Вкус жизни

— Что значит этот придурок собирается на хакатон, а ты согласился на это безумство?! — Шэнь Цзю никогда не повышал голоса, но каким-то образом всегда умудрялся кричать шепотом. Особо впечатлительные особы с других факультетов за глаза звали его "слизеринский змей". Личные же ученики с шипением поправляли: "цинцзинский змей". Лань Ванцзи очень нравилась эта черта его друга. Тихий, выразительный шепот был куда предпочтительнее громких криков и истерик. — Значит так, потребуешь у этого одноклеточного доступ к коду. Не зря же мы делали тебе аккаунт на гитхабе... Кинешь мне потом данные для входа... Или нет, лучше через неделю принеси ноут и посмотрим вместе, чтобы ты потом смог донести до этой инфузории, что я не терплю самонадеянность и самодеятельность. Надеюсь, после того, как ты разнесешь его работу в пух и прах, этот идиот хоть немного придет в себя и осознает, что на одном энтузиазме далеко не уедешь... Шэнь Цзю все продолжал бормотать, агрессивно помешивая свое миндальное молоко с зеленым чаем и пятью ложками сахара — абсолютно убойную смесь, которую Шэнь Цзю ошибочно принимал за "обычный чай". О том, что элегантный и величавый глава Шэнь предпочитает эту смесь любому другому напитку, знали единицы, и Лань Ванцзи всегда гордился тем, что входит в их число. — Эти дети совсем от рук отбились! — продолжил жаловаться Шэнь Цзю. В его чашке уже обрадовался небольшой водоворот, вот-вот грозящий выплеснуться за стенки, но каким-то чудом не переходящий границ. — Я им сказал непременно согласовать тему со мной, прежде чем сообщать ее кому-либо, а они не нашли ничего лучше, чем расколоться, стоило нашему великолепному декану Юэ спросить об этом, несомненно абсолютно "случайно" проходя мимо! Что мне теперь делать с тем, что они выбрали себе тему из серии "объять необъятное"? Все разумные люди выбирают как можно более узкую тему и как можно более полно ее воплощают, а тут им придется работать круглосуточно, чтобы успеть хотя бы необходимый минимум! Шэнь Цзю продолжал жаловаться на глупых студентов, еще более тупых коллег и совсем уж невыносимое начальство, и Лань Ванцзи привычно молча слушал, позволяя другу высказаться. Наконец, Шэнь Цзю замолчал. Какое-то время в кофейне висела тишина; они оба молча пили свой чай и наслаждались спокойствием выходного дня. Спустя какое-то время Шэнь Цзю поднял взгляд от своей почти пустой чашки и спросил: — А как твоя диссертация? Лань Ванцзи улыбнулся краешком губ. — Отлично. Наша прошлая встреча помогла мне понять, где я ошибся. Шэнь Цзю удивленно поднял бровь, но уточнять не стал. Просто молча кивнул и улыбнулся в ответ.

