Вечерний дождь

Огни города как-то даже по-особенному горели ночью. Особенно когда сидишь на балконе и пересматриваешь старые фотографии вашей разрушеной семьи. Наверное, я убиваю себя, но эти фотографии заставляют почувствовать себя живой. Переживая те моменты снова и снова, я все глубже погружалась в атромферу тех дней, некоторые фотографии были сделаны так давно, что я уже и забыла их историю. На фотографиях остановились те чудесные моменты. Я так жалею, что не вспоминала их до того, как открыла этот альбом. Где-то на улице слышалось как едет байк, неподалёку на улицу все же вышли группы подростков, которые не смотря на холод и ночь гуляют вместе, держась за руки. Огни мерцали совсем рядом, пытаясь заманить своими вывесками ещё не уснувших покупателей. Почему я вообще не сплю ночью, а погружаюсь в прошлое, которое уже никогда не вернуть? Возможно, я странная, но хоть где-то я чувствую себя счастливой. Не знаю сколько было времени, когда я пошла спать и наконец действительно заснула. Утро выдалось отвратительным, я не выспалась, глаза ещё больше опухли и теперь не хотелось вставать с кровати совсем, лишь надежда на встречу с Майки могла хоть как-то меня подбодрить и то, казалось,что теперь это уже не так уж и важно, как думалось ранее. Мамы дома не было, что непонятно почему меня обрадовало и даже стало как-то приятнее на душе. Я привыкла к тому, что часто одна дома, папа уходил рано утром, а возвращался поздно, поэтому виделись мы редко, конечно сначала было досадно и даже обидно, но я рада, что пораньше начала наслаждаться одиночеством и теперь это не страх для меня, а как преимущество что ли.. Если честно, не хотела бы я чувствовать это в 10 лет,то самое одиночество, которое изменило меня, но зато следующие три года я наслаждалась тем, что меня не гложили мысли о моем одиночестве, мне просто была приятна своя компания, я думаю, что это важно. Сейчас понемногу у меня начинают появляться друзья, я немного осваиваюсь здесь. Одиночество хоть приносит мне удовольствие, но иногда делает ещё хуже, чем должно было бы. Но я привыкла к перепадами своего настроения и теперь это воспринимается немножко легче, чем раньше. Как бы мне не хотелось того осознавать, но Такемичи не пришёл в тот день, и даже на следующий, хотя я ждала, с каждым днем в моем сердце все больше и больше нарастала неуверенность в своих мыслях и поступках. Такемичи неплохой парень, а вот Майки я не знаю, он хотел пропасть, хотел чтобы его не трогали и в итоге все идёт так, как он и хотел. Злилась ли я на Такемичи, совсем нет, на Майки? Тоже. Лишь себя я ела изнутри. С каждым днем становилось все хуже. Ребята уже не смогли заполнять ту пустоту во мне, а мама даже не старалась. Она приходила грустная домой, пила чай и скрывалась в своей комнате, уходила рано на работу и пропадала там, оставляя меня наедине с собой. Я поняла, что лучше так. Сказать по правде, я не хотела видеться с ней. После того письма я многое осознала, многие стороны этой женщины я открыла для себя и это меня пугало, поэтому оставаться с ней не хотелось, как и ей со мной. Она старательно пыталась меня игнорировать, хотя и раньше она не говорила, хочет поддержки от меня. Скорее всего она заменяла мной Баджи, тогда она почувствовала присутствие другого человека в квартире и пришла в себя, её больше не окружали пустота и тишина, теперь она слышит как я ночью иду попить воды, как в раковине журчит вода, когда я чищу зубы, базовые вещи преобразили ее, заставив перестать думать, что она одна в квартире. Сегодня уже четырнадцатое ноября, я морально убита. Правда, мне не хотелось это осознавать, даже думать о том, что моё моральное состояние. В школу я так и не пошла ещё, какая-то накладка с документами, а мама занята, чтобы решать эти проблемы. Эти две недели пролетели достаточно быстро и