Первый снег на теплых пальцах

      Иорвет плачет, Иорвет терзается, Иорвету впервые в его поганой жизни так страшно. Его человек исчезает, тает, как первый снег на теплых пальцах. Умирает…       За окном темно, снег метет в окна, заносит дома и трубы. Зима нынче лютует, но зато весна будет особенно замечательной. Все сады в Вызиме будут цвести, зазвенят ручьи, будет греть солнце. Но человеку больше не увидеть ни весеннего солнца, не знойного лета и даже осени с её обыденным листопадом и прохладными вечерами.

Его человек больше не проснется.

      Нещадно воет ветер, и эльфу хочется завыть вместе с ним — от бессилия. Он держит в ладонях руки своего человека в жалкой попытке передать им всё свое тепло. Они белее снега и холоднее, чем воды Понтара. Иорвет знает, что это бесполезно, ведь их уже не согреть. Кожа неестественно серого оттенка, выпирают ребра, и где-то под ними, возможно, едва теплится жизнь. Синевато — фиолетовые рубцы покрывают почти всю грудь, спину, мелкими змейками переползают на руки. Большим пальцем лучник стирает рубиновую застывшую дорожку с губ человека. Эльф сглатывает соленые слезы, прикрывая глаза. Слова вырываются из охрипшего горла сами собой и постепенно складываются в песню. Иорвет пел её лишь однажды. Тогда он поклялся не любить. Больше никогда и никого. Но сейчас… Сейчас он молится. Молится, чтобы его Вернон вернулся к нему. Чтобы он только жил. — Вернись ко мне. Прошу только не оставляй меня здесь одного. Вернись…       Тьма за окном постепенно рассеялась, а эльф продолжал петь, не отпуская закоченевших ладоней своего человека.

Его Вернон Роше растаял, как первый снег на теплых пальцах.