Очень много волшебной травы

В воздухе плавал запах дыма. Не уютный сухой аромат дровяных печей, не тяжелая сладость храмовых курений, не ускользающий, напоминающий о ветре в пустыне, почти землистый оттенок магии. Мидгадский пожар пах безжалостным едким ядом, и каждый полный гари и пыли вдох усугублял отчаяние. "Все вышло по-моему, — убеждал себя Локи. — Это победа. Пусть не самая красивая, но победа. Никто не смог бы лучше". Но это не помогало забыть, что он в лучшем случае добился отсрочки. Вся его хваленая хитрость и знаменитая ложь не меняли почти ничего. Год, два, десять лет — и титан придет все равно. И Асгард, разумеется, ввяжется в бой. И, разумеется, проиграет. Смертные — какая ирония! — умели цепляться за жизнь. Они сочли бы десять лет, отыгранных у смерти, великим достижением. Может быть, даже были бы благодарны. Но для асов несколько лет — ничто. Они, как и Тор, их любимец и пример для подражания, немедля устремятся по прямому пути в Вальхаллу. Любопытно, что сказал бы Один, узнай он, что его фальшивый сын в этом вопросе заодно со смертными. Счел бы трусом, наверное. Царь Асгарда всегда так или иначе побеждал; откуда ему знать, что жизнь побежденных бывает намного страшнее смерти. А вот герои Мидгарда, видимо, об этом догадывались: даже выиграв этот бой, они не спешили бахвалиться своими подвигами и злорадствовать. Когда Тор уронил на цепь свой молот, этим небрежным движением бросив Локи на колени, никто из них не засмеялся. Старк, напротив, неодобрительно нахмурил брови и собрался что-то сказать, но Тор уже зашел в дверь. И смертные, — усталые, запыленные и как будто печальные, — отведя глаза, ушли следом. Окна лавки, куда они зашли, были выбиты взрывом. Колотого стекла, однако, на земле было куда больше — видимо, осыпалось со всего фасада. В этом городе было много стекла, здания сверкали под солнцем, как ледяные горы; теперь же осколки устилали дорогу невысокими грязными сугробами. Здесь было сумрачно — неба почти не было видно из рукотворного ущелья улицы. Как будто жители зачем-то вознамерились построить Йотунхейм без единой льдинки. И без ледяных великанов. — Я тут сяду, не против? Вздрогнув (и тут же устыдившись этого), Локи поднял взгляд. Он не заметил, как к нему подошла пожилая мидгардка. Стянутые в неопрятный хвост черные с проседью волосы, светлая кофта, синие штаны, какие тут, носил, кажется, каждый второй. Очень обычное лицо. Будь она в толпе, взгляд тут же скользнул мимо, настолько она была заурядной. Но она стояла посреди безлюдной полуразрушенной улицы и спрашивала у скованного бога, можно ли ей сесть рядом. Локи моргнул. Чутье на неприятности, редко его подводившее, молчало. То ли женщина была совершенно безвредна, то ли он слишком низко пал, чтобы заботиться о таких мелочах, как собственное благополучие. Он пожал плечами. Пусть делает, что хочет. Все это меркнет на фоне неизбежно надвигающейся катастрофы. Женщина оттолкнула носком ботинка обломок полимерной рейки и действительно села — прямо на грязное дорожное покрытие бок о бок с предполагаемым завоевателем. Она молчала, хоть и могла говорить; он не мог, но и не хотел. Даже Мстителей — так их Старк назвал? — не было слышно, несмотря на зияющие пустотой выбитые окна. Молчание легло на разрушенную улицу неповоротливым зверем, тяжелое, как на похоронах. Сколько их будет — похорон? Локи закрыл глаза, поднял лицо к небу. Время неумолимо текло мимо, будто не знало, как мало его осталось. Хорошо бы перед смертью увидеть мать. Вся надежда, что Один попытается соблюсти видимость приличий и устроит суд. Локи верил, что она там будет, и был готов стерпеть боль от ее разочарования, когда он предстанет перед ней безумным чудовищем. Его роль не предполагала раскаяния. Пусть все считают это трусостью, но только так асы получат годы мирной