мойте руки с мылом.

Чифую не был особенным, и он это знал. Он знал это слишком хорошо, и общество знало это тоже. Но Баджи так не считал, совсем нет. Даже наоборот, Чифую был слишком особенным для Кейске. Он его очень любил. И этих «слишком», «очень» в их жизнях много-много. Но им можно все, особенно, когда они находятся вместе. Но кто бы мог подумать, что их последняя встреча, как товарищей по группировке обойдется так странно. Наверное, даже сам Кейске не мог представить, что уход от «Тосвы» обойдется ему в столь дорогую цену… Цену миловидного личика и доверия своего ближнего. Ближе Мацуно для Баджи были только еще пять основателей, но после Чифую никого не было. Потому что он такой один. Его любимый Чифую Мацуно. Если бы только Кейске, капитан первого отряда «Тосвы» знал, что переход в Вальхаллу закончится именно так, он бы вымыл рот с мылом или пробил свою голову пистолетом. Конечно, у него были свои причины уйти из группировки, и ни один человек не имеет права угнетать его за это. Но момент, когда ему сказали избить своего заместителя, дабы доказать, что он ни крыса, ни шпион, а человек, который действительно хочет уничтожить Майки встал комом поперек горла. Ни мускулы, ни тело парня не дрогнули на этих словах, но внутри он был очень обеспокоен. Ему было мерзко от самого себя, но ничего сделать он с этим не мог. Раз решил, то нужно идти до конца. И он пошел. Вещи Баджи пропахли Мацуно, а на руках и лице… «Красовалась»… кровь друга. Да, друга… Посвящение прошло успешно, даже слишком. А дома Кейске не мог найти себе места. На часах уже давно за полночь, а он еще с полудня застрял в ванной, так еще и закрылся, не отвечал на звонки телефона и не впускал никого, абсолютно без исключений. На него нашла сильная тревожность, больше сравнимая с панической атакой. С сильной панической атакой. Первые пару часов он просто не мог пошевелиться и плакал. Но потом судорожно начал мыть свои руки. Один раз, второй, третий, четвертый. И спустя час уже можно было насчитать раз пятьдесят. Он еще мыл их так тщательно, по нескольку раз за подход, наливая много мыла, смывая всю пену под горячей водой. Такой же горячей, как кровь заместителя первого отряда «Тосвы» — Чифую Мацуно. Кейске в самом деле дрожал, он не мог устоять на ногах, они стали ватными, даже нет, сахарными и при малейшем попадании воды могли бы растаять. Он набирал ванную полную горячей воды и топил себя там, наказывал. Он пытался почувствовать то же самое, что и Чифую, но не мог. Плакал, дрожал, мыл руки, топил себя в ванной и опять по новой. Еще немного и на его руках могли оказаться мозоли, но с каждым разом парень тер все усерднее и усерднее. Не жалея себя… Казалось бы, его руки давным-давно чистые, зачем так пытать себя? Но нет, парню все еще мерещились кровавые следы, и он хотел их вымыть. Он пытался их вымыть, но память ничем не смоешь, особенно подобные моменты. В конечном итоге он просто сполз на пол, сжался в комочек на полу, прижался сам к себе очень близко и плакал. И проплакал он так до утра. Но даже потом, осознание своего поступка не выходило из головы, а все вокруг удивлялись, почему Кейске Баджи стал так часто обрабатывать свои руки всеми средствами, которыми можно.