Пора домой

— Пасуй, сука ебаная! Мяч пролетает перед носом Тэхена, а дыхание парня перехватывает. Если бы не сетка! Он редко был так близко к площадке, всегда смотрел откуда-нибудь издалека, ведь это не его среда. Не его люди, не его стезя. Удел Кима светить своим прекрасным ебалом и улыбаться наивным девчушкам, глазками вовремя хлопать и рот раскрывать вовремя. — Ты слепой, чмошник блять?! Мяч забивают в кольцо, игроки ликуют и даже, видимо от переполняющих эмоций, бьют друг друга по спине. — Ты сдаешь позиции, Август — Завали ебало, Арэм Небольшого роста белобрысый мальчишка скалится, рукой пот со лба утирает и дышит глубоко. Бледная кожа покраснела на коленках от частых падений, с содранного локтя подтекает перемешанная с грязью кровь. Киму страшно, Киму хочется ближе. Собственный брат привел его сюда, на эту дикую волну. — Да ладно вам, ребят! — с баскетбольным мячом в руках и кривой улыбкой на лице к ним подходит рыжий паренек. — Это ты поздно пришел, Мон, — парень цепляет пальцами сетку и огибает круг головой. Верти он так быстрее, Ким бы поклялся, что она отвалится. — Тут такое было! Если бы не рука его… — Все нормально с моей рукой! — Но ты истекаешь кровью — Это не кровь, это… — Кетчуп? — посмеивается рыжий, пока «Август» делает ленивые попытки выбить мяч из рук друга. — Ой заткнись, Хоби. Никто из них не злится надолго, не ругается всерьез. И за порванную штанину, и за сломанный палец. Это дворовая жизнь, это жизнь уличных рэперов! Тэхен ни разу не видел их вживую, зато часто видел баттлы Намджуна с кем-либо из общей городской шайки. Ким, тот самый «RM», мастер своего дела. От него так и веет этой серьезностью, неким минимализмом, зато во время баттлов парень «зверь без привязи»: своей читкой он рвет всех и каждого, бьет в лоб и сразу. Августа он видел лишь раз на видео из ютуба — полностью его именовали «Август Ди». Мальчик не из столицы, приезжий, и он буквально отличается от других своей осторожностью. Беловолосый бьет неожиданно и кусает сильно, будто змей. Своим голосом и слогом в секунду поражает всех: Ким даже не удивится, если ему подвластно время. Третьего их друга он никогда не видел ранее. Да и не похож он ни на Намджуна, ни на Августа. Слишком… слишком… — ...Подсолнух, — подмигивает рыжий мальчик. — Да ты гонишь! — Вот говорят… в тихом омуте… Тэхен непонимающе хлопает ресницами и переводит взгляд с одного на другого. За своими размышлениями он успел целиком и полностью пропустить их разговоры, упустить суть сказанного и почувствовать себя лишним. Хотя так и есть: он лишний здесь. — А, точняк! — Намджун хватает брата под руку, притягивает к себе и указательным пальцем куда-то в щеку тыкает. — Это мой братишка! — Тот, который из Италии? Ким рассказывал о нем. Сколько они знают? Мгновенно рвется тонкая нить спокойствия: они знают куда больше, чем думал Тэхен. — Какой-то он молчаливый… Ты брешил, Мон? — Ну ты и словечки знаешь, Мин, — старший бросает короткий взгляд на Тэхена, эмоции ловит. — Он просто стесняшка сегодня — Ничего подобного! Хоби разворачивается и бросает мяч другим игрокам, пораженно руки вверх выставляет — отказ от игры. С тяжелым вздохом и раздражением Август выходит с поля за другом. Их прервали так не вовремя, а Джуна это даже не смущает. Он, как лидер их «банды», ведет их всех к скамейкам, полторашку свою жертвует уставшим парням. — Смотри, это Юнги, — Ким кивает на белобрысого змея. — Не называй это имя блять! — Да-да! Август Ди или же наш Сахарок, — Намджун закатывает глаза и наклоняется к уху Тэхена. — Старайся не звать его реальным именем, у него с ним… плохие воспоминания Младший переводит взгляд на нервного парня. Юнги тихонько заламывает пальцы, взглядом бегает по скамейке: нужного не находит и, кажется, губу изнутри закусывает, дышать будто перестает. Парень и предположить не может: с чем все это связано. — Это Чон Хосок, — рыжик машет радостно рукой на свое имя и открывает ряд ровных зубиков. — Наш младшенький. — На баттлах меня именуют Хоби — Или лошадью, — язвит «Сахарок». — Прекрати, Мин, — давит Намджун, вмиг усмиряя парня. Только после перепалки остается тяжелый след, давящий на всех, кто был рядом. Киму следовало бы быть осторожнее, Юнги не срываться по этому поводу на Хосока, тем более бить по самому больному. Парни переглядываются, молчаливо извиняются друг перед другом и мальчиком, который, кажется, и не задумывался о произошедшем. — А еще.! — продолжает Чон. — Сегодня у меня «бой» в самом «Подсолнухе»! Придешь, Тэхен? — мальчик по буквам проговаривает чужое имя, довольствуется тем, что наконец встретил этого самого-самого! Того человека, что по одним рассказам старшего влюбил в себя. Хосок каждый раз просил говорить о нем больше, хотел узнать все о Тэхене. Хотел услышать его голос вживую и увидеть «живую» эмоцию. Ким не знает того, но стал еще одним кумиром для кое-кого. Наверное, для него это не будет удивительным: каждая вторая влюбляется, каждый второй восхищается. — Он точно суицидник, раз бросил вызов ребятам оттуда — Я… — решает подать голос младший Ким. — Не особо понимаю — Подсолнух — место под солнцем в «нашем мире». И самое элитное место в городе, — качает головой Август. — А попадают туда только лучшие — Я тоже смогу! Тоже!

