Я же сын Дракона

      Ван Яо толком не помнит, когда появился на свет. Он впринципе мало, что помнит из своего детства. Да и было ли у Китая это самое детство? Почти сразу после рождения его окунули в болото бесконечных войн, междоусобиц и политики, из которого он уже навряд ли когда-нибудь выберется.       Но одно Яо помнит точно — лицо огромного Дракона, сопровождающее его всю жизнь. С самого рождения и по сей день Лун остаётся тем, кому Яо безгранично доверяет и, пожалуй, единственным, кого Китай готов слушать, хоть иногда с большой неохотой. Именно к нему Яо шёл со всеми горестями и бедами.       — Лун, я нашёл ребëнка в бамбуковой роще! — радостно восклицал Яо, показывая Дракону маленького Кику. — Я воспитаю его, как своего младшего брата.       — Ты сам ещё ребëнок, — ворчал Дракон.       Яо лишь обиженно надувал губы. Он думал, что Лун просто не верит в него и его воспитание.       — Лун, — изможденный Китай со слезами в тëмных глазах обхватывал шею Дракона и, утыкаясь в неё, громко восклицал. — Этот придурок Англия забрал весь мой опиум… И Гонконг… И теперь я должен прислуживать ему. Я неудачник, да?       — Будь сильным, Яо. Ты справишься. Наступит день — и ты покажешь им всем, на что ты способен, — успокаивал Лун, после чего начинал издавать звуки, похожие на мелодию колыбельных. Яо, так и не выпуская шею Дракона из рук, засыпал прямо на нём. А особенно это было приятно после тяжëлого рабочего дня в поместье Артура.       — Лун…       — Святые заклинатели! — воскликнул Дракон, глядя на кровавые следы, оставленные Китаем. — Что случилось? Кто сотворил это с тобой?       — Кику… Он предал меня… — и, захлëбываясь в рыданиях, вновь падал к Луну на шею.       Сердце у Луна тогда разрывалось на несколько частей. Ему самому хотелось разыскать этого наглеца Японию и показать, что делают с такими, как он. Но вместо этого, он лишь гладил Яо, стараясь не задавать свежий шрам на спине, и тихо приговаривал:       — Ты сильный. Ты справишься.       Дракон, пожалуй, был единственным, кто видел слëзы Яо. Перед другими он не позволял себе этого, считая слëзы — проявлением слабости. Рядом с Луном Яо вновь чувствовал себя ребëнком, которому нужна поддержка и ласка.       — Лун… Я поссорился с Россией, — мрачно заявил Яо, вновь усаживаясь рядом.       — А повод?       — Он предал наши идеи. Наши идеалы. Наши обещания.       — Эх, Яо, взрослый ты уже, а простой вещи не понял: ничто не вечно: идеи уходят в забвение, идеалы рушатся, обещания не выполняются.       — Неправда… Это неправда! — восклицал Китай, сжимая кулаки.       — Увы, но правда… А по поводу России не расстраивайся. Он ещё придёт к тебе.       — Я его пошлю куда подальше.       — А вот это неправильно. Нельзя принимать решения в порыве необузданных эмоций, — длинные усы Луна коснулись шеи Яо. Тот, забыв о своём гневе, тихо хихикнул, после чего Дракон повторил свои действия.       — Лун, прекрати! Щекотно же, — потребовал Яо, уворачиваясь. — И вообще, я сильная и независимая страна, и у меня нет времени на детс… Ахах, да хватит! А то усы отстригу.       Договорить Китаю не дали, так как он был сбит на пол мощными лапами и защекочен ими же.       — Кому это ты усы решил отстричь, негодник? — с напускной строгостью спросил Лун.       — Никому-никому! — смеясь, ответил Яо, и ему на миг стало легче. Приятно всё же иногда чувствовать себя ребëнком. Даже когда тебе четыре тысячи лет.       Но в тот же миг Лун стал серьëзен. Внимательно посмотрев на Китай, Дракон произнёс:       — Яо… Ты прошёл через многие испытания и, увы, пойдешь ещё через многое. Я хочу, чтобы ты стал сильнее.       — Но я и так сильный, — возразил Яо. — По крайней мере, сильнее, чем был до этого. Теперь-то уж Артур не заставит меня мыть за ним посуду. Со мной считается даже Альфред.       — Да, но ты можешь стать ещё сильнее, — заверил Лун. — Просто пообещал, что чтобы ни произошло в дальнейшем, ты всегда будешь помнить, что ты — потомок великого Дракона.       — Скромности тебе не занимать, — усмехнулся Яо, обнимая лицо Луна. — Я никогда об этом не забывал. И не забуду не в жизни.       Лун удовлетворнно вздохнул, прикрыв глаза. Он верил, что Яо своё обещание сдержит.