Чего ей еще надо

Машинка жужжит, и больно скорее от звука, чем от иглы. Быстрыми штрихами она вбивает чернила под зудящую кожу, чтобы оставить там навсегда. «Что вам набить?». «Вот, волну, если можно». Она лежит и смотрит в зеркальный потолок. Немного стыдно рассматривать себя, поэтому взгляд направлен куда-то в сторону: мечется между мастером и следующим клиентом. Пленка пристает к зудящей коже. Безумно хочется потрогать. Одергиваешь себя, киваешь мастеру. «Менять каждые три часа, накладывать мазь. Не пейте сегодня». Она выходит под палящее солнце и прикрывает экран телефона рукой, чтобы увидеть сообщение «Зайдешь ко мне?». В магазине куча народу. Кто-то закупается перед выходными, а кто-то делает вид, чтобы подольше постоять под кондиционером. На полках нет ничего интересного, она наклоняется за бутылкой вина, и взгляд падает на черное пятно на ноге. Завтра должно быть лучше. Завтра всегда должно быть лучше, чем сегодня. У него дома пахнет стиральным порошком. Он что-то мешает на сковороде, добавляет специи, спрашивает, не голодна ли она. А ее тошнит, и она не может понять почему. Скорее всего поднялась температура из-за татуировки. Она не сбегает, нет. Извиняющее «я уже договорилась», и быстрое «пока», чтобы он не успел ничего понять. Вино не спасло от неловкости, лишь повысило температуру, и ощущения стали как в бреду. Нормальный парень, только скромный немного. Чего ей еще надо, непонятно. Музыка оглушающая. Текила прокатывается по пищеводу, а кажется, что до кончиков пальцев. Спасибо, уже можно без лимона. Одна сигарета за другой, и везде туман, туман… Столько людей вокруг, и все такие улыбчивые, такие молодые. Наваливаешься на подругу, видишь ее глаза, кричащие «Вот это и есть счастье!». И соглашаешься на все сто. Она стоит, опершись о стену, потому что Земля сегодня ночью крутится особенно быстро. Кто-то предлагает сигарету, кивок, столкновение взглядов. «Мы, кажется, не знакомы?». «А зря». И когда тот, от которого она сбежала только днём, напоминает о себе сообщением, она отключает телефон и смеется, чувствуя руки на своей талии. Молодость глупа, спишем на это. Потом объятия с унитазом, клятвенные обещания себе «больше никогда», поездка на такси домой с открытыми окнами и напряженным водителем, успешный путь до кровати, упавший по дороге только один стул, и темнота. Утром, сквозь сон, «закрой шторы» и тихое «угу». В обед «давай притворимся, что это не было» и громкий хлопок дверью. Она стоит под душем, и черная краска стекает в водосток. Ей хочется думать, что это из нее вымывается все то грязное и стыдное, что было внутри. Если это так, то она начнет заново. Завтра. Завтра должно быть лучше. Завтра всегда должно быть лучше, чем сегодня.