______

— Вы все пробовали, да ведь? — Ага, — Хосок шмыгает носом и протирает мокрые щеки. То ли от дождя, то ли от слез. Тэхен хочет верить, что это все холодные капли с неба, которые унесут с собой всю обиду этого мальчика. — Спасибо, что остался Ким присаживается рядом, притягивает чужое остывшее тело к себе в объятья, под куртку, носом в опущенную на плечо голову утыкается. Август и братец Ким не смогли остаться, да в прочем, Хоби от этого и легче. Думал, что было бы легче. С самого начала все было будто уже подготовлено, на парня из «Подсолнуха» поставили абсолютно все, а те, кто всю жизнь были на стороне веснушчатого паренька — попросту отвернулись и оставили все при себе. Он проиграл с самого начала. И свою честь, и свои деньги. Тогда то он и сказал им уйти, чтобы последние родные люди не видели его позора. Молил оставить его, выталкивал их за порог. Ведь так, он думал, будет легче. Ведь лучше не видеть жалость в родных глазах. А Тэхен остался. Скрылся среди толпы, отмазался от брата и Мина, и вышел из тени после падения «Хоби». — Я даже чертово имя проиграл, — наружу рвется хриплый, через силу прорывающийся звук, рвущий душу непривыкшего к подобным болям Тэхена. — Я ведь обещал сестренке, обещал Мимо проезжает машина, катится мусорный бак. Ким чувствует, как вздрагивает Хосок, возвращается в реальность: — Я ведь обещал Давон, что будет она сестренкой величайшего рэпера Кореи! Она даже имя себе придумала — Джиу, — парень поднимает взгляд к сверкающей в небе молнии. — А теперь что? — Пойдем, — они могут сидеть здесь вечность. — Дождь сейчас усилится, пойдем Ким тянет парня на себя, смотрит только в его потухшие глаза, не находя там ничего прежнего. Хосок разбит, Хосок уничтожен. Тэхен ведет его к выходу, к освещенным фонарным светом улицам. Он тянет его из этой пучины тьмы.