***

Вечером Лань Ванцзи выходил из комнаты с крайней неохотой. В недавно созданной Вэй Усянем беседе разгоралась ссора между Вэй Усянем и, как понял Лань Ванцзи, его то ли приемным, то ли названым братом, Цзян Ваньинем. Не Хуайсан охал и ахал в стороне, разбавляя стены текста странными картинками и гифками... И Лань Ванцзи был против воли очарован этим удивительно дружеским общением. Впору было подумать, что о нем забыли, но Вэй Усянь то и дело требовал у него подтвердить его слова, Цзян Ваньинь в ответ взывал к его благоразумию, а Не Хуайсан пытался втянуть в пари. Но на самом деле правда была в том, что Лань Ванцзи не хотел выходить к брату потому, что не понимал, как теперь себя с ним вести. Просто начать рассказывать о своей поездке, словно ничего и не было? Не упоминать поездку вовсе, а вместо этого рассказать про хакатон? А если брат спросит, почему он уехал? Вчера, узнав, что брат переночует у Цзинь Гуанъяо, Лань Ванцзи, вопреки обыкновению, не расстроился, а даже как-то немного обрадовался, что их встреча откладывается еще на день, и у него есть время собраться с мыслями. Но теперь ему казалось, что брат просто не хотел с ним видеться, даже не написал ничего вечером, как обычно. Но вместе с тем он помнил, как вечером после ссоры брат сам пришел к нему, чтобы извиниться и принести любимый чай Лань Ванцзи. Их воспитывали одинаково и обоим с детства запрещали приносить любую еду в свои спальни — лишь стакан воды, чтобы было, чем смочить горло. Брату всегда легче удавалось понять, какие из правил клана Лань можно безнаказанно нарушать, стараясь лишь не попадаться, а какие нужно соблюдать любой ценой... Но даже ему никогда не было просто перешагивать через въевшиеся с детства привычки. Поняв, что никакие размышления и самоубеждения не помогают, Лань Ванцзи просто заставил себя выйти из комнаты в кухню. Брат еще не вернулся, и можно было воспользоваться этим и впервые за очень долгое время самостоятельно приготовить чай для их встречи. Брат всегда любил более сладкие, сложносоставные чаи; сам же Лань Ванцзи предпочитал простые и с горчинкой. Это значило, что одному из них приходилось уступать — и, как с неудовольствием понял Лань Ванцзи, это почти всегда был брат, когда-то с улыбкой сказавший ему, что достаточно просто добавить сахара, и проблема будет решена... Вот только от приторной сладости горькое послевкусие никуда не уходило, скорее даже наоборот, чувствовалось тем сильнее, чем слаще был напиток. Поэтому сегодня они будут пить любимый чай брата. И говорить о том, что стоило бы сказать вслух уже давно. В замке повернулся ключ. Лань Ванцзи замер, заставил себя медленно вдохнуть и выдохнуть и продолжил заваривать чай. Не было никакого смысла бежать к двери, чтобы поздороваться с братом. Тот наверняка устал и хочет немного передохнуть, прежде чем начинать серьезный разговор. И все равно Лань Ванцзи с трудом заставил себя не торопиться. Едва не пролил чай и уронил одно печенье на пол. Лань Ванцзи посмотрел на свои мелко дрожащие руки и нахмурился. Почему он так сильно волнуется?.. — Ванцзи, — мягко произнес брат, кладя ему руку на плечо. Лань Ванцзи вздрогнул: он и не заметил, когда брат подошел так близко. — Спасибо, что приготовил чай. Можешь идти в гостиную, я закончу тут все и отнесу поднос. Лань Ванцзи отрывисто кивнул и подчинился. Сердце стучало в ушах, а в горле пересохло, но внешне он оставался таким же невозмутимым, как и всегда. Все это было неправильно. Почему он так сильно волнуется? Такого не было уже много лет, он еще в школе преодолел эту слабость, это предательское волнение, лишающее способности внятно мыслить. Так почему сейчас?! Но стоило Лань Ванцзи сделать шаг в сторону гостиной, как брат вдруг тихо позвал его так, как не звал уже долгие двадцать лет... Ему точно послышалось, не так ли? Лань Ванцзи замер, едва дыша и проклиная бешено стучащее в ушах сердце. — А-Чжань, — тихо позвал брат снова, и Лань Ванцзи рывком обернулся, сразу попадая в крепкие объятия брата. В первое мгновение Лань Ванцзи отшатнулся прочь, потом, осознав происходящее, замер, не зная, как поступить, и наконец нерешительно обнял брата в ответ. — Я рад, что ты вернулся, А-Чжань, — тихо прошептал ему брат. Лань Ванцзи показалось, что из него словно разом вынули все кости: стоило адреналину схлынуть, как все силы покинули его, напоминая, чем плохи два ночных перелета подряд. — Я скучал. — Я дома, — тихо прошептал Лань Ванцзи в ответ.