жизни, которые так им ненавистны, а он не увидит, как умирает его мать. Титан и его дети слишком хорошо знали Локи, они бы не поленились устроить из ее смерти настоящий спектакль. Во второй раз он услышал хруст стекла под чужими шагами. И хихиканье. Локи открыл глаза и обернулся на звук, готовый встретить неизбежное унижение со снисходительным безразличием, но молодая парочка смеялась не над ним, а над чем-то на экране смартфона. Вернее, смеялась девушка, а юноша, улыбаясь, смотрел больше на нее, чем на экран. Их молодость и неприкрытое счастье посреди дымящихся развалин были как яркий цветок в мертвом, черном от пала лесу, и у Локи вдруг перехватило дыхание. Он ни за что бы не признался, что завидует — завидует наивным смертным! — но это было так. Зато знание, что эти двое были живы несмотря ни на что, принесло долгожданное чувство победы. Десять лет — это очень много. Иногда за десять лет можно прожить целую жизнь. — Ой, едой пахнет! — воскликнула девушка, останавливаясь неподалеку. — Работает? — парень кивнул на окна. Он спрашивал у сидевшей на дороге женщины, но та почему-то посмотрела на Локи. Тот немного растерянно кивнул. — Ба, вам взять чего-нибудь? Они знакомы? — Чего-нибудь, — согласилась женщина. — Только мне поострее, а мальчику без лука. И когда Локи осознал, что она сказала, внутри у него разверзлась полная ужаса бездна. Потому что он даже не думал о еде и тем более о луке, который в Асгарде почти не использовали. Что-то похожее росло только на Ванахейме. Даже Тор вряд ли об этом помнил. Знали разве что мать, царские повара... ...и дети титана. Они знали о нем все. А он был беспомощен, скован и нем, он не мог даже попытаться сбежать. Обрадовался, дурак. Размечтался о годах безмятежного мира. Вообразил себя тайным спасителем. Получай. Он увидел горящий Асгард с такой тошнотворной ясностью, что за этой картиной стал неразличим потрепанный сражением Нью-Йорк. Мир заполнился пронзительным звоном, и в нем не осталось воздуха. Идиот. Надо было извернуться и умереть раньше. Теперь слишком поздно. Кажется, вокруг что-то происходило, но он не мог и не хотел этого видеть, прятался в свою слепоту, как ребенок под одеяло. К страху бессмысленной смерти нельзя привыкнуть, с каждым разом он только становится хуже, безнадежнее. И потому, когда отовсюду прозрачной ясностью хлынул покой, он понял, что это чужой покой, чуждый, и отбивался от него как мог. Но ясность была сильнее — сильнее боли Иного, сильнее всезнания Зоба, сильнее липкой лжи камня разума. А Локи был слаб. Он сдался... и открыл глаза. Мир ожил, время потекло снова. Все та же тишина и гарь, те же груды битого стекла и покореженные автомобили. Локи был жив и даже, кажется, цел. К нему не тянулись ничьи жадные руки, с неба не спускался флот титана. Не было даже ожидаемой после позорного приступа слабости. Молодой пары больше не было рядом. Была эта неприметная женщина, которая должна, обязательно должна была быть страшной. С ней разговаривал еще один человек, незнакомый и такой же неприметный, с недовольным бледным лицом. Это тоже должно было быть страшно, потому что теперь Локи ясно знал: они не настоящие. Не мидгардцы. Но страха не было вовсе, и на освобожденное им место нерешительно заступило любопытство. — ...