***

— Добро пожаловать… Съемная квартирка маленькая, узкая. Вещей в ней немного, фотографий вообще нет, но пахнет тут Тэхеном. В этом месте будто нет ни одной вещи старшего, и в тоже время здесь все напоминает о нем. — Знаю, она не большая, но мне нравится, — Ким ведет Хосока за собой, как там, под дождем на улице к свету, и пропускает в ванную комнатку. — Там есть гель, шампунь, ну и сам прочтешь, ага? Бери, что хочешь Удивительно, как в этом человеке совмещаются элегантность, прелестность и эстетичность с легкостью, простотой и волшебностью. Массируя голову мыльными пальцами Чон правда думает, что Тэхен — эльф, фея, маг… да кто угодно, только не реальный человек! Запах именно этого шампуня рождает его образ, со струями теплой воды стекает весь прошедший день. Хосоку будто новую пластинку поставили, будто в момент переключили на новый трек или пальцы соскочили на новый аккорд. Он выходит из душевой кабины на мягкий коврик, протирает запотевшее зеркало рукой и вглядывается в свое отражение. Новое смешанное со старым. Нет, Чон, конечно, знал, что обиды всякие он отпускает легко да настроение его меняется как по щелчку. Но чтоб настолько? Мысли бегают от одной к другой, пытаются ухватиться за ту ускользающую причину. Ответ так и вертится на кончике языка. — Хоби, я оставлю вещи перед дверью, хорошо? Ким Тэхен. Хосок замирает, придя к осознанию. — Не… — почти истерично вскрикивает мальчик. — Не зови меня больше так! Чон понимает, что не должен был так реагировать. Понимает и сам себя стыдится. Вот сейчас старший разозлится, вышвырнет его за дверь. Хосок ведь не Мин, ему это с рук не спустят. Старшие всегда старались воспитать его по-своему: тут не хнычь, там дай сдачи, а вот здесь лучше промолчи. А мальчик что? А мальчик ничего, он старается. Да вот выходит плохо. Зато с нахождение причинно-следственной связи у него точно все хорошо было: Тэхен брат Намджуна, причем младший. И пусть Хосок не знает их разницу, но в Киме-младшем точно есть что-то от Джуна (и от родителей то вообще-то — это все их воспитание), с большей вероятностью это такое же желание видеть вокруг «взрослых» людей. Иначе ведь и быть может. Иначе ведь не бывает, чтоб было в пользу мальчика. — Прости, — голос звучит виновато, а Чона сейчас будто наружу вывернет. — Мне стоило догадаться

«Где же ты был раньше?»

Мягкое полотенце касается тела, согревает и дарит ощущение защищенности, пока Хосок смотрит на аккуратно сложенные вещи старшего перед дверью. На маленькой, старенькой табуретке, оставшийся еще после ремонта. На футболке виднеется логотип какой-то музыкальной группы, подтершийся и выцветший местами. Раз эта футболка в арсенале одевающегося по моде старшего все еще имеется, значит ли это, что она ему дорога? На нем вещица висит, Хосок слишком худой. Маленький, тощий, обгоревший. Одни ноги хороши, и то отдельно от тела. Ему не нравилось все это в себе, другим тоже, но пусть они лучше не знают всех подробностей. Покажи им, что чувствуешь, и накинуться как дикие псы. Даже крохотного кусочка не оставят, от тебя не оставят. Тэхен находится на кухне. Мальчику было крайне неловко шататься меж чужих стен, заглядывать в темные углы: будто секреты выскребает. Парень улыбается по-доброму, под столом стул ногой отодвигает: — У меня только красный Наверное про чай. Тот, который Ким разлил в две кружки. Тот, который поставил напротив себя. Хосок кивает скромно и, теребя край футболки, подходит к своему месту. Странно все это: доброта к незнакомцу, мягкая улыбка и долгий взгляд куда-то на грудь. Мальчика смущает он, ну взгляд этот. — Мои родители по молодости очень любили эту группу, а эта футболка — первый стафф их, что я приобрел на свои деньги, — парень отпивает из своей кружки, Чон цепляется за пробегающий по губам язык. Это его верх, в глаза посмотреть не может. — Я в ней и экзамены сдавал, и на работу устраивался… Счастливая она моя — Зачем ты тогда дал ее мне? — Ким мог всучить Хосоку то, что не жалко. То, что будет без труда выкинуть потом или отдать насовсем. Хотя вряд-ли тут есть хоть что-нибудь дешевое и ненужное. Это ведь так «нерационально» держать в квартире всякий хлам. — Как же? — парень, кажется, искренне удивляется. — Может она и тебе ее принесет, мм? Мальчик вновь спускается к блеклому принту, обводит пальцами буквы и краем глаза замечает очередную улыбку старшего. Что же она напоминает, на что она похожа? Если бы он знал, если бы мог ответить, внутри бы не бушевали эмоции, которые не может объяснить. В Тэхене что-то родное, теплое: с запахом вереска и с шелестом пшеницы, с терпким запахом отца и мягкостью подола платья матери. Все это было так давно, что даже воспоминания меркнут, бледнеют, выцветают. Мальчик многое помнит отрывками. Интересно, сколько пронесла с собой эта футболка: наверное, для Кима она служит неким маяком (Хосок не хочет думать о ней, как о якоре: некорректно и совсем не так). — Сколько тебе? — вопрос вылетает скорее неосознанно, Чон и не подумал бы интересоваться этим, ведь возраст не играет значение. — Ну… — Ким взгляд опускает, губу закусывает и отвечать не хочет. Вот оно его табу, задевающее что-то психологически важное для него. — Я могу не отвечать на этот вопрос? Мальчик кивает и отпивает горячей красной жидкости.

