Злодей, который воспитал меня

      Риккардо с юных лет обожает Антиплаща. Причём не просто обожает, а в открытую благоговеет перед образом заносчивого, одержимого манией величия злодея. Любовь к своему герою ушла корнями в глубокое детство. Когда Рикк, едва разлепив сонные глаза, мчался во всю прыть к телевизору, наугад нажимал разноцветные кнопки неловкими пальцами, а после — с замиранием сердца всматривался в нахмуренные глаза злодея, выглядывающие из-под черной маски. Риккардо обожал Антиплаща всей своей детской душонкой — насколько способен привязаться ребенок к объекту своего бескорыстного, совершенно искреннего детского обожания. Малыш даже подумывал над тем, чтобы сменить себе фамилию на «Маллард», тем самым ещё сильнее связав себя с любимым героем.       Родители мальчика зачастую становились объектом его безудержных, неукротимых фантазий: вот отец идёт на работу — наверняка в агенство Ш.У.Ш.У., чтобы сдать своего сынишку в руки правосудия за то, что тот разбил чайное блюдечко или намеренно сбил чижа рогаткой. Мама у Рикка была самой что ни на есть замечательной и на все ухищрения сына отвечала терпеливо-ласковой улыбкой.       Зачастую Риккардо отыгрывал свои блестящие эпические сюжеты в одиночку, и в этом была своя прелесть: никто над ним не смеётся, не тычет пальцем в потрёпанную временем шляпу, не накидывает ему на лицо большущий плащ, заключая в беспросветный мрак под тёмной тканью. И в каждом сражении он выходит победителем — ужасающий и властный, ироничный и безжалостный «Антиплащ», готовый справиться со всем в одиночку. Ужасная пятёрка им бы точно гордилась — если бы она только существовала! Де’Карли отдал бы всё на свете за одну единственную встречу с ними и… с их отчаянным предводителем, которого малыш к своим семи годам полюбил всем сердцем.       Однако, в свои семь лет Риккардо предстояли не только судьбоносные сражения за власть над городом Сен-Канар, но и нечто более важное, не терпящее отлагательств — поступление в школу. Мальчик был зачислен в первый класс, документы оформлены, а на обратном пути домой мама купила Рикку обещанный комикс про Чёрного плаща, в котором он вскоре неизбежно разочаруется. — Ну почему победа всегда на стороне этой выскочки? — сердитый «шмяк» кулачком об стол. — Неужели Антиплащ хоть в чем-то ему уступает? Несправедливо, я считаю! Черному Плащу просто везёт, а Антиплащ свои победы добывает кровью, по́том и слезами… Мальчишку никто не слушал. Ну кому станет интересно, что у него на уме переживания за любимых героев?.. В его годы объективнее было бы заняться прописями и тетрадками, а не спасением выдуманного мира. Вот только Риккардо так не считал. Для него всё было по-настоящему.

***

      В школе мальчик ни с кем не обсуждал свои интересы, а если и намеревался кому-то доверить эту тайну, то говорил пониженным голосом, переходя к едва различимому шёпоту. Риккардо чрезвычайно дорожил тем, что он такой единственный, и пока все его одноклассники обсуждали героев вселенной Marvel, он с упоением зачитывался комиксами про Чёрного Плаща. Правда, их он тоже прятал за тетрадками, испытывая странную смесь стыда и восхищения: никто не знает, что под обложкой «Тетрадь в клеточку, 12 листов» скрывается новенький выпуск, который недели напролет он будет цитировать и цитировать… Это неизбежный процесс. Немногим после, мальчик заметил, что некоторые из его новых друзей подозрительно смахивают на злодеев Ужасной пятёрки: вот этот кудрявый — его вроде бы Джокером зовут, — сошёл бы за безумного гения — Квагу. Вару немного походил на Мегавольта, Пик смахивал на Бушрута, а Зонтика, хоть и с натяжкой, можно было сравнить с могущественным повелителем водных стихий — Ликвигадом. О своих догадках Риккардо умалчивал, не спеша посвящать ещё незнакомых ему ребят в братство Ужасной пятёрки. Вот понаблюдает за ними немного, сделает выводы — тогда можно и подумать. Он не может заводить диалог об этом с кем попало — вдруг люди окажутся не теми, за кого себя выдают? Или ещё хуже: вдруг станут на сторону Чёрного плаща?.. Это было бы бессовестным предательством с их стороны. Такого «Антиплащ» точно простить не сможет.