остальные? — говорила женщина. — Отправил уже, — ответил ее собеседник. — Джим с Кецей зашли за едой, — женщина ткнула большим пальцем себе за плечо. — Поставишь потом портал в Асгард? — Что? — вырвалось у Локи. — Нет! Я не... Не-мидгардцы посмотрели на него, но Локи молчал, ошеломленный неожиданной свободой. Он только теперь ощутил ровное тепло магии под кожей — словно осеннее солнце. Асгардские оковы невинно валялись на земле. Мьелнир уже не стоял рядом, а лежал чуть поодаль. Будто кто-то откинул его в сторону, как ненужную вещь. — Это неправильно, — слабо сказал Локи. — Да, — вдруг согласился не-мидгардец. — Не то чтобы я был ценителем местной кухни, но неприятно, когда тебя везде сутками таскают исключительно ради порталов, а потом даже не предлагают... что тут и них есть, я не знаю! — он сердито поджал губы и скрылся в лавке. Женщина смотрела на Локи серьезно и понимающе. У нее были очень темные, с косым разрезом, глаза, напомнившие ему о Хогуне. — Мы не враги Асгарду, принц Локи, — сказала она. — Мы твои союзники, мы победим вместе. — Нет, — Локи беззвучно рассмеялся. Какой он принц? Какие у него могут быть союзники? Он так испугался, что эта женщина все знает, но она не знала ничего. Безумного титана не победить никому. Конец неизбежен. — Мы победим Таноса, принц Локи. — Он вздрогнул, услышав имя, которое не смел даже думать, а женщина лишь хитро улыбнулась: — Но без тебя будет намного сложнее. Пожалуйста, помоги нам. Рядом с любопытством в освобожденной от страха душе затеплилась надежда. Наверное, она тоже была чуждой, но Локи, глупец, покупался на надежду каждый раз, и он ухватился за нее обеими руками, потому что впервые не боялся обжечься. — С чего мне тебе верить? — хрипло спросил он. — Хочешь, поклянусь? — предложила женщина. Какое восхитительное безумие! Не прошло и получаса, как Тор оставил его за порогом, как собаку на привязи, и вот он уже свободен, и могущественные незнакомцы просят его помощи в спасении Вселенной. Хаос происходящего был на диво заманчив и развеял даже мысли о побеге. Локи торопливо перебрал известные ему клятвы. Нужно было что-то совсем простое, без ограничений по времени и месту проведения. Что-то, что нельзя будет обойти, пользуясь неточностями формулировки... Ну конечно же! И раз она и так слишком много знает, он не потеряет ничего. Локи левой рукой поймал из пустоты кинжал и, чиркнув по правой ладони, передал оружие женщине. Та не моргнув глазом повторила движение, вернула кинжал, вопросительно подняла брови. Локи протянул ей руку, и она взяла ее, как в мидгардском приветствии. Ладонь у нее была теплая и твердая. — Обещаю не лгать тебе, и ты мне не лги, или я узнаю. Простые, детские слова. Такие клятвы очень трудно сломать, но легко заключить. Локи едва не принял такую еще ребенком, когда только знакомился с магией. Были дни, когда его совершенно напрасно обвиняли во лжи, и однажды он, исполненный жгучей обиды, предложил эту клятву Тору. Только ему, потому что другим не доверял. Но Тор, удивленно поморгав, сказал, что и так ему верит. — Обещаю не лгать тебе, и ты мне не лги, или я узнаю, — с серьезным видом повторила не-мидгардка, и Локи пробрала дрожь — клятва закрепилась. Они разняли руки. — Мы победим Таноса. Ты увидишь, это просто. О норны, она действительно в это верит. — Без лука! — раздался жизнерадостный девичий голос, и Локи чуть ли не в лицо сунули завернутое в бумагу нечто. — Ба, твое поострее! А что это вы тут делаете? — Хороший вопрос, — мрачным тоном поддержал показавшийся в дверях Тор, и Локи замер. Мьелнир с низким звоном прыгнул в воздух, но узкоглазая не-мидгардка не дала ему долететь до хозяина. Она перехватила молот на полпути — казалось даже, что тот сам охотно сменил направление полета, — и до боли знакомым движением убрала в никуда. — Принц Тор, — сдержанно произнесла она, не торопясь вставая, — рада встрече. Я и мои спутники отправимся с вами в Асгард, это дело величайшей важности. — Это невозможно, — неверяще произнес Тор, замерев на пороге. — Вот дерьмо, — с тоской пробормотал из-за его спины Бартон. О да, чистейший концентрированный хаос. Медленно улыбнувшись, Локи встал и забрал у девушки нечто в бумаге: — Благодарю. — А... — та оторвала взгляд от происходящего и смутилась, опустив взгляд на пакет, который нервно прижимала к груди. — Да не за что, деньги все равно Джима. Не-мидгардка