_____

Янтарный напиток разливается по организму и греет в груди. Может это и не он, Ким честно не знает, что он пил в этот вечер. Думать не хочется совершенно. Ему бы вернуться в свои восемнадцать. — С днем рождения, Ви! — к стойке подходит один из работников бара. Джексон хороший друг, всегда выручает на работе и не требует ничего взамен. Именно он помогал все это время Тэхену жить с тем бременем тайны от брата. — Двадцать четыре уже не шутки, мой дорогой — А я все еще работаю в баре ночью Намджун не знает, как сложилась жизнь его брата на самом деле. Учебу он так и не окончил, устроился проводить вечера «Живого звука» в бар, который больше напоминает ночной клуб, но хозяин продолжает стоять на том, что это место не какой-то там «блядушник». Все в правду перед носом верить не хочет. Если бы Ким мог, то несомненно бы последовал его примеру: абстрагироваться от гнетущей правды по полной. Но как не крути, он остается тем самым «Ви» — привлекательным вокалистом в баре на углу центральной улицы. Многие отвешивали ему чаевых, кто-то, независимо от пола, предлагал ему встречаться и жить чуть ли не на содержании у «недо-любовника». Конечно были и просто завороженные его пением люди, в основном молодые и непонятно как оказавшиеся в данном заведении подростки. Какая-никакая популярность, постоянная хорошая зарплата и уютная квартира: все это конечно прекрасно, но из года в год парень понимает, что здесь ему совершенно не нравится. Брат думает, что у младшего все прекрасно. Мама считает, что младшенький ищет себе подружку, оттого и возвращаться не хочет домой. Потому и радуется. А Ким попросту устал от всей этой «взрослой» жизни. каждый раз видя подростков в парке, на пляже, а после возвращаясь к своему поколению, парень жалеет, что не может также беззаботно и с хохотом любить: без букетов, обещанных обручальных колец и всяких медовых месяцев в круизе. — Слушай, Тэхен, — Джексон становится серьезнее, кажется что он вообще не примет никаких отрицаний и отговорок от парня. — Я выпрошу у директора тебе отпуск на полтора месяца и т-… — Ты с ум-.! — Киму рот ладонью закрывают и шипят: «помолчи, дай мне сказать» — И ты уедешь к родителям, — парень будто слышит мысленное восклицание друга. — Скажешь, что условно расстался со своей девушкой, вот и приехал развеяться от плохих воспоминаний того дня к ним. А ко всему еще и по родне соскучился, понял? Джексон заглядывает в полные сомнения и отрицания глаза: после столького Тэхену будет просто стыдно посмотреть в глаза родным людям, которым столько врал — работник бара понимает это. Но в этом же пьяном взоре виднеются искорки желания и надежды. — Пора домой, Ким Тэхен

