Яо-гай

Вечером в особняк ордена Хуаньюе в столице, где как раз квартировал приехавший из Сюанду Шэнь Цяо, явился посланник министра Мэн Ин, Пин Линн. Он принёс Главе Секты подарок от Мэн Ина – коробочку с шафраном и просил аудиенции. Слуги тотчас накрыли стол в кабинете Янь Уши. Глава Секты Янь предложил и Шэнь Цяо присоединиться к их трапезе и беседе, но тот вежливо, но твёрдо отказался. Во-первых, Янь Уши в таком случае больше внимания уделял бы Шэнь Цяо, чем гостю, норовя то покормить его с палочек, то подержать за руку, а то и залезть ладонью под ханьфу. И не то чтобы это повлияло на разговор – цепкий ум Янь Уши всё равно уловил бы и слова Пин Линна, и часто недоступный Шэнь Цяо скрытый второй смысл, но при этом поставил бы и Шэнь Цяо, и посла в крайне неловкое положение. Во-вторых, Шэнь Цяо приехал в Столицу по делам, весь день пробыл в императорском дворце и даже более часа беседовал с самим Императором – а потому очень устал от разговоров и хотел провести остаток вечера в уединении. Потому, уверив Янь Уши, что он не будет скучать в одиночестве, Шэнь Цяо вернулся в свою комнату – которая уже давно перестала быть гостевой и стала его личной – и достал заранее припасенный свиток «Тысяча яо-гай Южной Чжоу». В секте Хуаньюэ была обширная библиотека, которую Яньмей сумел сохранить даже в то время, когда Янь Уши был в долгой медитации, а после возвращения Глава секты приложил немало сил, чтобы пополнить её другими подходящими книгами. Шэнь Цяо хотел однажды собрать в Сюаньду подобную библиотеку, ну а пока выбрал свиток, написанный на хорошей, плотной бумаге, зажёг лампу, сел поудобнее и принялся вдумчиво читать. …В лесах Южной Чжоу обитает яо-гай-оборотень. Изначально он человек, но способен обращаться в ужасающего монстра, который наводит страх на округу. Его рост достигает десяти чи, на голове – лохматые космы, нрав свирепый. Он убивает без разбора, проливает кровь ради крови, а, насытившись, вновь становится человеком… Из окна пахло теплой летней ночью, громко стрекотал сверчок. Когда Шэнь Цяо омыл тело, надел ночные одежды и сел в медитацию, из широкого окна кабинета Янь Уши всё ещё падал свет. Утром Шэнь Цяо поднялся довольно рано, во внутреннем дворе поместья провёл тренировку – заодно научив кое-чему молодых учеников секты – позавтракал и переоделся, собравшись посетить портного. Янь Уши остановил его на крыльце. – А-Цяо! Ты к портному? Подожди меня, я бы тоже заказал себе пару теплых ханьфу к осени. – Хорошо, Глава секты Янь, – кивнул Шэнь Цяо и вышел во двор, любуясь разбитым цветником. На пороге появился слуга-посыльный, совсем ещё юный, за ним вновь вышел Янь Уши, держа в руках большую, богато украшенную резьбой шкатулку. – Передай это министру Мэн Ину. Скажи, подарок от главы секты Хуаньюэ, в благодарность за пряности. Давай, пошевеливайся! Янь Уши вновь скрылся в доме. Посыльный, который, кажется, впервые разговаривал с самим главой секты, засуетился, развернулся, бросился бежать к министру и споткнулся о порог. Шкатулка полетела на землю, крышка распахнулась – и к ногами Шэнь Цяо выкатилась отрубленная голова вчерашнего посланника Пин Линна. Посыльный побледнел и провалился в обморок, во двор вбежал Шэньян, поднял шкатулку, поднял из-под ног Шэнь Цяо голову: – Извините, Шэнь-даоджан! Положил голову обратно в шкатулку, закрыл, осмотрел её на предмет царапин, довольно кивнул и позвал: – Лю Цинминь! Иди скорей сюда, есть поручение! Посыльный зашевелился. Шэнь Цяо отошёл в сторону. Голова подействовала на него удручающе. Ещё вчера он видел Пин Линна живым, и вот теперь на него посмотрели его мертвые, остекленевшие глаза. По пути к портному Шэнь Цяо старался не разговаривать с Янь Уши, удрученный увиденным. Не то чтобы его пугала смерть и расчлененные тела – он не раз видел и то, и другое, и не раз убивал сам, но это происходило в пылу сражения, с равным противником. И не в месте, которое Шэнь Цяо по наивности едва ли не называл своим домом. Пока хозяйка Мао Дацуй увела Янь Уши подбирать роскошную ткань на осеннее ханьфу, Шэнь Цяо остался общаться с