Love, comfort and pancakes

1941. Вторник. Казалось, что все плохое, что могло пойти не так для Т/И, пошло не так. Весь день одно за другим. На неё наваливалась работа, а та, что уже была закончена — «пропадала». Её друзья решили пойти в местное кафе, не пригласив девушку, а потом сделать вид — что её и вовсе не существует. Вообще то, она сама перестала давно с ними общаться, когда перешла к «Бесславным Ублюдкам» Ко всему прочему, единственного человека, которого я хотела видеть рядом с собой — не было дома. Т/И знала, что Донни вместе с другими Ублюдками снимает скальпы с нацистов, и хотя она знала — что его работа приносит пользу, это не делало их временное убежище теплее. Может быть, они скоро вернутся домой, подумала я, пытаясь продолжить свою работу. Однако все дальше и дальше выходило из-под контроля, и слезы грозили хлынуть из моих глаз. Но, Т/И пыталась сдержать их. Донни рисковал своей жизнью ради Христа, и я всегда боялась что с ним что-то случится. Донни тихо вошел в их тайное убежище. Другие Ублюдки пригласили его выпить, но он вежливо отказался. Все, чего он хотел, — это увидеть любовь всей своей жизни. Мысль о ней помогла ему пережить тяжелые времена, и он хотел быть рядом с ней при любой возможности. Когда он шел по коридору, дом казался тихим. Он увидел свет, льющийся из открытой двери их спальни, поэтому подошел и открыл ее. Донни увидел, что Т/И сгорбилась над письменным столом из красного дерева. Донни потянулся, чтобы положить руку на ее плечо, но был застигнут врасплох, когда Т/И стряхнула все со стола. Бумаги посыпались на пол, а лампа с грохотом упала. Я подняла руки к лицу, когда «плотина наконец-то прорвалась», и по лицу потекла река слез.  — Эй, эй, в чем дело, милая? — прошептал Донни, поспешив к любимой девушке. Но, её рыдания только усилились.  — Эй, посмотри на меня, Т/И. Я не смогу помочь тебе, пока не узнаю, что происходит». Донни обхватил моё лицо мозолистыми пальцами, и смахнул слезы.  — Я просто устала от этого дерьма! Работа меня напрягает, друзья относятся ко мне как к дерьму, и это уже слишком! — кричала я. — Пойдем, я знаю то, что тебе поможет — заявил Донни, поднимая меня на свои мускулистые руки. Мы очутились в гостиной. Дони бережно усадил меня на диван, и протянул носовой платок, на котором были вышиты их инициалы. Это была еще одна вещь, которая успокаивала его, когда он сражался с нацистами.  — Устраивайся поудобнее и даже не думай двигаться, куколка. Я скоро вернусь. Донни улыбнулся, и прошел на кухню. Т/И услышала, как он включил плиту. Я изо всех сил старалась успокоиться, и хотя я не знала, что задумал Донни, мне хотелось, чтобы он пришел и лег со мной. В конце концов, в гостиную проник запах какой-то выпечки с легким оттенком ванили. Аромат наполнил мои чувства. Когда я вошла через арку на кухню, меня встретило интересное зрелище. Донни стоял у плиты в одном из её фартуков. Он подбрасывал блинчики в воздух и напевал «In the Mood» Глена Миллера. Улыбка Т/И становилась все шире и шире, пока я продолжала наблюдать. Когда Донни попытался подбросить блинчик обратно в воздух, он не поймал его по пути вниз, и он с громким треском упал на пол. «К черту утку», — крикнул Донни, пытаясь поднять испорченный завтрак. Когда он наклонился, чтобы поднять его, он посмотрел в глаза Т/И с кривой ухмылкой на лице. — Не волнуйся, дорогая. Я приготовил много всего. Мы собрали свои тарелки и вернулись в гостиную. Когда мы все же оба уселись на диван, я откусила кусочек от своей еды. Это было очень вкусно, я не знала — что он умел так готовить. Заметив как изменилось выражение моего лица, Донни воскликнул:  — Видишь, стрижка волос — не единственное, в чем я хорош! Я снова засмеялась. Некоторое время мы ели молча, а когда оба закончили — Донни взял тарелки и поставил их в раковину. Когда он вернулся, он обхватил Т/И и притянул ее еще ниже к дивану.  — Не сейчас, Донни. запротестовала я. — у меня есть работа, которую нужно закончить. Хватка Донни только усилилась, когда он обхватил ее за талию.  — Ты не сдвинешься с места, пока я не скажу. Вы сегодня слишком много работали и заслужили перерыв, юная леди! Как бы мне ни хотелось двигаться, он мог противиться идее перерыва, поэтому она все же позволила себе полностью расслабиться… Я положила голову на грудь Донни и вдыхала его знакомый запах.Донни тихонько хихикнул, проведя рукой по моим волосам. — Если бы ты хотела моего внимания, ты могла бы просто попросить, куколка. Я прижалась ближе к Донни, прежде чем ответить ему: — Я знаю, но я не хотела показаться слабой. Ты каждый день рискуешь жизнью, а я нет. У меня нет причин не расстраиваться. Все время от времени испытывают стресс. — Может, я и скальпирую нацистов, но это не значит, что твоя работа не важна. Просто нужно не забывать время от времени делать перерыв. Вскоре ты присоседишься ко мне, и мы вместе закончим войну, и будем жить долго и счастливо. Переедем в тёплый дом в Бостоне, заведём собаку, и поженимся! От слов Донни, на душе стало необычайно легче, глаза медленно начали закрываться.  — Я люблю тебя, Донни. прошептала я, прежде чем заснуть. — Я тоже тебя люблю, Т/И. Ты просто отдыхай, а я разбужу тебя через час. — прошептал парень в ответ, целуя меня лоб. Будущее все еще было неопределенным для них обоих, как и для всего остального мира. Одно можно сказать наверняка: Донни не остановится ни перед чем, пока все до единого нациста не будут уничтожены. Несмотря на его бесконечную злобу к фашистам, Т/И значила для него больше, чем что-либо другое, и он просто хотел, чтобы мир был идеальным для них. Если бы для этого пришлось время от времени останавливаться, чтобы приготовить блинчики, он бы с радостью сделал это в одно мгновение.