однообразно. Утро, я читаю мангу Кейске, день, и я снова читаю, вечер, иду на кладбище к брату. Я ходила чтобы проститься, чтобы отпустить, но так и не смогла, я ещё больше привязалась к нему, теперь если у меня не получается сходить к брату, у меня истерика. Иногда мама приходит с работы пораньше и мы делаем уборку, тщательно убираем все вокруг, вытираем пыль, все, что только можно, но комнату Кейске мы не трогаем, я лишь иногда могу протереть поверхности от пыли. Было больно, ужасно больно. Дома в основном была нагнетающая атмосфера, мама старалась меня не трогать, говорили мы только когда ей это было нужно. Мне бы хотелось сблизится с ней, помочь с проблемами, но каждый раз как я пытаюсь завязать об этом диалог, она говорит, что куда-то спешит и быстро уходит, прося меня не открывать дверь незнакомцам. Мама была тем человеком, которому мне хотелось помочь, недавно я заметила на её руке синяк, он начал уже зеленеть, но все равно был неплохо виден, в тот день она надела футболку и мы занимались уборкой, а когда я спросила что это за синяк, она лишь отмахнулася и сказала, что на работе на руку упало что-то. Меня это насторожило. Я не была глупой девочкой и пазлы быстро сошлись сами собой, скорее всего у неё был мужчина, друг или что-то больше, не знаю, но он явно её тогда сильно ухватил за запястье. Она перепугано смотрела в глазок, когда кто-то стучался к нам, и с облегчением выдыхала, когда это оказывались соседи, которые хотели поддержать её в это трудное время. Я перестала плакать дней десять назад, слезы просто закончились, глаза сильно покраснели, поэтому я старалась не выходить в светлое время суток на улицу. Вечером посещала кладбище, вот как сейчас. На улице уже показалась растущая луна, где-то далеко был слышен рев мотоциклов, редко возле меня проходили мимо люди, кто-то счастлив, кто-то фотографирует магазинчики, другие разговаривают по телефону, рассказывают о том как прошёл их день и что интересного у них произошло, а некоторые просто идут, обычные, серые люди. Их невозможно прочитать, о чем они думают? Им хорошо или плохо? Домой они или на какую-то тусовку, случилось что-то хорошее у них сегодня или плохое? Я спокойно шла домой, разглядывать людей я не особо люблю, особенно сейчас, нет никакого дела до других. Поднимаясь на свой этаж я услышала громкий голос какого-то мужчины, я была уверенна, что это не наши соседи, ведь все они спокойные, значит, скорее всего это тот мужчина, о котором говорила мама. —Иоко, ты чёртова сука, которая все что умеет это лгать и сдирать с меня бабки, ты думаешь, что я оставлю это так? Ты ебланка, которая все что умеет это ссать в уши,—имя мамы сильно резануло слух, а сердце пропустило удар, который я услышала.—Ты вернёшь все мои деньги, сука, не знаю как, но вернёшь, мне вообще похуй как, поняла?—он сильно ударил кулаком в дверь, мужчина повернулся в мою сторону и широкими громкими шагами шёл в сторону выхода. Он продолжал что-то бубнить себе под нос, я быстро развернулась и попыталась спрятаться на лестнице, побежав вверх, чтобы мы точно с ним не пересеклись. Мужчина продолжал говорить себе под нос, но из-за агрессии получалось у него это слишком громко. —А ты пиздаболка ещё та, сынуля то твой не умер, сегодня я его видел. Смешно, даже он убежал, сам же мне че-то пиздел о том, что расквасит моё лицо, если я ещё раз к ней приду, а сейчас как трус испугался и убежал,—с каждой секундой голос все приближался и приближался, даже не приходилось прислушиваться. В один момент, я перестала слышать шаги мужчины, но и возле меня его не было, он просто остановился и стоял на одном месте. —Слушай сюда, пиздюк,—мужчина сильно закричал, из-за эхо, казалось, что услышать это могут все этажи,—я уверен, что ты меня слышишь, и слышал то, что я говорил до этого, прекрасно понимаешь, что я