mon seul amour

Тяжелый матч против Джека закончился пару дней назад. Все это время изобретателя не допускали до состязаний, потому что по заключению доктора Дайер, «чтобы раны зажили, нужен покой», хотя исходя из убеждений самого Бальзы, «ничего серьезного в полученных им повреждениях не было». Несмотря на разногласия, парень всё же согласился пропустить несколько матчей и, вдобавок, ежедневно «показываться» доктору. — Что ж ты в меня так вцепилась, Эмили? - повернувшись оголенной спиной к девушке, возмущался Лука, - это просто рана! Что-то я не помню, чтобы ты с кем-то ещё так… Доктор, оставив вопрос без ответа, невозмутимо принялась менять повязку, плотно прилегавшую к ране. — А может…, - драматично протянул Бальза, - Эмили, неужели я тебе симпатичен? Услышав такое смелое предположение, девушка лишь ядовито усмехнулась, не сказав ни слова. Она считала, что изобретатель, имевший своеобразное чувство юмора, просто так шутит. — В таком случае, я лучше скажу сразу, дабы не давать никому ложных надежд: ты прости, Эмили, но нам не быть вместе! - продолжил свой монолог парень, - ты можешь меня выставить за дверь, можешь вовсе не говорить со мной первое время, если тебе будет так проще справиться со своими чувствами… Эта пламенная речь заставила Дайер по-настоящему рассмеяться: теперь было предельно ясно, что Бальза был серьезен. — Дорогуша, меня никто не интересует, - легонько хлопнув смутившегося изобретателя по спине, отчего тот съежился, наконец заговорила она, - совсем. Лука неловко усмехнулся, почесав затылок. Его уши заметно покраснели. Было видно, что парень всеми силами старается сделать ситуацию менее неловкой. — Но зачем тогда? - с наигранной непринужденностью спросил он. — Я помню, как ты пришел в поместье с телесными повреждениями запущенными до такой степени, что на некоторых ранах выступал гной, - ответила Эмили, - боюсь представить, что было бы, если бы ты и свою спину довел до такого состояния. Ты бы не смог совершать даже базовых движений. А без тебя мне пришлось бы туго. Ты очень помогаешь с машинками во время матчей. — Ах, вот оно что, - устало улыбнувшись, заговорил Бальза, - ну, ты права. Доктор кивнула: — Ты можешь одеваться. Надев робу, Лука поблагодарил Эмили, а затем вышел в коридор. Повязка давила на грудную клетку, поэтому изобретатель потянулся, после чего с размаху вытянул правую руку вверх, а левую противоходом запустил вниз. — Тц! - раздался чей-то раздраженный голос. Бальза почувствовал, что коснулся чего-то локтем. Он обернулся на звук. Перед ним стоял никто иной, как художник, прижимавший обе ладони к левому глазу. — Следи за своими локтями, - сквозь зубы процедил Эдгар. — Прости…, - заговорил было Лука, но Вальден бесцеремонно перебил его. — Слушай, мне вообще на это все равно, - снова вступил художник. Парень звучал несколько отстраненно, но, кажется, далеко не так равнодушно, как ему хотелось бы. — Что ты вообще здесь делаешь? Ты ранен? - растерянно спросил изобретатель. — О Господи! - прошипел Эдгар, резко схватив изобретателя за запястье и потянув за собой. Совсем потеряв суть происходящего, Лука поплелся за художником. Вальден вел его вдоль безлюдного коридора, в незнакомое парню крыло. К своему стыду, Бальза так и не удосужился пройтись через все поместье. Проводник совсем не оборачивался и не замедлял шага, из-за чего изобретателю пришлось идти вдвое быстрее, чем обычно. — Ох, - облегченно выдохнул он, когда Эдгар наконец-то остановился, - а где мы? — Неужели тебе это так важно?, - возмутился художник, - ну, предположим, мы в пристройке на втором этаже. — А зачем мы в этой пристройке? - нахмурившись, переспросил изобретатель. — Ты серьезно