Дежавю

В комнате стоит запах лиловой магнолии, которая растёт за окном с давних времён, ещё задолго до нашего появления в этом доме. Всё так привычно, но всё же... что-то не так. Раннее утро, мой муженёк спит ещё. Сегодня же выставка! Начало через полтора часа, а он ещё спит? Так, пора вставать! Я подхожу к нему и зову по имени, но он не реагирует. Наверное, опять пытается напомнить мне о моей ничтожности, ублюдок. Пытаюсь стянуть одеяло, но рука просто проходит сквозь. То пространство, где должно было быть одеяло было очень холодное, а то, где должен был быть Леви - слегка тёплое. Что? Это как? Может, сон? Рано или поздно меня должны разбудить, поэтому осталось только ждать. Я решила сесть в кресло, забыв о моей маленькой проблеме - я проваливаюсь сквозь предметы. Я так испугалась во время падения, а вдруг сквозь стену вылечу? Но нет, я стукнулась затылком. Соберись, тебе нужно просто ждать. Мой муж проснулся и начал оглядывать комнату. Я тут! Поднялся с постели и подошёл к месту, где я упала. Начал осматривать стену и пол рядом с ней. Посмотри на меня! В моём сне меня по идее должен видеть мой муж, разве нет? Он пожимает плечами и проходит по комнате к своему столу. Он прошёл сквозь меня. Слышу звук зажигалки и оборачиваюсь. Моё фото, свечи, икона, а зеркало над столом завесили тканью. Я... умерла? Нет! Я буду жить, буду! Выпустите меня! Щипаю себя за руку в надежде очнуться, но ничего не происходит. Он по привычке достаёт свои записи из нижнего ящика стола. Каждый день что-то записывал, хотя бы по две-три строчки. 13.05. Работа над выставкой закончена, завтра всё должно пройти так, как и было оговорено. Он перелистывает страницу и пишет новое число. 20.05. Прошла неделя после её смерти, тут так тихо. Выставку перенёс, но забрал одну картину, ведь я не получу много выручки, если в зале будет портрет умершей. Люди и так встревожились, ещё этого мне не хватает. И правда, напротив постели висит картина. На ней я в прекрасном светлом платье с открытыми плечами. Меня окружает лес, такой тёплый, такой летний. Даже после моей смерти он думает о выгоде... Какой же он ублюдок, отец. Зачем ты заставил меня выйти за него? За что? Я просто оседаю на пол, мне больше ничего не остаётся. Если я умерла, то это были худшие двадцать три года. В пятнадцать потеряла мать и брата, а в двадцать один... себя, да, я потеряла себя. Я уже не была ни любимой дочерью, ни завидной невестой. Я стала выброшенной девкой и жалкой тенью мужа. Аккерман меня не бил, нет. К сожалению, это единственное отличие от моего отца. Я пыталась понравиться, но не смогла. Он влюбился в то, как повысился его статус, а я - в достойную жизнь, хоть и с мужем, которому я безразлична. Это безразличие периодически сменялось отвращением или раздражением, но я привыкла. Порой он мог говорить жестокие вещи, но спустя несколько дней оба остывали и вновь переставали существовать друг для друга. Думаю, он изменял, и не раз, но никогда не позволял мне это увидеть или услышать. Не обольщайся, милая, он думал не о тебе, а о себе. Я тоже хороша, спустя год нашего брака у меня появился мужчина. Я столь же тщательно заметала следы, как и Аккерман, поэтому люди даже не подозревали об этом.

Я была изменяющей любящей женой, а он равнодушным заботливым мужем.

Идеальный брак, согласны?