это сделал специально. Передай своей мамаше-суке о том, что я сделаю блять все, лишь бы забрать обратно свои деньги. Она меня наебала, ты же знаешь какие у нас были отношения, так вот передай ей, то, что слышал, если я не получу свои деньги обратно, пусть ищет тебя по частям по всему Токио,—закончив свой монолог он быстро спустился по лестнице и убежал из дома. Меня всю трясло, сердце, казалось, сейчас выпрыгнет или остановится. Мне было страшно, этот мужчина и мама, мне даже и думать не хотелось, что они как-то связаны. Больше всего меня потрясло то, что он угрожал и Кейске. А ещё брат угрожал этому мужчине. Но я не брат, и точно не смогу так постоять за себя. Не знаю сколько времени прошло после того, как этот мужчина ушёл, я не могла сдвинуться с места, словно прилипла к ступеньке. Что за фигня происходит вообще... Приехала в Токио, сразу все пошло по одному месту. Всё же я встала с холодной ступеньки и спустилась на свой этаж, наконец теперь смогу домой дойти. —Ну наконец-то вышел, чучело,—первое, что услышала я, когда ступила на свой этаж. В ту же секунду я сорвалась с места и побежала не оглядываясь к спасательной двери, которую ещё предстоит открыть. Времени на раздумия у меня не было, я начала искать в карманах ключи от двери, блять, не могу ничего нащупать. Резкий точек и боль в районе головы. Меня схватили за волосы. —А ты, я вижу только на словах такой яростный и грозный, прямо как твоя мамаша,—он потянул меня за волосы к себе, наматывая из на кулак, из-за боли я несильно взвыла. Глаза сами по себе сощурились от боли, руками я пыталась выбраться из его хватки, хоть как-то распутать волосы. —Куда руки тянешь, я знаю, что твоя мамаша дома, будем ждать пока она выйдет, чтобы спасти своего сынулю, да? У меня сил ещё много,—от мужчины воняло перегаром, а вещи провонялись запахом сигарет. —Отпустите, пожалуйста, я не та, о ком вы говорите. Да и мамы дома нет, она придет только через несколько часов,—умоляюще произнесла я, нет смысла отрицать моё родство, я слишком похожа на брата. —Рот закрыл, уеба,—мужчина с сило ударил меня по щеке, от чего та сразу начала щипать, меня ещё никто не бил, особенно с такой силой как он. Казалось, буд-то он хотел мне выбить челюсть, я лишь покорно опустила голову и сжавшись как только могла стояла возле него. Он лишь яростно выдыхал воздух и сжимал волосы с такой силой, будто хотел мне их выдернуть. По коже прошли неприятные мурашки, когда я краем глаза заметила в его руке маленький ножик. Человек был невменяемым, ещё и скорее всего под воздействием алкоголя или наркотиков. —Ты че, реально девчонка?—он с интересом рассматривал моё лицо. Заинтересованный взгляд тёмных глаз прошёлся по моему лицу, тёмные волосы, которые не мыли уже несколько недель, спадали мужчине на лицо. Нос был сломан, а под глазом красовался свежий синяк. Шрамы белыми линиями остались на его руках и один над тонкой бровью. Бешеные глаза резко отпугивали от себя, а улыбка из жёлтых зубов, была отвратительной. —Все таки та сука не наврала о смерти сына, но ничего, хорошо, что теперь появилась ты, мамаша же и тебя любит, не захочет же потерять второго ребёнка, да?—он поднёс у моему лицу нож, и с широкой улыбкой провел им по щеке, от уголка губ, почти к мочке уха, немного придавливая лезвие. На лице был не глубокий порез, но кровь все равно начала капать на одежду.