_____

И где твой дом, Ким Тэхен? Говорят дом там, где тебя ждут. Ким всегда дополнял, где тебя ждет твой дорогой человек. И ему всегда хотелось верить, что вот он, за стенкой, его человек — его дом. Мать с братом же давно потеряли свою значимость. Парень пальцами по стене постукивает, глаза закрывает окончательно лишая себя зрения. Лишая возможности видеть реальность, но позволяя увидеть звезды и притвориться, что засыпает он не один. Хосок. Тэхен поворачивается к скучной стене у кровати. Все такая же обычная, с новыми обоями. А за ней, свернувшись калачиком на диване спит Чон. Почему-то парень уверен, что новый друг спит именно в таком положении, смешно прикусывая губу во сне. Или сопя. Сопя или прикусывая губу? Тэхен окончательно просыпается и встает с кровати. Он же не успокоится пока не узнает, такова его натура. Тихо наступая на пол в сторону зала Ким думает, что сам же себе пообещал, что постарается относится к жизни проще: никаких больше сожалений, вранья; только то, что правда хочет парень. И сейчас он хочет узнать правду о своих доводах. Ступни чувствуют каждую выемку на холодном полу, каждую горбинку. Он ступает осторожно, чтобы не упасть и не навести шума в кромешной темноте, а света включить страшиться. Разбудит же. Мальчик во сне постанывает, на другой бок перекатывается: всего лишь неприятный сон, от которого он ворочается, одеяло скидывает, и чуть сам не оказывается на полу. Руками Ким чувствует пробегающую по телу Чона дрожь от холода. — Правда губу… — старший разглядывает мягкие черты лица, искусанные губы, дрожащие рыжие ресницы и маленькие, если заметные на обгоревшей коже веснушки. Тэхен бы не обратил на эти мелкие крапинки внимания если бы не одна большая, самая выделяющаяся. — Сюда… Вот эта. — на щеке вырисовывается кривая, слабо похожая, но звездочка. Ему хочется камеру взять и запечатлеть этот момент.

_____

— Запечатлеем же этот последний момент моего счастья, — пес в руках хозяина поскуливает, к руке гладящей тянется. А человек сам себе говорит слезы сдерживать: ради Ентана, ради своей крохи. — Ты справишься малыш, мы сможем Шпиц тявкает громко, Ким в его шею утыкается. — Крайний, Тэхен-а, — правит его Джексон, по спине гладит. Весь этот месяц он спасал друга от пожирающих мыслей, весь этот месяц видел то, как Ентан пытается радовать своего хозяина и делает вид, что с ним все в порядке. Он вообще умный на самом деле, правда почти как человек. — Ентан справится, ты только верь Парень немного отходит, подносит маленький экранчик камеры к лицу и нажимает на кнопку. У Тэхена сердце останавливается.