работницами её мастерской. С поддержкой Императора Сюаньду не нуждался в деньгах, а потому Шэнь Цяо мог позволить себе заказывать одежду для себя и учеников в подобных дорогих местах. Ткани, которые он выбирал, не были вычурными, но они были добротными, немаркими, легко отстирывались и выдерживали даже серьёзные тренировки учеников, не рвясь и не истираясь. – Вот мерки, – передал Шэнь Цяо листик с записями. Ученики росли быстро, всего-то несколько месяцев прошло – а предыдущая одежда была уже им мала. Пока выбрали ткань для всех учеников, учениц и для самого Шэнь Цяо, пока пересчитывали оставленный залог, вернулся Янь Уши, и можно было возвращаться обратно. Но едва они прошли несколько кварталов, как раздался крик «Держи вора!» и под ноги им упал немолодой мужчина, прижимающий к себе тяжелый, туго набитый мешок. Подбежали стражники, не позволяя мужчине подняться. – Что он сделал? – взволнованно поинтересовался Шэнь Цяо. Мужчину вздернули на ноги, с силой вырвали мешок из его рук. Тот, со свезенными в кровь руками, едва держащийся на ногах, выглядел беспомощным, и Шэнь Цяо стало его жаль. Один из стражников, командовавший остальными, хмуро посмотрел на Шэнь Цяо, затем на Янь Уши, по-видимому, узнал, и сиплым голосом ответил: – Этот… – стражник проглотил несколько слов, и, не найдясь, выпалил: – почтенный украл мешок риса из склада, что рядом с площадью Поздних хризантем! Янь Уши нехорошо поднял бровь. – Я… я упал с крыши, и теперь спина не даёт мне работать…– забормотал мужчина, съежившись и втянув голову в плечи. – Моя семья голодает! Я не хотел… я просто хотел дать им еды… – Украл рис со склада у площади? – тихо спросил Янь Уши. Мужчина затрясся от ужаса. Он выглядел жалко и затравленно. – Глава секты Янь, – произнёс Шэнь Цяо. – Этот почтенный оказался в затруднительном положении. Может быть, нам стоит вмешаться? – Пожалуй, – кивнул Янь Уши и презрительно посмотрел на мужчину: – Ты знаешь, какое наказание ожидает тебя за кражу? Тот мелко затрясся так, что даже губы его задрожали, и отрицательно замотал головой. Стражники, напуганные грозным видом Янь Уши, занервничали. Глава секты Хуаньюэ поднял руку и сделал почти незаметный жест кистью. Из развороченной груди несчастного мужчины брызнула кровь, смешиваясь с дорожной пылью и окропляя всех присутствующих. Янь Уши недовольно посмотрел на испорченные сапоги. Шэнь Цяо, застыв, наблюдал, как по подолу его ханьфу расплываются алые пятна. Он медленно поднял взгляд на раздраженного Янь Уши. – Монстр! – громко произнёс он. – Оборотень яо-гай! И бросился в сторону радужным шагом. Его трясло. Янь Уши бросился было следом за ним, но его лёгкий шаг никогда не мог сравниться с радужной поступью Сюаньду. Шэнь Цяо остановился, только когда оказался в другой части города. Привалился к стене, пытаясь унять колотящееся сердце. Что ж, он и вправду забыл, с кем связался. Глава демонической, не знающий жалости и не ставящий ни во что человеческую жизнь. Монстр в обличье человека. Яо-гай, который будет лить кровь, пока не насытится. Шэнь Цяо было больно и гадко – от Янь Уши и от себя, и тоскливо от смерти, произошедшей на его глазах, которую он не смог предотвратить. Он осторожно присел на бамбуковую лавочку, обхватил себя руками за плечи, как будто это могло облегчить боль в груди. Янь Уши нашел его там же – на тихой неприметной улочке, где почти никто не ходил. Остановился прямо перед ним, недовольный и рассерженный. – Глава секты Янь, – проговорил Шэнь Цяо, отвернувшись, – Пожалуйста, уйдите. Янь Уши не ответил, а вместо это рывком поднял Шэнь Цяо за грудки. Бросил к стене, зажал, нависнув сверху. Спросил, почти прорычал: – Как ты меня назвал? Монстр? Да, я монстр, если ты ещё не заметил! Ты опять смотришь, но ничего не видишь, А-Цяо! Как ты ещё предлагаешь держать в узде государство? Министр Мэн Ин решил собрать заговор против Императора. Ты думаешь, пошли я ему письмо с отказом, он затрясётся и исправится? – Янь Уши прищурился. – А теперь у него сутки, чтобы покинуть страну и больше никогда не показываться мне на глаза. А этот