—Какой ужас, смотри у тебя кровь потекла, твоя мамочка же не хочет, чтобы были ещё такие порезы, ведь так, Иоко? Он развернул меня за волосы так, что теперь я смогла видеть маму. Она стояла возле нас, пакет с продуктами упал на пол, яблоки раскатились в разные стороны. По моей щеке скатилась слеза, но мама все также продолжала стойко стоять на своём месте. —Отдавай деньги, сучка, или твоя ненаглядная дочь будет гнить где-то рядом с твоим сыном, недо-мамаша,—она лишь с холодной улыбкой подошла к нам, в следующую секунду она достала перцовый баллончик с кармана своего пальто. Сильно сжав глаза, чтобы перцовка не опала на меня, я услышала резкий крик. Меня отпустили и я свободно смогла отойти к стене, дыхание сбилось так, будто я пробежала марафон, было безумно страшно, но мама так и продолжала стоять возле склонившегося мужчины. Биение сердца громко отбивалось в ушах, а глаза бегали по двум фигура прямо передо мной. Мама взяла его за футболку, и громко, чтобы он услышал через свои крики сказала: —Ещё раз ты её тронешь, именно ты будешь разлагаться, понял меня? Не смей так говорить при моей дочери, ты - ублюдок. Сколько мне ещё доказывать тебе, что все деньги я отдала твоей жене, а? Все, до единой копейки. Если ты придёшь ещё один раз, тебе не поздоровится,—она с размаху ударила ему каблуком в ногу и тот упал па пол, взвыв как раненый зверь. Она повернулась ко мне.—Я же говорила не открывать, Амэя, неужели так сложно прислушаться ко мне?—она взялась за ручку, чтобы открыть дверь, но они были закрыты.—Извини,—тихо сказала она и открыв дверь ключом зашла внутрь, я последовала за ней. Мужчина все также лежал на полу, растирая до покраснения глаза. Мама закрыла дверь сразу же как я зашла и спокойно смогла вдохнуть лишь сейчас. —Поэтому я и просила не открывать никому. Этот чокнутый одолжил мне деньги пару лет назад, когда у меня были с этим проблемы, а чтобы он их не пропивал, все отдавала его жене, отдала до последней копейки. Они развелись, а теперь он хочет получить деньги, которые я уже отдала,—объяснила она, снимая с себя пальто. —Почему ты не обратилась в полицию?—спросила я. —У этого человека много последователей, у него что-то типа своего клуба, раньше мы были в прекрасных отношениях, поэтому он мне и помог, но потом он начал сильно пить и принимать наркотики, но люди за ним идут, и я правда боялась говорить что-то полиции. Они бы не помогли, последователи этого мужлана перебили бы каждого, меня в том числе, вырезали бы почку и продали, вот так бы я закончила, если бы сказала полиции раньше, а пока что только он меня донимает. Он однажды перестал нас с Баджи доставать, я думала, что он наконец все понял, но вот три недели назад снова объявился. Пошли, я обработаю тебе рану,—сказала она, мы прошли на кухню, где в одной из полок и находилась нужная нам вещь.—Но сейчас, после того, что я сделала, уже нет смысла бояться звонить в полицию, потому что я уже сделала то, чего не должна была. Он такой человек, что просто так это не забудет. Мне некуда бежать, у меня не осталось друзей и любимого человека, раньше я боялась за Баджи, а теперь я переживаю за тебя. Я дам тебе деньги, попроси отца, чтобы он за мои сбережения снимал тебе квартиру или хотя бы комнату, потому что они все узнают. Я связалась с плохими ребятами, тебе не следовало это знать, прости меня. Я обращусь в полицию, ты будешь в безопасности, обещаю,—она провела по моей веще ватку, смоченную перекисью и продезинфицировала её, наклеила незаметный пластырь и пореза словно и не было. —Не думаешь что это нелогично с его стороны приходить самому к тебе, если мог бы послать своих людей, мне кажется у него никого не осталось. Я думаю, что он остался один после развода, может всем этим его жена и управляет? Как думаешь?—сказала я, ему ведь и вправду нету смысла приходить самому, если у него такое влияние. —Не знаю, но факт остаётся фактом, тебе нужно съехать, чтобы быть в безопасности,—ответила она, громко выдохнув. —Спасибо, мам,—на глазах начали появляться непрошенные слезы. —Хочешь чая?—спросила она. —Нет, я схожу в душ. Спасибо,—сдавлено ответила я, правая щека горела от пощечины, а на левой теперь порез. Хочется смыть с себя все это, вымыть волосы раз пять, а лучше вообще из подстричь так, чтобы их не было.