***

      В моменты, когда Риккардо было одиноко, он часто мечтал об одном единственном объятии — и далеко не материнском. Мать с отцом становились для него далёкими, и все их попытки привести его в чувство он пресекал с недетским возмущением. В такой ситуации ему нужен был лишь один человек — вернее, даже не человек, а утка. Малыш грезил о том, чтобы оказаться в объятиях Антиплаща. Размазывая по щекам накопленную в глазах влагу, Рикко представлял, как вместо огромной плюшевой игрушки он сжимает в своих объятиях злодея. Вместо материнской ладони на его плечо ложится мягкое крыло, и нос упирается не в отцовскую грудь, а в костюмную ткань, от которой исходит терпкий аромат лимонов — всё потому что костюм сам по себе вопиюще жёлтый, точно канарейка. Ему нравился этот цвет и широкополая алая шляпа, в тени которой горят лукавым огоньком глаза Антиплаща, и клюв обнажает победную ухмылку.       Одно малыш знал точно: любовь к Антиплащу должна остаться его маленьким секретом. Никто не должен догадаться, что за песенку он напевает себе под нос, и что значит это загадочное «Только свистни — он появится!». Ни одна живая душа не узнает, почему маленький Рикк не выносит Плаща-выскочку и восхищается отъявленным негодяем; почему на карнавал неизменно напяливает один и тот же мешковатый костюм, а по ночам закутывается в черный плащ с красной подкладкой, вдыхая его аромат; почему цитирует плохо поставленным басом дерзкие фразочки и так старательно хмурит белесые бровки, подражая грозному злодейскому взгляду. Всё это должно стать частью его маленького ритуала, о котором никто не узнает. Риккардо любил в нем абсолютно всё: если бы только Антиплащ намекнул на то, что может им гордиться, малыш, не задумываясь, расцеловал бы его во обе вихрастые щёчки. Потому что он его любит: трогательно, как может быть привязан ребенок к воображаемому другу, и неоспоримо нежно.       Антиплащ — злодей. Беспощадный и жестокий, свихнувшийся, хамоватый селезень, способный на ложь, убийство, преступление. Но Риккардо его любит. Потому что он не такой, как все: он не купается в лучах славы, не достигает своего апогея, и все его усилия идут прахом из-за какого-то тщеславного героя, у которого есть всё — друзья, семья, поддержка. Антиплаща не любит никто, за исключением, разве что, его приемной дочери — Антигусены и… Одного впечатлительного маленького мальчика. Риккардо неравнодушен к его проигрышам и победам: он радуется и горюет вместе с ним. И родители никак не могут взять в толк, что же произошло с их сыном, и почему он так кардинально отличается от других ребят, которых Рикк презирает за их никчёмное везение и завидный успех. Ненавидит за дарованную им свободу и… свое заточение.

***

      Вот и вся моя история. Как я докатился до жизни такой? — спросите вы. Всё просто. Пока другие вслепую любили то, чему изначально суждено быть любимым, я пошёл по иному пути, готовый столкнуться с любыми препятствиями. Я этого ожидал. Избегал долго и тщетно, но всё-таки столкнулся. Я увидел Антиплаща в далёком детстве, но уже тогда проникся к нему глубокой симпатией, точно с первого появления сорвал с него эту чёртову маску. Я увидел его другим — таким, какой он есть, без вопиющего наряда и пафосных слов. Тогда я искренне не понимал, что его к этому привело. А теперь понял. Мужчина искал ответы на свои вопросы, но потерял всё остальное. Юноша силился найти признание, но не обрёл ни любви, ни поддержки. Всё потеряло смысл. Парнишка хотел обрести друга, но узрел лишь обратную сторону медали. Кажется, ничего не осталось в этой жизни, за что стоило бы ухватиться. Если бы не одно «но» — и оно оказалось куда дороже, чем я думал. В отличие от Антиплаща, я никогда не был одинок, (потому что) Мальчик нашёл своего героя.