_____

— Доброе утро, — Ким размешивает кофе в кружке: медленно, нарочно громко касаясь стеночек и дна ложкой, на что так ругалась мама. Об отце парень вообще особо не думал — человек как человек: строгий и со своими тараканами, кои расползаются по всему дому. Зато дети своих за пределы головы выпустить не могут — нельзя. Парень улыбается сам себе довольствуясь свободой: утро правда доброе. Одно присутствие Хосока в доме, ожидание того, когда же он проснется! На душе у парня от этого все цвело и радовалось. Ким оборачивается пригласить Чона завтракать, как видит того в своих вещах и полностью собранного. Уголки губ ползут вниз, рот чуть открывается, точно Ким хотел что-то сказать, да осознание приходит раньше. Взгляд тухнет. Они даже не друзья на деле, старший просто помог прожить Хосоку вечер, а теперь он уходит дальше жить свою жизнь. Яркую, полную эмоций и событий, а Тэхен остается в своей съемной квартирке один. Капля звонко ударяется о гладь воды, песок в часах кончается, Ким возвращается к реальности: — Уже уходишь? — Да… ну… а… — мальчик смущается, медлит, да в его кармане вибрирует телефон. Момент утрачен, его не растянуть, а время и не собирается никого ждать. — Мне домой надо, я же маму не предупредил. Вот она переживает… — Подожди немного, а сколько тебе.? — Шестнадцать Тэхен и возразить не успевает: Хосок благодарит в последний раз и убегает из квартиры. Шестнадцать. Прекрасный возраст в воспоминаниях старшего: первая взаимная любовь, беззаботные дни лета и Ентан. С того времени осталось множество фотографий, Ким был слишком рад и окрылен тем временем, маленьким другом, который стал верным спутником. Только сейчас в полной мере Тэхен понимает, как скучает по этому комку счастья. Кофе остается одиноко стынуть на подоконнике, выдвижной ящик под телевизором скрипит, и Ким аккуратно проводит по краям старых рамок. Он так и не осмелился повесить их в этой квартире, но повез с собой, лишь бы рядом были. Лишь бы он знал об этом. На одной из фотографий Ентан еще совсем маленький, как и его хозяин. Песик тявкал все время, а Ким давай его пародировать с яркой улыбкой до ушей, до пропадающих глаз из-за щек. Счастливы оба, что обрели друг друг друга. И сейчас Тэхен счастлив. Его маленький друг ждет его дома у Джексона, скучает наверное также, но прекрасно понимает причину уезда хозяина. Парень полностью достает рамку и ставит ее на полку рядом с телевизором: на самое видное место. Когда-то Тэхен думал, что ему будет полностью достаточно шпица. Но это было когда-то. Сейчас он прекрасно осознает, что безмерно любит его, но одного Ентана недостаточно для полного счастья. Уже недостаточно.

