by chance

      — Вселенная вообще очень хаотична, — как-то раз говорит Ханна, грея обледеневшие, почти негнущиеся пальцы о стаканчик горячего шоколада, белый жар которого щипает её покрасневший нос, — Я никогда ничему не удивлюсь.       Они сидят на кожаном диване в холле какого-то дёшевого отеля, расположенного почти на самой окраине города, беззастенчиво смеются над разными детскими глупостями и выдумками о том, что может произойти прямо сейчас, пока Шарлотта, всецело поглощённая этим бессмысленным разговором, сама того не замечая, болтает ногами в воздухе и пачкает красную искусственную кожу своими осенними ботинками, насквозь промокшими от замерзающей снаружи сырости, а Ханна приятно обжигает горло сладким тягучим напитком. Воздух пропитан поздним ноябрём, заморозками и ожиданием первого снега, а ещё стойким запахом кофейного автомата и купажом их духов; Ханна пахнет приторной ванилью, как мгновенно тающий во рту торт «Наполеон», а Шарлотта — солнечным бодрящим цитрусом, расцветающим горько-сладким цветком на корне языка.

« давай увидимся во сне. »

      Им обеим в тайне друг от друга нравится не знать, к чему приведёт это странное общение, станут ли они лучшими подругами навеки или в скором времени вовсе разойдутся по разным сторонам в поисках кого-то лучшего, но на одном из мероприятий, устроенном начальством в честь очередного праздника, обе предпочитают ни о чём не думать и наслаждаться вечером в окружении повеселевших от алкоголя и ни к чему не обязывающей обстановке коллег. Вокруг то и дело взрываются бутылки игристого, и половина содержимого в них мгновенно оказывается на полу, из-за чего все девушки как по команде превращаются в длинноногих цапель, аккуратно вышагивающих на разноцветных каблуках мимо шипящих пенящихся луж с поблёскивающей в темноте розово-золотой посыпкой из серпантина. Весь вечер играют популярные треки, которые днями и ночами крутятся на радиостанциях, и все старательно выделываются друг перед другом и даже устраивают танцевальные баттлы, хотя происходящие в их рамках действия сложно назвать танцами.       — Найджел крут, — подмечает Шарлотта и протягивает подруге стеклянный фужер, доверху заполненный золотистым шампанским, — Он учился где-то там... Или не он...       Сбитая речь шатенки, составленная преимущественно из коротких отрывков незаконченных фраз, томный взгляд её потемневших, опутанных мутноватой дымкой карих глаз и уставшая улыбка, которую она усердно раздаривает всем вокруг, вызывают внутри Ханны странное, ничем не оправданное чувство умиления, которое усиливается в разы, когда её собственная, чуть подрагивающая от нетрезвого мелкого тремора рука неожиданно для неё самой скользит по усыпанной веснушками припудренной, и оттого сияющей щеке подруги. Это неловкое продолжительное касание мгновенно отзывается безумно приятными, щекочущими кожу мурашками, и Шарлотта, крепко жмурясь от удовольствия, ластится к протянутой руке словно домашняя кошка, а её наполовину опустошённый фужер в миг оказывается на длинном, уставленном разнообразными закусками и бутылками столе. Она забывает о нём, как о препятствии, мешающем совершить задуманное, и теперь, когда её руки свободны, девушка делает шаг ближе и невесомо кладёт их на чужую талию, обтянутую чёрным бархатистым платьем. Маленькие ладони обжигают бледную кожу даже через ткань и разливаются по телу яркими вспышками, подобно электрическому току, заставляя Ханну поспешно поставить свой фужер на тот же стол из-за страха выронить его из непослушных дрожащих пальцев. Шарлотта пьяна, совершенно и беспросветно пьяна мягко обволакивающим её рассудок шампанским, наступающей ночью, ощущением приближающегося праздника, и, кажется, пьянеет ещё больше, когда Ханна начинает непроизвольно покачивать бёдрами в такт заигравшему медляку. Иногда к ним подходят мужчины, лица которых трудно различимы в темноте, и блондинке приходится отвергать их приглашения за двоих, потому что шатенка упрямо отказывается общаться с кем-либо ещё, и девушка чувствует то же самое. Подруги медленно переставляют ноги, всё ещё туго осознавая, что они танцуют в паре, и как возлюбленные, которым больше не нужны слова, молча не сводят глаз друг с друга. Ханна не знает, в какой момент её руки оказываются сцепленными за головой Шарлотты, и обнаруживает это только под самый конец трека, когда мелодия растворяется в сумеречной дымке, окутавшей горячий от общего дыхания воздух.       Невинный дружеский поцелуй, случайно в самый уголок влажных сахарных губ, в сопровождении случайного касания их бёдер, случайно на глазах у всех. И всё происходит так случайно, так просто, что Ханна и по сей день не признаёт странности своего поступка, будто бы всё не могло произойти иначе, будто бы сама Вселенная вела их к этому весь тот вечер, а может, даже всю ту жизнь. А Шарлотта лишь смеётся, всякий раз смущённо признаваясь, что не помнит этого, как впрочем не помнит доброй половины празднования, а после с какой-то звенящей надеждой смотрит на подругу сверху вниз, по одному виду той убеждаясь, что такая случайность была и гуляющие с той поры сплетни и добродушные шутки коллег и вправду имеют свои корни.

