всё будет хорошо

      дождь шумно стучит по широкому промасленному зонту, по поверхности озера и по деревянному причалу. вода в озере давно уже намочила края бирюзово-белого ханьфу, обладательница которого беспечно свесила ноги с причала, не боясь ни дождя, ни костяных рыб, угрожающе снующих туда-сюда.       сзади слышны шаги, но ши цинсюань даже не шевелится, чтобы узнать кто к ней идёт. — цинсюань, ты промокнешь и простудишься. — мин-цзе, тебе не о чем переживать, я богиня, — нежно улыбается девушка, делая вид, что говорит чистую правду. но каждое её слово — ложь.       это не мин и. принимать заботу от хэ сюань приятно, ведь брата больше нет. духовных сил тоже не осталось, никакая она не богиня. — не зови меня так, прошу, — чувство вины бьёт в самое сердце.       хэ сюань понимает, что перешла границы, действуя сгоряча. месть свершилась, когда настоящий виновник лишился головы, но ши цинсюань не была замешана. эта светлая, счастливая девочка с лучезарной улыбкой ничего не знала и не должна была оказаться здесь — в самом низу, по другую сторону черной водной глади.       но ши цинсюань будто была готова нести наказание и даже не пыталась сбежать, хотя могла. было достаточно сказать «я хочу уйти» и она свободна, ни одной её просьбе не будет отказано. хэ сюань просто не позволит себе сказать «нет».       однако она просто сидела и глядела в чёрные воды целыми днями, будто надеясь найти там что-то такое, о чём с былым запалом и вдохновением побежит рассказывать мин и, получая в ответ только кивок и незаинтересованный взгляд. — присядь рядом, мин-цзе, — она словно игнорирует слова хэ сюань, но ей не до этого — ши цинсюань никогда раньше не приглашала её посидеть рядом.       она покорно делает пару шагов вперёд и садится рядом. мокрый рукав задевает всё ещё сухое запястье ши цинсюань и хэ сюань шёпотом извиняется. — представь, как же удачно вышло, что ты оказалась рядом на небесах, — улыбается ши цинсюань, а черновод готова выть в голос. нет, не удачно. — ты так много раз отталкивала меня, а я всё равно от тебя не отставала. тебе не пришлось искать меня, я всё сделала за тебя.       сейчас хэ сюань больше всего на свете хочет вернуть времена, когда эта несносная богиня ветра звала её выпить или спуститься в мир людей, тащила знакомиться с другими небожителями и, как только что-то шло не так, бежала к брату. времена до того, как она лишила её сил и на запястье появилась проклятая канга. — ты так нравилась мне, мин-цзе, это меня и погубило. — умоляю, ши цинсюань, не называй меня так, — хэ сюань не удерживается и дрожащим голосом просит снова. — это была ложь, понимаешь? не было никакой мин и! не было никогда!       как назло, капли дождя прекращают бить с такой силой и теперь последние слова будто висят в воздухе, дожидаясь пока ши цинсюань хоть что-то ответит. но она молчит и молчит, думая о чем-то, и вдруг… смеётся. не как человек, выливший уже все слезы и не способный на другие эмоции, а радостно, будто над ребенком, сказавшим что-то глупое. — какая разница, чьё у тебя имя? ты — это всё ещё ты. мне нравишься именно ты, хэ сюань. даже с новым обликом ты совсем не поменялась.       мурашки пробегают по спине хэ сюань, но это невероятное ощущение быстро проходит, когда стихает смех. на смену приходит вина.       ши цинсюань не должна чувствовать это. она должна ненавидеть всем сердцем. её свергли с небес, лишили духовных сил, убили единственную поддержку, разрушили красивый мир, где она жила всё это время так безмятежно.       а ещё она может жить тут как принцесса, как императрица, если захочет. она готова поклоняться ей, жечь благовония каждый день, возносить молитвы, только вот смысла в этом больше нет.       почему она всё ещё здесь? почему она всё ещё ведёт себя как пленница? — ветерок, пожалуйста, не надо, — хэ сюань, кажется, сходит с ума. — давно ты меня так не звала.       чужая голова мягко опускается на плечо, скрытое под черными одеждами. хэ сюань вздрагивает и шепчет: — я попала под дождь и…— но мгновенно оказывается перебита. — прости меня, хэ-цзе.       это не первый раз, когда она извиняется, но каждый раз сердце, которому не надо даже биться, взрывается на миллиарды кусочков.       хэ сюань, в противовес своим чувствам, позволяет себе медленно завести руку за спину богини и бережно обнять её, заключив в кольцо рук. — ветерок… — мы могли бы продолжить жить как подруги. хотя я не отказалась бы стать твоей женой, — неясно, было это сказано в шутку или всерьёз, но она издаёт смущённый смешок. — всё будет хорошо, — шепчет черновод.       этой ночью ши цинсюань приходит к хэ сюань и прижимается к ней всем телом, слушая всхлипы и непрекращающиеся извинения. под эти звуки она и засыпает.       на следующий день, богиня с поломанными ногами просыпается у ближайшего города.       се ляню, которого она встретит через время, она, конечно, скажет, что кое-как сбежала, но теперь до конца её короткой жизни сон не будет приходить без милого образа демонессы, шепчущей несвязные речи, среди которых ши цинсюань точно слышит «всё будет хорошо». но ничего хорошо уже не будет.