не понимаешь? - сморщившись, ответил блондин. Лука лишь покачал головой. Пусть он и был исключительно умен, но природная наивность зачастую мешала парню понимать особо тонкие намеки. — Агх! - выдохнул Вальден, - сколько это может продолжаться? Ты правда думаешь, что можешь вести себя таким образом? Это низость! Я давно догадался! Ты заставляешь меня… сомневаться. Сомневаться и ждать больше срока. Речь художника произвела на Бальзу неизгладимое впечатление: теперь он абсолютно точно знал, что не понимает совсем ничего. Точнее, была одна мысль, что частенько закрадывалась изобретателю в голову, но последний всячески отвергал ее по ряду причин: во-первых, художник был явно холоден к нему, и о взаимности не могло идти и речи, а во-вторых, даже если и допустить эту ничтожную мысль, то мог бы Лука любить кого-то так же, как полюбил то великое изобретение, ради которого продолжает это нелегкий путь? Или это самообман? Шумно выдохнув, Эдгар взглянул собеседнику прямо в глаза, а затем продолжил: — Я уверен, что не ошибся. Так в чем же дело? Может тебе просто не хватает смелости, mon sauveur?* В этот раз голос художника звучал непривычно: мелодично и мягко. На его лице появилась легкая, едва уловимая улыбка. Лука не мог поверить своим ушам. Его глаза округлились, а губы дрогнули. Сейчас он был полностью уверен в достоверности той предательской, одновременно сладкой и ненавистной мысли. Но как действовать дальше? Чего этим хотел добиться Вальден? Нельзя было медлить. Вопреки здравому смыслу, решение уже было принято еще задолго до того, как Бальза успел подумать об этом. Руки будто сами потянулись к художнику, обвиваясь вокруг его изящной талии. — Ох, так ты все-таки понял, - совсем тихо, с каким-то необыкновенным наслаждением проговорил Эдгар, закидывая руки на плечи собеседника, - и да, я благодарен, что ты столь безрассудно спас меня. По спине Луки пробежали мурашки. Его щеки горели, а взгляд застыл на розовых губах прекрасного юноши. — Смелее! Смелее! - легонько дотронувшись до щеки изобретателя холодными пальцами, нетерпеливо зашептал Вальден. Словно под гипнозом, Бальза потянулся к губам художника. Он не отдавал себе отчета о своих действиях. Эдгар, в свою очередь, едва приоткрыв глаза, крепко сжал ягодицу изобретателя свободной рукой. «Заключенный» вздрогнул, но не отстранился: он по-настоящему наслаждался этим поцелуем. Железная цепь вскоре начала давить на основание шеи блондина, что заставило того просунуть под нее руку и немного оттолкнуть напарника. Не желая оставлять этих губ, через силу, изобретатель все-таки сделал шаг назад. Художник представился перед ним в совершенно новом свете: такой соблазнительный и настойчивый, словно змей искуситель. Да, он все еще был несколько капризен, но это был уже совсем «другой» Эдгар. — Ты отъявленный гомосексуалист, Лука, - с ядовитой усмешкой заметил Вальден, - и ты совершенно не умеешь скрывать своих симпатий. — Кто? Я еще и отъявленный? - проигнорировав последнюю фразу, саркастично переспросил парень, а затем повернулся к блондину спиной и указал на «пострадавшую» ягодицу. Эдгар как-то уж очень неловко рассмеялся, в некоторой степени виновато смотря на изобретателя. Его щеки покрыл слабый румянец. Художник показался Бальзе настолько очаровательным в этот момент, что он даже прикрыл рот рукой от смущения. Вальден, поймав взгляд изобретателя, тут же осекся. Повисла неловкая пауза. — Может прогуляемся? - наконец выпалил Лука, галантно подавая блондину руку. Тот молча протянул руку в ответ. — Значит, идем в сад, - радостно объявил Бальза и, осторожно, чтобы не причинить боли, сжал руку художника и двинулся в сторону выхода из здания.