почему-то подозрительно на Джима покосилась, и он, почувствовав ее взгляд, но не отвлекаясь от смартфона, неопределенно качнул головой. — Уважаемые господа, пройти можно? — глубоко неуважительным тоном спросил из глубины лавки не-мидгардец. Тор, очнувшись, зло прищурился и двинулся вперед, но тут тот же недовольный голос произнес: — Чтоб вас всех. Не-мидгардец с бумажным стаканом в руке появился из воздуха ровно перед Тором, и тот от неожиданности замедлился еще на миг. Видимо, не-мидгардке этого времени хватило, потому что после Тор так и остался стоять на месте с задумчивым видом. Локи стало немного легче от мысли, что не он один подвластен ее ментальному колдовству. — Давайте не будем делать глупости, — не-мидгардец неприязненно оглянулся на Мстителей, — иначе я за себя не ручаюсь. — Никто не будет делать глупости, — твердо заявила не-мидгардка. В этот момент стала похожа на Эйр: маленькая, но такая строгая, что самые отчаянные воины становились перед ней шелковыми. — Я просто хотела поесть, — грустно шепнула Локи девушка. Ее спутник, оторвавшись наконец от экрана, окинул сцену цепким взглядом и предложил им обоим: — Пошли куда потише? Локи кивнул. Джим шагнул к нему, взял за руку, и их обоих заволокло маскирующим заклятием. Локи успел увидеть, как исчезла девушка, как заозирались Бартон и Капитан, но потом кто-то сцапал его за другой локоть. Дернувшись, он оглянулся и с изумлением увидел, что это Старк, тоже залитый магическим маревом. Старк нагло ему улыбнулся — наверное, нашел вид растерянного Локи забавным. Джим тем временем невозмутимо тянул их за собой — не по прямой, а непредсказуемыми зигзагами. Ушли они недалеко, остановившись в кафе за углом. Тут не было никого, кроме знакомой им девушки, протиравшей стол. Джим пошел помогать ей искать стулья, а Локи стряхнул пальцы Старка и прошипел ему в лицо: — Тебе совсем не дорога жизнь? — Даже темные лорды не кусаются со стороны шаурмы, — и не подумал смутиться Старк. — Ты ешь, а то остынет. О, гляньте-ка! Детишки, кто будет кофе? — Это от которого не спят? — заинтересовалась девушка. Кеца, вспомнил Локи. Ее имя — Кеца. — От которого становятся живыми, счастливыми и умными! Его надо включить в программу-минимум для дружелюбных пришельцев, — поучительно ответил Старк, возясь с каким-то агрегатом за стойкой, но сдался, заметив сомнение на лице Кецы: — Ну да, еще от него не спят. — Тогда мне с чем-нибудь, чтобы было не горько, — сказала удовлетворенная своей осведомленностью девушка. Старк вопросительно посмотрел на остальных. Джим, опять уткнувшийся в смартфон, издал неопределенный звук. Локи страдальчески вздохнул: — Спасибо, не надо, — и пошел в угол, где стоял полный бутылок холодильник. Будто мало ему своей бессонницы! — Он такой вежливый, — громким шепотом сказала Кеца. — Мне это так нравится! У Старка опять тряслись от смеха плечи, но Локи только мрачно на него покосился. Он сел за расчищенный стол, поставил найденную бутылку и задумчиво заглянул в свой сверток. Выглядело так, будто повар взял обычный обед, порезал, перемешал и завернул в тонкий хлебный лист, чтобы не рассыпалось. Или просто собрал объедки. Кто их знает, этих мидгардцев. — Это никто еще ел? — с подозрением спросил Локи. — Вы точно братья, — умилился Старк, подходя с тремя кружками. — У Златовласки был тот же вопрос. — Старк, ты сумасшедший. — Все так говорят, потому что я гений. Нет, оно свежее. Наверное. Кроме мяса, разве что. Мясо всегда загадка. Это не слишком утешало, но Джим и Кеца ели, и Тор, получается, тоже... Локи еще раз вздохнул и решил рискнуть. Снова установилось молчание, но оно решительно отличалось предыдущего. Мало того, что теперь была пусть неуверенная, но надежда на лучший исход; Локи с нетерпением ждал встречи своих новых знакомых и Одина. Интуиция