Я вернулась к столу, Леви продолжил что-то писать. ...нужно написать картину с колье для рекламы той ювелирки. Прячет ручку и блокнот в тот же ящик и уходит в ванную. Надо бы выйти на улицу подышать, голова не хочет принимать факт моей смерти или же того, что моё подсознание может выдать мне такой сон. От двери меня отделяет лишь несколько шагов, которые я быстро преодолела. Но.. Почему я не могу выйти?! Дверной проём для меня на ощупь был как стена. Стоп, это значит, что я не могу покинуть комнату..? Так, отсижусь тут. На полу. Через десять минут он выходит из ванны и направляется к шкафу с одеждой. Я отворачиваюсь, не для моих глаз это. Да, он красив.. но не моё. Поспешно покинув нашу спальню, он спустился по лестнице и спустя секунду я услышала щелчок замка входной двери. Спешит, значит. Следующие три дня проходили мучительно медленно, я так не хочу тут быть. Он возвращался домой только для того, чтобы лечь спать и сходить в душ. А сон у него стал более крепкий, чем в период моей жизни. Устаёт же, да? Одним вечером он вернулся домой не один. Рядом с ним была красивая девушка. Длинные золотистые волосы, красивые ключицы и тонкая шея. Я же не так давно умерла, а ты... Ты же клялся меня беречь и любить, ублюдок. Клялся же, клялся мне, но ничего не исполнил. Она смеётся, вьётся вокруг него. А он и не отталкивает, хоть сам и не лезет. Я стала свидетелем этой картины только из-за открытой двери. Они поднимаются по лестнице. Прошу, я не хочу стать свидетелем их близости. Пожалуйста, не сейчас. Нет, нет, нет... Они проходят мимо спальни, но девушка всё же заглядывает в комнату. Смотрит сквозь меня на мой же портрет. Значит, эта чертовка в курсе про его статус вдовца. Он зовёт её в мастерскую, где он обычно создавал свои картины, а после выходит и закрывает дверь в спальню. Теперь их толком не слышно, только периодически её смех и его. А со мной ты таким не был, милый. Интересно, как я умерла? Может, меня отравили? А кто так бы сделал? Или избили? Опять же, кто? Не узнаю я так ничего, даже надеяться не буду. Смех затих. Проходит ещё час, а дверь мастерской осталась закрыта. Время коротаю изучением своей внешности, которая совсем не изменилась. Странно, но я отражаюсь в зеркале. Хоть что-то хорошее, уже не такая безликая тень. Уже полночь, почему так тихо. Обычно хотя бы его дыхание разбавляет эту атмосферу, а сейчас темно и тихо. Только весёлый голос этой девушки периодически слышу. Мои волосы были чуть ниже плеч, каштановые. Всегда хотела изменить в них что-то, но отец бы меня до полусмерти избил в таком случае. Цвет волос я от него унаследовала, поэтому менять его приравнивалось к предательству. Благо, Аккерман мне не запрещал ничего менять во внешности, но я смогла решиться только на стрижку. При предложении немного осветлить некоторые пряди мои руки начинали непроизвольно трястись, так с детства. Меня за мою детскую выходку выкинули под дождь на улицу до утра. А я просто захотела чёлку как у той женщины из театра, пап. Наконец-то она покидает наш дом. Он по привычке идёт в душ и ложится спать. Утром он проснулся позже обычного и неспешно, даже не переодевшись, пошёл в мастерскую. Утром в мастерской было темновато, в отличии от нашей спальни, поэтому он перенёс сюда всё, что ему было нужно для работы. Так вот что. Вот о какой рекламе шла речь, он рисовал колье на шее девушки. Красивое, как и она. Лицо девушки было размыто запечатлено, просто намечены основные линии. Он добавил больше жизни самому изделию, но замер, как только дело дошло до девушки. Не так уж мне интересен процесс того, как он её рисовать будет. У меня пропал голод и все остальные потребности, но при особом желании я могла отключиться на несколько часов. Вот сейчас самое время для этого, надоел уже. Проснулась я вечером, уже темнело. Странно, обычно получалось максимум на часа четыре, а тут так. Картина стоит в углу комнаты, а Аккерман опять спит, даже свет не потушил. Это же я. Стоп, это я? Так а зачем он её звал тогда? Какие подробности. Он не упустил даже мой маленький, еле заметный шрам под бровью. В детстве ударилась. По памяти рисовал? На том портрете я изображена с расстояния, поэтому не видна эта особенность. Определись ты, тебе плевать или горестно, мой милый муж. В тот вечер к нам домой пришла ещё одна девушка. События повторились.

И повторялись.

Через пять дней я перестала отражаться в зеркале.

Через семнадцать дней, наполненных девками и алкоголем, он подошёл к моему портрету. Он лишь иногда в него вглядывался после бурной ночи, будто бы пытался убежать от совести. Но нет, я тут и в этой спальне от меня не скрыться. Не после всего того, что ты сделал. Снял. В глазах потемнело, а ноги ослабели в мгновение. Так вот что значит быть забытой. Хотя я не совсем забыта, слух сохранился, просто ничего не вижу. Так я прожила ещё три дня. Я услышала тот голос, который слышала за последние три недели около 4-х раз, а потом и его голос, который я слышала каждый день хотя бы мельком. Он предложил ей чай и плед, а не подняться в спальню. Я чувствую как тепло он с ней говорит и как старается угодить. Леви, ты хоть раз испытал дежавю с момента моей смерти? Ты что-то ко мне испытывал? Хотя бы мельком? Спустя час голоса смолкли.

Как и всё остальное.

Он отпустил меня.

Видимо, нет рая и ада, но есть пустота, или же мы оказываемся там, что было у нас в душах.

Она пробыла тут ещё два месяца. Эта идиотка надеялась на то, что он вернёт портрет на место и будет до конца дней любить её так, как его любила она.

...такова была история о забытой миссис Аккерман, леди, указывающей путь тем, кто потерялся в мире живых ради любимых. книгу закрыли.