Ради него, ради нее

— Раскажи мне о своей семье. — сказала Роза, поглаживая торс Доктора под его майкой. Они просто лежали на кровати, пытаясь уснуть. Джеки дала добро на брак с Доктором, но с условием, что она устроит им церемонию не в «марсианском стиле». — Никого не осталось, только я, я тебе говорил. — ответил он со скорбью в голосе. — Но они были. Я часто вспоминаю папу, чтобы не забыть его. Ты и сам увидел какой он был прекрасный человек. Расскажи мне что-нибудь. — Я родился в семье военного и ученой. Мама регенерировала, когда я был младенцем и стала мужского пола. — Это как? — перебила она. — Ладно, придется объяснить. Мы, таймлорды и таймледи умеем обманывать смерть. Когда мы умираем, то каждая частичка нас перестраивается и это называется полной регенерацией. Этим можно управлять, но я прогуливал, когда изучали это в школе. В общем мы становимся другими, полностью другими, но остается память. — И ты тоже? Ты тоже станешь другим? — Да, я уже другой. Это моя деся. девятая регенерация. — Что, уже забыл сколько? — Нет-нет. — он улыбнулся. — Девятая. Так вот. Один папа хотел, чтобы я был таким же военным как он, а другой хотел, чтобы я занимался наукой. Никто из них не спрашивал чего я хотел на самом деле. Но война всегда пугала меня и я выбрал второе. Поэтому я часто сбегал от всего к моей бабушке в сарай на окраине города. Она была великая женщина. — Только женщина? — Ах, ну да. Нет, ей всегда везло и у нее получалось оставаться в женском роде все двенадцать регенераций. — Стоп, подожди, ты уже истратил свои восемь жизней и тебе всего девять сотен лет?! — Роза вскочила и присела рядом. — Ты видела насколько это опасно то, как я живу. Но это я ни на что не променяю. — Продолжай. — Я пытался жить как все. У меня была жена. Мы вместе разрабатывали лекарства для нашей расы. Кстати, для нас смертельны почти все виды лекарств для людей. Как ты знаешь, у меня два сердца. От этого уже идет высокое, на порядок выше давление, чем у людей. У меня по-другому устроен мозг, точнее мозги. Он один, просто имеет много состояний и в каждое работает совершенно по-разному. Наверное я даже не буду объяснять, что это значит, это сложно объяснить как-то просто. — Ты отвлекся, жена. — О, да. Прекрасная Кастели и я были близки, но она никогда не понимала моего стремления сбежать, я не мог с ней делиться этим. Я все еще пытался вписываться в эту жизнь. У меня еще был друг Мастер. Именно он разделял мои мысли. Ну и над нами издевались из-за этого. Но потом наши пути разошлись, сильно разошлись, что он начал мнить себя моим врагом. Затем у нас родился сын Константа. Я заботился о нем с женой как и подобает приличным людям и таймлордам. И когда он уже вырос и у него появилась дочь Сьюзен, я подумал, что достаточно сдерживал себя все это время. Я бросил фармацевтику, развелся и стал жить так, как мне хотелось. Я доучился на наблюдателя и пилота ТАРДИС в Академии. Наблюдатели это что-то вроде историков, они фиксируют все детали происходящего, чтобы сохранить это. Ни там, ни там, я все равно не доучился, меня выгнали за лишние вопросы, да и, буду честным, это было не совсем то, чего я хотел… А потом я кое-что сделал и меня выгнали с планеты. До этого я успел подружиться со внучкой, она переняла у меня больше, чем сын. Поэтому я укра. Позаимствовал неисправную ТАРДИС, внучка захотела со мной. Я взял ее, и мы путешествовали как наблюдатели, но затем остановились на Земле, где ей так понравилось, что она решила остаться подольше. В это время как раз и заклинило хамелеон и теперь это полицейская будка. Я чинил, но ей, похоже, это нравится. — ТАРДИС моргнула светом, прервав Доктора. — Похоже, что правда нравится. — Роза улыбнулась. — Потом она встретила кое-кого и оставила своего безумного деда ради чего-то более спокойного. — И ты ее больше не видел? — спросила девушка. — Нет, не видел. Точнее, я иногда навещал ее, пока она не видит, чтобы убедиться, что все хорошо. — Поверь, она это замечала. — перебила она. — Теперь надеюсь на это. — А что с сыном? — Он был зол на меня из-за Сьюзен и у меня не было шанса объясниться и извиниться. Он умер еще до того, как я был готов это сделать. — А как же регенерации? — Он не захотел регенерировать. Он еще с детства не хотел жить долго, обладать тем, что не имеют другие. Это его выбор. — Мне жаль. — Роза обняла его сзади за плечи. — А что с Мастером? Это же он автор тетради, получается? — Да, верно. Он в какой-то момент сошел с ума больше, чем я. Нам всегда было интересно почему добро побеждает зло, когда даже у зла есть приемущество. Он считал, что у зла недостаточное приемущество. Я же хотел понять что именно значит добро. На том и поругались. Впрочем и его сейчас нет. — Прости, что я говорила о возрасте. — Нет, ты наполовину права. Я молод для своей расы. Но я стар для людей. — Только не ворчи, но ты не звучишь на девять сотен. — Даже так я все равно гожусь тебе в отцы. — Не надо только этого, мы уже проходили это с мамой. — Серьезно, Роза. Вообще-то это важно. — И ты больше не хочешь, чтобы я была твоей женой? — Нет. То есть… — Ну вот видишь как. Ты не мой папа, а я не твоя дочь. Хочешь того или нет, но я взрослая. — Твоя правда. Но, пожалуйста, думай об этом хоть иногда. — Еще чего, ты от меня не отделаешься. — Да будет так.