подсказывала, что это будет незабываемо. А главное, можно будет увидеться с матерью. По-настоящему. Может быть, даже поговорить. Может быть, она его даже простит. Спокойно мечтать о несбыточном поначалу мешал Старк, изучавший Локи пристальным взглядом и упорно не понимавший намеков. К счастью, потом он вынул свой смартфон и превратился в заматеревшую копию Джима. Кеца посмотрела на одного, потом на другого, потом, с демостративной беспомощностью, на Локи, но тот только улыбнулся. — Эй! — вдруг возмущенно воскликнул Джим. — Молодой человек, а можно я вас усыновлю? — спросил Старк. — Я совершеннолетний, — процедил молодой человек. — Умладшебратерю? — Нет такого слова, — засомневалась Кеца. — И понятия. — Уже есть, я его изобрел. Твой Ромео только что просочился на сервер ЩИТа с краденного старкфона... — Я его нашел! — ...и учинил там дивные непотребства. Я тебя оставляю, Ромео. — Его зовут Джим, — любезно подсказал Локи. Он левитировал со стойки уцелевший стакан и налил себе воды. — А очаровательную Джульетту — Кеца. — Я так и знал, что вы там в своем Асгарде повернуты на Шекспире. Так что же это ты раскопал, радость моя совершеннолетняя? И при чем тут... — со Старка вдруг сдуло его вечную веселость, он посерьезнел и сел ровнее. Обстановка за столом по неясной причине накалилась. На голубом экране устройства в руках Старка стремительно мелькали строки таблиц, а сам он время от времени косился на Локи, будто тот совратил его любимую дочку. Сердито надувшийся Джим бросал на Старка жгучие взгляды из-под длинной челки. Кеца, которой, видимо, ссоры причиняли душевную боль, молча встала, убрала опустевшие упаковки и стаканы, хотела выбросить, но не нашла, куда. Тихонько вздохнула, положила на груду сора у окна. Потом ушла и села на ступеньки у входа, под косой луч солнца, вызолотивший ее светлые волосы. Почти сразу же к девушке слетели откуда-то мелкие городские птички, окончательно превратив в картину из эльфийской сказки. Проснувшаяся интуиция вовсю советовала Локи удвоить бдительность, и он, не зная, в чем в этот раз провинился и чего ожидать, старался слиться с фоном и не привлекать внимания. Судя по всему, безуспешно. Так прошло еще несколько минут, показавшихся невыносимо долгими, но наконец Старк вздохнул и, обмякнув, потер глаза. — Так, — сказал он. Отложил смартфон и протер лицо обеими руками. — Так. Наши разошлись по домам, ваши, как я понял, тоже. — Портал был восемь минут назад, — не оборачиваясь, подтвердила Кеца. На ладони у нее сидел воробей, на плече — синица. — Портал? — насторожился Локи. — В Асгард, — пояснил Джим. — Было объявление. Не то чтобы Локи спешил предстать перед судом Одина, но чтобы про него просто забыли? Как когда-то давно, когда Тор, еще мальчишка, убегал на приключения, а Локи узнавал об этом только к обеду, когда тот возвращался — встрепанный, румяный и довольный. Это было обидно. — Не грусти, Бемби, я тебя приючу, — утешил Старк. Он встал и, спрятав в карман смартфон, хлопнул в ладоши. — Ну, дети, вы по-прежнему должны мне объяснение, что за чертовщина только что произошла и почему вы все мне нравитесь. А пока пошли покажу, какой у меня в башне стильный дизайн. Везде дыры в форме разных людей! С некоторым недоумением Локи осознал, что в число "детей" был включен и он, и, немного поколебавшись, тоже пошел к выходу. Возможно, виновата была подкрадывающаяся все ближе усталость, но ему не хотелось даже задумываться о том, где и как прятаться, а Старк не казался опасным. — Без стелса пойдем? — спросил сзади Джим. Старк оглянулся, смерил Локи оценивающим взглядом: — Н-да, как бы тебя не линчевали по дороге. Может, ты аппарировать умеешь? Как Гарри Поттер? Не отвечая, Локи сменил броню на мидгардский костюм. Старк, начисто лишенный инстинкта самосохранения, тут же любознательно ткнул его