразлично в заставшей их обстановке. Мальчишка явно не ожидал услышать этого, но возразить не успел. По-видимому, Мико куда-то спешила и решила не давать маленькому Коджи времени на ответ. — Обещаю, это будет моей последней просьбой, — Игораши подошла ближе к брату, опустившись перед ним на корточки, дабы смотреть в глаза. К тому же, не хотелось разбудить мать чересчур громким голосом, ведь та бы разбушевалась, увидев, что Мико уходит в такой поздний час. — И ещё, просто на будущее: не иди на поводу у матери, чаще думай своей головой. Люди будут пытаться приструнить тебя, но если ты знаешь ради чего стараешься, ничто не сможет сломить тебя и тогда ты добьёшься всего, что пожелаешь. Ясно? — в ответ он лишь легко кивнул и, кажется, попытался улыбнуться, но напавшая вдруг грусть перебарывала желание оставаться всегда доброжелательным к старшей сестре. Девушка быстро проскользнула мимо брата, спустилась на первый этаж и обернулась на мальчишку, провожающего еёвзглядом. — Ты не вернёшься? — Вернусь, не беспокойся об этом. — Даже если ты решишь не возвращаться, я все равно буду любить тебя. Она не вернётся, просто уж слишком сильно не любила прощаться, настолько, что предпочитала не делать этого вовсе, так что в ответ на сказанные братом слова последовал лишь щелчок закрывшейся входной двери. Мико отлично знала где находится главный штаб Анбу, да и дорога до него была ей знакома, так что она сразу же направилась туда. Здание штаба отличалось от других, близлежащих к нему. Оно имело впечатляющие размеры, к тому же, для него отводился большой земельный участок, на котором так же располагались тренировочные поля и закрытые площадки для сражений. В нём находилась большая часть всего оружия Конохи, ценные бумаги и редкие материалы, найденные во время выполнения миссий S-ранга. В полуночном мраке детали здания практически не удаётся разглядеть, но опознать его помогают маленькие редкие окна, в которых горит свет. Вот она — её цель нахождения здесь, смотрит с выделяющегося из всего здания балкона сверху вниз и лёгким, почти незаметным кивком головы, указывает Игораши пройти в его кабинет, сразу же после того, как сам скрывается в глубине комнаты. Долго ждать не приходится, поздняя гостья воспользовалась техникой перемещения, сразу же оказавшись в, заждавшемся её, месте. — Знаете, господин глава организации, больше всего мне не нравится, когда пытаются залезть мне в голову, — мужчина, на удивление, вздрагивает. голос Мико показался ему слишком громким и внезапным в давно устоявшейся в кабинете тишине. — Твоё подсознание было не против, раз осуществление этого было столь лёгкой задачей, —Данзо присаживается за стол и всё это начинает напоминать девушке еще недавнюю сцену с хокаге в ассоциации, но сейчас, в ответ, она садится в кресло напротив, скрещивая ноги. — У меня на языке. — Проклятая печать. У каждого моего работника есть такая. Обычная мера безопасности против утечки ценной информации. — Но я ведь даже ничего не подписывала. Этот факт действительно возмущал Мико, к тому же, она решила больше не изображать уважение, ссылаясь лишь на хорошее воспитание. Мужчина в ответ лишь пожал плечами. Данзо играл по своим правилам и соблюдать чужие не планировал, как, собственно, и Игораши. — О каких способностях вы всё это время говорили? — интерес пожирал Мико изнутри, она требовала от Данзо чётких ответов, которых он все ещё девушке не давал. — Клан Игораши столетия считался одним из верховных. Ты обладаешь силой, неподвласной остальным. Я единственный, кто может помочь тебе раскрыть ее. Девушка вздохнула и облокотилась на спинку кресла. Довольно распространённые слова, не имеющие никакого смысла. Мико слышала их ещё со времён академии, совершенно не понимая, почему после них не следует рассказ о тех самых хваленых силах. — Портреты хокаге? Довольно символично. Говорят, вы хотели свергнуть третьего, — с усмешкой произнесла Игораши, после того, как начала без стеснения рассматривать обстановку в кабинете. — Злые языки. С людьми в наше время ничего не поделаешь. — Слухам всегда есть откуда взяться, я вас понимаю, — кивок в сторону Данзо и, расплывшаяся по лицу, ухмылка, по всей видимости, были лишними, сильно разозлив его. Мужчина ударил по столу кулаком и повысил голос: — Я один из великих старейшин! Думаешь, мне сдался жалкий пост хокаге? Но такая реакция ничуть не удивила Мико, наоборот, девушка смогла удостовериться в упомянутых ею слухах. — Очевидно, вы уже давно перешагнули эту ступень иерархии, — Мико улыбнулась, но ее глаза значительно похолодели. — Тебе выдадут форму завтра утром. С этого момента ты будешь проживать в корпусе, так что у тебя ещё есть время попрощаться с близкими, — эти слова звучали контрастнее обычного, после того, как стены комнаты содраглись от крика. — Не нужно, мы расстались на довольно лаконичной ноте, этого будет достаточно. — Хорошее начало. — Безусловно.