« о том, как я люблю тебя, о том, как любишь меня ты. »

      Сплетённая из солнечного тепла и вечного лета Шарлотта пишет стихи о падающих с низкого ночного неба снежных хлопьях, о живописных узорах на оконном стекле — оставленном кем-то романтичном послании, которое можно прочесть лишь одним особенным морозным утром страстно любимого ею января, о ясном лёгком воздухе и сказочном мерцании. А вечно холодная, расчётливая Ханна пишет о том, как Солнце влюбляется в земную девушку и каждое утро, пока её кудри беспорядочно рассыпаны на мягких подушках, а детские сновидения берегут её разум от дурных мыслей, оно спускается с небес и безудержно целует её сладкие щёки и плечи, а его поцелуи остаются созвездиями веснушек и рыжеватым блеском в её волосах.

« фотоиллюзии твои оставили во мне следы. »

      На обеденном перерыве они вместе наслаждаются короткими мгновениями спокойствия посреди суеты рабочего дня, свежевыжатым бодрящим соком и играющей в их любимом кафе музыкой, льющейся из под длинных умелых пальцев музыканта Джозефа, бросившего «родную великую Англию» ради своего возлюбленного; так же вместе верят гороскопам и каждый день зачитывают звёздные предсказания вслух, надеясь на лучшее.       — Так-так, мой маленький козерог, — медленно произносит Шарлотта, и её карие глаза цвета крепко заваренного чая с умирающими на поверхности лепестками рудбекии неспешно цепляют краешки строчек свежего журнала, — Вот и ты.       Её тёплая жёлтая кофта, совсем-совсем новая, купленная по случаю наступления крепких зимних холодов, сияет ярче солнца, но всё равно не может сравниться с её обладательницей, голос которой звучит как вокальное сопровождение для минутной череды ласкающих слух отрывков смутно знакомых мелодий, незаметно перетекающих одна в другую. Череда затихает, когда Ханна бросает случайный взгляд за спину и успевает рассмотреть похожие на хрупких мотыльков руки англичанина, порхающие по воздуху в гипнотическом танце. Она уже много раз видела эти чарующие движения — Джозеф разминает белые как снег пальцы, чтобы после с трепещущей нежностью положить их на блестящие клавиши и в одно мгновение оживить старый рояль светлого пшеничного оттенка.       Сейчас шатенка, как и множество раз до этого, зачитает гороскоп козерога, случайно советующий «поделиться чувствами с близкими людьми», выдержит паузу, делая длинный глоток яблочного сока и оставляя алый след от помады на белой трубочке, а после с лисьей хитростью взглянет на подругу, будто выжидая. Но блондинка лишь демонстративно усмехнётся и поведёт плечами, всем своим видом показывая, что ей абсолютно нечего скрывать, а после предложит перейти к весам, невозмутимо потягивая свой вишнёвый сок и удерживая заветное признание глубоко внутри. Как и множество раз до этого.

« случайная любовь случайно навсегда. »

      — Вселенная вообще очень хаотична, — иногда повторяет Ханна, и Шарлотта не спорит, потому что на свете происходит слишком много случайностей, для подавляющего большинства которых просто не находится объяснения. Она верит в то, что однажды эти же случайности приведут девушек к чему-то новому, такому, что заставит обеих с отвращением морщить носы, когда кто-то из знакомых по незнанию назовёт их подругами.

« случайная любовь случайно навсегда. »

      И блондинка не удивится даже этой случайности.