пальцем в грудь и хмыкнул. Локи презрительно поджал губы. — Сойдет. Погнали. Они пошли вчетвером по проезжей части, обходя мятые остовы машин. Было все так же безлюдно: эвакуированных жителей не спешили пускать в оцепленный район. Издалека доносились городской шум и сирены служебных машин, но здесь было тихо. — Неплохо погуляли, — нарушил молчание Старк. — Предварительно насчитали свыше пятидесяти миллиардов ущерба, — отозвался Джим. — Я слежу за новостями. — Там сказано, сколько было жертв? — голос у Локи не дрогнул, но это дорого ему стоило. Старк, словно почувствовав это, смотрел на него с пониманием. — Минус одна, — хихикнула Кеца. — Полторы сотни раненых. Ба сказала — для реализма. Что?.. — Как это? — нахмурился Старк. — В договоре было указано, что базовое число погибших — семьдесят пять, и превышать его было нельзя. Но никто не запрещал его уменьшать! — Стоп-стоп-стоп, — Старк вскинул руки и встал посреди дороги, вынуждая остановиться и остальных. — Договор? Какой договор? С кем, о чем? — Нас тут был полный рейд, — сказал Джим, — сорок человек, больше половины — целители. Друиды в основном. — Друиды? — тупо повторил Локи, не в силах осмыслить, о чем идет речь. Несколько часов посреди людного города резвилась орда кровожадных пришельцев и группа неаккуратных героев, и они никого не убили? — Ну да, друиды. Эти ребята, у которых птички, цветочки и "быстро поднятые упавшими не считаются". — Быстро под... — Локи оступился, стоя на ровном месте, и Кеца, тут же вынырнув откуда-то сбоку, ловко его поддержала. — Так они не с тобой? — спросил Старк, и Локи только мотнул головой. Голова тут же закружилась, и он зажмурился и сглотнул. — Я думал, они с тобой. Нет, я все равно не удивлен, не-а. С парнем все понятно, технарь-информатор, а ты, птичка, выходит, друид? Как хиппи, только трава и правда волшебная? — У меня много и правда волшебной травы, — успокоительно ответила Кеца. — Давайте все-таки дойдем, принцу Локи надо отдохнуть. Хочешь, я тебя довезу, принц? Он хотел качнуть головой, но передумал, вместо этого по мере сил ровно ответив: — Благодарю, но я справлюсь. — Такой вежливый, — мурлыкнула Кеца, обнимая его за локоть. — Пр-р-ринц. — А вот она как раз несовершеннолетняя, — зачем-то сообщил Джим. — Волшебная трава... — Старк посмотрел на облака и глубоко, с облегчением, вздохнул. — И минус один труп. Отлично погуляли. Локи почти не запомнил, как они добрались до места, не расслышал, о чем бормотали люди в форме, мелькавшие в вестибюле. Слух отказывал, в глазах темнело. Главным желанием стало свернуться где-нибудь в уголке и не просыпаться лет двести, а главной задачей — до этого уголка дойти. Остальные задачи — например, не шататься и не прислоняться ко всему, что оказывалось поблизости, — он, кажется, завалил. Он наконец поверил, что все закончилось. Закончилась отчаянная, безнадежная борьба против всех. Закончился бой за Мидгард, не унеся — это какое-то чудо, этого не может быть — ни единой жизни. У него была надежда. И время. Год, два, десять лет. Он выжил. Облегчение было так велико, что он, упав лицом в подушку, беззвучно заплакал. Чьи-то ласковые руки стянули с него обувь, кто-то, неслышно ступая, занавесил окна. Наступившая темнота была уютной и доброй, как материнское объятие, и он с легким вздохом в нее погрузился. Ему снился Асгард. Локи летел над Радужным мостом — за минувший год тот почти не восстановился — к золотым шпилям вечного царства. Глубоко внизу рокотала вода, бесконечным потоком срываясь с края мира, сверху лили ровный свет полотнища, сотканные из звезд. Он скользнул над улицами города, снизившись к верхушкам деревьев; увидел спокойных и веселых прохожих, услышал голоса и смех, шелест бриза в кронах, запах вечерних цветов, теплого камня, жаркого с кухонь — на всем лежал отсвет уверенного