***

— Может сыграешь с нами? — Тэхен встретился им вновь спустя три дня, а кажется, что познакомились только вчера. — Да он разве умеет?! Август перестает набивать мяч о пол, хватает его в руки и скептически оглядывает старшего. Сразу ясно его недовольство: у Мина слишком повышено чувство соперничества, важности победы. «Главное не победа, а участие» — для него пустой звук. И Намджун не особо доволен предложением Хосока. Наверное, он считает брата слишком неподходящим для этого. Джун не говорит этого, но Ким сам ощущает мнение о нем: слабое звено. — А может умеет, ты то откуда знаешь? — Чон подбегает к двери в сетке, запускает Кима внутрь. По центру поля будто невидимая грань прочерчена, и Хосок его на свою сторону уводит, от противников по ту сторону защищает. — Мы вам еще покажем! — Может он и вовсе не хочет, Хось… — Намджун прекрасно видит непреклонность Хосока и желание брата, но в тоже время он прекрасно понимает, что Ким не то что играть не умеет, младший со времен школы впервые мяч в руки возьмет. В баскетбол на их районе — игра жесткая. Особенно матчи без правил. — Ай, да хер с ними! — махает в их сторону Мин. — Раскатаем, они и успокоятся. Тэхен правда никогда не играл в баскетбол. Он видел, как это делали одноклассники, за неделю здесь и жизнь в Италии со стороны наблюдал. А оказаться в центре событий, пусть и с поддержкой Хосока, все равно волнительно. Киму сжаться и отскочить хочется, когда разносится крик и мимо проносится Мин. Мгновение, два! Парень успевает только оглянуться на ведущего к кольцу мяч блондина, как за спиной пробегает брат, ловя пас сокомандника и забивая в корзину. — Тайм-аут! — Хосок подбегает к Киму, берет его за плечи и притягивает к себе. Старшие не возмущаются: уже поняли то, что хочет сделать Чон. — Пожалуй стоило тебе сразу объяснить правила — Пожалуй стоило мне сразу объяснить правила и принцип, — подтверждает Тэхен и вслушивается в речь младшего. Мальчик говорит медленно, ни разу не запинается, но так и видно, что хочет ускориться. Как там, на баттлах. Он может ответить на все вопросы, уловить страхи старшего и подавить их. Хосок может многое. — Все, давай, — руки мальчика переползают к ладоням Кима. — Мы справимся и победим их! — Да! — Вы все? — старшие уже даже заскучать успели, Мин вон поднимается и потягивается, поясницу разминает, как дед. Игра начинается вновь. В этот раз она будет длиной, уж Ким даст им попотеть. Им с самого начала удается забрать мяч, Тэхен даже смог поймать пас Хосока. Да Намджун точно не собирался поддаваться и выбил его из рук. Тэхен старается быть полезным, Тэхен старается помочь Чону с победой, но, честно говоря, больше мешается под ногами. — «Сейчас!» — Ким подпрыгивает словить мяч у кольца. Пыль взмывает над землей, парит в воздухе, отдаленно парень слышит свое имя. Затылок болит, глаза жмурит он до звездочек. Больно. Только когда удается их раскрыть, Ким видит взволнованные лица Хосока с Намджуном и беспристрастное Августа. На щеках ощущаются теплые пальцы, в уголках глаз непроизвольно вытекают капли слез. Тэхен правда не понимает, что произошло. Сначала его будто оглушило, после невесомость, а в конце уже дикая вспышка боли. — Тэхен, Тэхен! — Хосок большими пальцами круги на щеках возлюбленного выводит. — Тэхен, давай вызовем скорую? — Намджун пытается заглянуть в фокусирующийся взгляд брата, пробраться чуть ближе к затылку рукой. — Да вон он уже головой машет, — на всякий случай Мин все равно тянется в карман за телефоном. — Отлежится и… В воздухе витает напряжение, Хосок будто себя сейчас сожрет, Намджун сомневается в своем решении. Их общих волнений хватает настолько, чтобы расшатать и спокойствие Мина, и Тэхена чуть в чувства привести. — Нет-нет-нет, — слишком резко подрывается парень. В глазах темнеет, из груди вырывается стон боли, а по всему телу пробегает импульс от головной боли. Давление будто ветром семена цветов разносит под кожей. — Тэхен, давай домой отвезу. Где ты живешь? За Кима отвечает Хосок. Он же и остается у него до ночи. — Что ты делаешь? — Чшшшш, не беспокойся, — Чон ложится рядом и укрывает их одеялом. Тэхен клянется, что сам он покраснел в этот момент. Он слышит его дыхание, чувствует чужие пальцы ног и коленки: пошевелиться страшно. Спугнуть не хочется. — Если тебе станет плохо, то я буду рядом и быстро помогу — Мне не станет плохо — Спокойной ночи, — Тэхен кажется лишь на мгновение закрыл глаза, как вокруг темнота и сопящий мальчик под боком. Киму странно видеть кого-то еще в своей кровати мирно спящего. Но почему-то он и слова вымолвить не может. Кажется, что кто-то знает, о чем он думает. Кто-то знает все его желания и страхи. Тэхену страшно почувствовать холод вновь, когда Хосок подарил ему тепло. Сам того не осознавая, старший начинает влюбляться. Влюбляться и понимать всю правильность своих чувств, всю необузданность и необъяснимость. Руки тянутся прижать мальчика к себе и укрыть их одеялом по нос. Спрятать его ото всех невзгод и осуждающих взглядов. Острое желание защитить его, спасти свой дом. Парень засыпает как в далекие шестнадцать: с легкостью и эйфорией.