воришка… Ты хотя бы представляешь, А-Цяо, какое зерно хранится на складе у площади? Зерно для будущих посевов! – он несильно приложил Шэнь Цяо о стену спиной и продолжил, тихо, хрипло и страшно. – Никто не смеет касаться этих запасов, иначе нам нечего будет сеять весной. Шэнь Цяо, ни капли не страшась, прямо посмотрел в глаза Янь Уши: – Его семья голодает. Он пошёл на это без злого умысла. – И что, мне следовало простить ему все грехи? Я не буддийский монах! – он снова вздернул его вверх, так, что ноги Шэнь Цяо оторвались от земли. В голосе клокотала ярость. – Есть закон Императора, и он един для всех. И за кражу зерна на посев назначена смерть. Если сделать послабление для одного – то почему бы не сделать послабление для второго, для третьего? Начнётся хаос, законы не будут исполняться, империя разрушится! Пусть скажет спасибо, что он умер быстро, а не был казнён четвертованием! Янь Уши отпустил Шэнь Цяо, развернулся и принялся вышагивать перед ним: – Когда ты управляешь страной, ты должен забыть о морали. Благо для всех никогда не будет благом для каждого, пора бы тебе уже это понять, А-Цяо. Да, я стал монстром. Чтобы защитить страну от других монстров: коррупции, беззакония, гражданской войны. И чтобы таким, как ты, никогда не приходилось пачкать ручки! Янь Уши развернулся и исчез, шагнув лёгким шагом. Шэнь Цяо привалился к стене. Его прозрачный взгляд блуждал где-то далеко отсюда. Шэнь посидел на этой лавочке весь день, до самого вечера. Иногда мимо него проходили люди, доносились обрывки разговоров: – …никак не могли построить канал, всё разворовывали! – рассказывал жилистый, бронзовый от солнца крестьянин. – Пока всех чинуш не вздёрнули на городской стене, и они там дня три провисели, пока совсем не развонялись! Так сразу всё построили, уже вон, весной рис посадили, первый урожай сняли недавно… – …мы раньше думали, что куда нам ещё один рот в семью, – рассказывала подруге женщина, поглаживая округлившийся живот. – А потом построили новый тракт, торговля пошла бойчее, и мы решили, что нам нужен ещё один сыночек или дочечка… – …дочку у неё снасильничали. Раньше бы только соседи пальцем показывали, а теперь негодяя притащили и пытали калёным железом… – …пригласили читать лекции самого Цзин Бинжуна! Даже лекари с дипломом приходят, слушают... Когда солнце начало клониться к закату, Шэнь Цяо поднялся на ноги и направился в сторону особняка секты Хуаньюэ. Там все так же было людно и суетно. Шэнь Цяо отыскал Яньмея, заваленного какими-то бумагами, попросил: – Мне нужно узнать некоторую информацию о мужчине, который сегодня днём украл рис, и которого убил глава секты Янь. Нужно узнать, кто он, и отыскать его семью… Яньмей коротко кивнул: – Хорошо, Шэнь-даоджан. По-хорошему, Шэнь Цяо не имел права приказывать старшему ученику Янь Уши, но Яньмей никогда не отказывал ему в его просьбах. Вот и теперь он пообещал, что всё сделает в кратчайшие сроки, и тут же приказал позвать одного из своих информаторов. Шэнь Цяо поблагодарил и направился в кабинет Янь Уши. Тот, развалившись, читал какой-то свиток со знаком императорского дворца. Увидев Шэнь Цяо, он отложил бумаги в сторону и поднялся из-за стола. – А-Цяо. Шэнь Цяо подошёл к нему ближе и остановился: – Я попросил Яньмея разыскать семью убитого. Посмотрим, что сможет сделать для них гора Сюаньду. Янь Уши усмехнулся, сделал шаг вперёд. – Глава секты Янь, – тихо произнёс Шэнь Цяо. – Я был не прав сегодня. Приношу свои извинения. Страна при нынешнем Императоре, действительно, становится сильнее. Он опустил голову. Янь Уши шагнул к нему, обнял. Шэнь Цяо почувствовал под щекой шероховатость вышивки на его ханьфу. – Такие, как я, существуют для того, чтобы сохранять стабильность, – проговорил Янь Уши. Он приподнял лицо Шэнь Цяо за подбородок, откровенно любуясь им. – Потому что для милосердия и сострадания есть такие, как ты. Янь Уши наклонился, мягко целуя Шэнь Цяо, его руки медленно, но уверенно сползли тому на поясницу. Шэнь Цяо ответил на поцелуй, прикрыв глаза. Иногда даже страшный оборотень яо-гай становится обратно человеком.