течения жизни; потом незримой тенью скользнул к дворцу, внутрь, вглубь, все ниже и ниже по лестницам и коридорам. Он точно знал, куда направляется, потому что его звали. В этом небольшом темном зале, не построенном, но выбитом непосредственно в камне мировой плиты, мать показывала ему опасные заклинания; сюда иногда уходил колдовать Один, и, хотя он не брал с собой никого, во всем дворце можно было почувствовать, как вздрагивает под ногами пол. К полусфере зала сужающейся спиралью вел узкий коридор, в девяти местах перекрытый тяжелыми дверями. Тут можно было зачаровывать уру, призывать духов, обращаться к норнам. Самую могущественную магию могли сдержать эти стены. И сейчас в центре зала, на полу, покрытом почти неразличимым в смутном волшебном свете рисунком, сидела не-мидгардка и ждала его, Локи. — Здравствуй, принц Локи, — улыбнулась она. Ее глаза в полумраке казались совершенно черными. — Здравствуй, верховная жрица Ниит, — ответил Локи. И услышал, как у него за спиной кто-то ахнул. Он оглянулся и увидел, что все они тоже здесь — Тор, Один, мама. Мама, закрыв рот ладонью, не сводила с него глаз. Тор неуверенно переступил с ноги на ногу; молот снова был при нем. Один был бесстрастен. — Ты поможешь нам победить Таноса, принц Локи? — спросила жрица, и Локи медленно, страшно улыбнулся. — Что надо делать? Плата, названная ею, была невелика, и он отдал ее с радостью. Она предложила ему остаться и посмотреть; он остался. Это колдовство он видел впервые в жизни, но, как это часто бывает во сне, знал, что происходит, не задумываясь об источнике знания. Сквозь него жрица дотянулась до детей титана, Зоба и Иного, как те прежде дотягивались до Локи, и забрала их — так же, как его забрал однажды сам титан. Они сами, своими руками и своей кровью, начертили нужные руны; сами взяли ножи и убили себя — прямо там, в мертвой бездне, где они прятались; Локи смотрел на них и смеялся. Титан взъярился, узнав про смерть своих детей, и, когда сознание жрицы, пропитанное их жертвой, коснулось его из тьмы, он сам бросился ей навстречу, ведомый жаждой мести. И на полпути, посреди черного ничто, его душу нашли и пожрали создания, бывшие старше самой Вселенной: повелители бездны, покровители жизни и ее бесконечного ужаса и восторга. Невредимое тело титана так и осталось на троне посреди пустоты, глядя в никуда мертвым взглядом, и его дети, увидев это, передрались друг с другом, а его армии рассеялись. Локи смеялся до слез. Рисунок на полу выгорел в пепел. Фиолетово-алое сияние магии угасло. — Спасибо тебе, бабушка Ниит, — сказал Локи, когда все закончилось. — Кажется, это был лучший день в моей жизни. — И тебе спасибо, — ответила жрица. — Пусть у тебя будет еще много лучших дней. — Локи, — позвал Один, и Локи вздрогнул даже во сне, — прошу тебя, возвращайся домой. Мы будем ждать. Локи посмотрел на него, потом перевел взгляд на мать. — Может быть, — ответил он, и мама улыбнулась, хотя на глазах у нее блестели слезы. Невесомый, как призрак, он снова взмыл к небу, под которым жил Асгард, и смотрел на звезды, пока не проснулся. Открыв глаза, он некоторое время размышлял, глядя в потолок. — Доброе утро, мистер Одинсон, — не выдержал потолок. — Сейчас восемь часов пятьдесят три минуты. Возможно, вас заинтересует, что мистер Беннер как раз готовит завтрак. — Доброе утро, — отозвался Локи, гадая, откуда ему известно, кто такой ДЖАРВИС и где находятся его сервера. — Спасибо за полезные сведения. "Принц", — хихикнула у него в голове Кеца. Он улыбнулся. В будущем, еще недавно темном и холодном, мерцали огни бесчисленных обещаний и тайн, и сил было столько, что казалось: впереди все время мира. А может быть, он просто выспался. Локи рассмеялся своим мыслям, встал и пошел в душ. Он даже вспомнить не мог, когда в последний раз мылся по-настоящему.