***

Хосок смотрит на место сегодняшних баттлов издалека, подойти боится. Что, если все еще помнят о его провале? Что, если посмеются, а мальчик от стыда расплачется? Чон не знает своей реакции. Август говорил, что все спокойно и все любили Хосока, как человека. Стоит ему вернуться, как его примут с объятьями и виски. Непривычно слышать было такое от Мина, но они даже на реку вместе сходили, где старший и оттаял. «Мы же друзья, а статус ничего не значит» — Август бросил плоский камень в реку, и тот поскакал, оставляя за собой круглые разводы на воде. — «И я хочу подарить тебе ту же надежду, что ты подарил однажды мне» Намджун повел Хосока в кафе у своей работы, накормил всеми любимыми вкусностями и провел с ним весь день. Ким говорил много, увлеченно слушал друга. Хосок не сдержался и дал слабину: старший всегда казался таким далеким, недосягаемым для мальчика. И по мыслям, и по общению. А сейчас он понял: Намджун — старший брат, опора и поддержка, которой у Чона не было никогда дома. На телефон мальчика неожиданно пришло пересланное видео в чат со старшим и подписью «Джей-кей. 2020 год» «Знаешь, у нас на работе к коллеге приходит часто сын, » — начал как-то Ким, ковыряясь в своем торте и тепло улыбаясь. — «Его мечта — стать знаменитым айдолом, но на какое бы прослушивание он не ходил, то всегда проваливается. Да его просто никто не рассматривает должным образом. А ведь он — настоящий талант» Джей-Хоуп родился где-то на этой неделе. Расцвел как цветок, появился как звезды на небе. Но ему все еще не хватает смелости. Он будто собрал все элементы, да о пятом только потом узнал, не нашел. — Почему стоишь здесь один? — Тэхен останавливается перед нужным ему автобусом. С Тэхеном они не виделись долгую неделю. Над его головой кольцом отражается свет фонаря, лицо расслабленное, но в глазах мальчик видит не скрытую радость. Будто не он один ждал встречи. — Я… — двери автобуса закрываются и он трогается. Ким так и стоит перед ним. — Намджуна жду. Мне до дома коротким путем страшно — Может я доведу тебя? Мой брат тот еще капуша Широкая ладонь берет холодную руку мальчика. О нет, сердце стучит сильнее, душа оживает под этой луной. Ким не отпустит его, а Чон и не собирается вырываться. Да страшно только, что сам влюбился, а Тэхен только за друга считает. Чувства не примет. Но Хосоку бы знать, что только что отошел последний автобус до дома старшего, да денег в его кармане не хватит и на самое дешевое такси. — Так как к тебе там? — Через поле за городом — Поле? Оно оказывается самым настоящим: кажется, что нет ни конца, ни края. Все усеяно высокими колосьями, которые бьют по рукам, оставляя на коже красные следы на память. Наверное завтра утром Тэхен будет смотреть на них, проводить пальцами. А может они вовсе совсем быстро сойдут, что вероятнее. — Нет, это она! — Хосок старается говорить шепотом и заставляет старшего пригнуться, оказывается непозволительно близко. — Про-… — рот накрывает чужая рука. Ким ложится на спину, тащит за собой мальчика и, кажется, не дышит. Чужих шагов в темноте на поле он перепугался до чертиков. Не зря же Чон боялся идти тут, а Тэхен, дурак, повел его. Сердце сейчас будто выпрыгнет, от бьющего адреналина в крови ощущаются чужие шаги невероятно близко. Плеча у шеи касаются теплые пальцы, успокаивающе массируют. Вздрогнув, Ким отходит от оцепенения. — Кто это? — Наверное моя бабушка, мы уже по центру поля, — замечает мальчик. — У нее частые провалы в памяти. Единственное, что она всегда помнит — охранять поле от других. Вокруг остаются только звуки ветра, шепчущих листьев и дыхания мальчика. Его сияющие в свете луны глаза и приоткрытые, поблескивающие губы. Волосы невероятно мягкие, еще голову назад отводит под более настойчивые прикосновения. Чон не знает почему, но ему это нравится. Ким не знает почему, но ему это нравится. Им нравятся они, они нравятся друг другу. Губы касаются мягких чужих, у Хосока они такие теплые по сравнению с губами Тэхена. Как воспоминания старшего о заботе мальчика в тот вечер, когда в него прилетел мяч. В полудреме он слышал хриплый ото сна голос Чона, как он говорил с матерью и выдумывал небылицу про больную кошку Августа. Ким целует с чувством, желая передать все неозвученное. А Хосок с радостью ее принимает, к себе за щеки ближе тянет и готов пронести их сквозь тысячи жизней. Как хранил мальчик свои чувства все эти дни разлуки, подогревал их записанными голосовыми его смеха, его эмоций. Им обоим и слов не нужно, их никогда не будет достаточно. Им двоим только друг друга подайте. И поцелуй этот в темном поле с редкими каплями начинающегося дождя, с неотвеченными сообщениями и шепотом поля. Поцелуй этих двух нашедших друг друга людей, влюбленных друг друга от рождения, живущих для этого дня. В этих чувствах родилась надежда, в этих чувствах родилось счастье. — Пора… — старший отстраняется первым и проводит по нижней губе все еще очарованного Хосока большим пальцем. — … Домой