Предсмертное письмо

«Я всегда боялся, что кто-то сможет настолько привлечь твое внимание, что ты станешь игнорировать меня. Нет. Даже хуже. Ты заменишь меня. К сожалению, мои опасения оказались не ложными. Ты, пока что, не заменил меня совсем, но я думаю, что это только пока. У тебя появилась девушка, которой ты уделяешь абсолютно всë своё свободное время, а иногда, даже больше. Нет, я не настолько глуп, чтобы ревновать тебя к ней или что-то подобное, хотя, я действительно ревную. Очень. Всë потому что остатками своего сознания я понимаю, что если я действительно любил человека, то эти чувства останутся со мной ещё очень надолго. Они никуда не делись за этот год и 8 месяцев. Почему именно год и 8 месяцев? Потому что прошëл практически ровно год и 7 месяцев с того момента, когда я впервые намекнул тебе о своих чувствах, но ты ничего так и не понял, либо сделал вид, что ничего не понял, и год и 8 месяцев, с начала момента, когда я понял, что бесповоротно и окончательно влюбился в тебя. Сначала, я думал, что это мимолëтная любовь, влечение, желание быть рядом и чувствовать поддержку, но с каждым месяцем, я всë больше понимаю, что я хочу быть рядом постоянно. Хочу держать тебя за руку, обнимать и целовать когда захочу, лежать с тобой в обнимку и просто наслаждаться моментом, хочу через многое пройти с тобой, учитывая то, что мы и на данный момент через немалое прошли вместе, хочу постоянно делить с тобой рассветы и закаты, хочу запечатлять в своей памяти каждую эмоцию на любимом лице, хочу быть рядом, когда тебе смешно, и когда тебе нужна поддержка, когда ты на грани слëз, и многое многое другое, что хотят люди когда влюбляются в кого-то очень сильно. Я просто хочу быть с тобой. И сейчас, каждый раз, смотря в твои глаза, я захлëбывался в одиночестве. Я не говорил тебе всего этого такое долгое время, потому что не хочу заставлять чувствовать тебя неловкость и вину, не хочу чтобы ты себя винил. В моих чувствах виноват только я. Я уважаю твой выбор в сторону твоей подруги, теперь, твоей девушки, потому что понимаю, что шансов у меня нет. И, собственно, никогда и не было. Я уважаю твой выбор, потому что понимаю, что ты просто бы и не поступил по другому, как минимум, из-за своих моральных принципов, и моральных принципов своей семьи и общества. Я понимаю что это твой выбор, и я должен быть искренне рад и счастлив за тебя, но это не совсем так. Как бы эгоистично это не звучало. Представь ситуацию, что на полке в магазине лежит твоя любимая шоколадка, она осталась последней, ты безумно хочешь еë взять, но тут подходит твой лучший друг, и говорит что тоже еë очень хочет, ну а ты, как человек с большим сердцем, уступаешь эту шоколадку другу, и можешь наблюдать счастье и радость на его лице, и тут получается такая двоякая ситуация, ты вроде рад за своего друга, что он получил то что так хотел, но при этом, ты ненавидить ситуацию из-за того, что шоколадка досталась совсем не тебе, примерно те же самые эмоции испытываю и я, находясь в данной ситуации, только вот, я совсем не про шоколад. Поэтому, что мне остаётся? Правильно, тихо наблюдать за тем как ты медленно отдаляешься от меня, утопая в новом для тебя чувстве, любви, не замечая ничего, и никого вокруг, это больно, ужасно, чертовски больно, наблюдать за тем, как человек которого ты любишь, с такой увлечённостью рассказывает тебе о чувствах к другому человеку. Я не собирался тебе об этом никогда говорить. Хоть все эти строки и посвящены тебе, но ты не должен чувствовать безоснованно чувство вины, только потому что я никак не могу смириться с тем, что тебе никогда не быть моим. Знаешь, говорят, что умирать не страшно, пока не найдешь смысл жизни. Я сделал тебя своим смыслом жизни, но ты, можно сказать, ушел. Чонгук, я не смогу больше видеть тебя с другими, мне слишком больно, и я больше чем уверен, что не полюблю уже кого-то больше, или хотя бы наполовину настолько же сильно, насколько люблю тебя. Я собираюсь освободиться от всего этого, так всем будет проще, потому что дальше я просто не смогу терпеть это чувство, которое просто разрывает моë сердце в клочья. Прощай, Чонгук, я действительно любил тебя, люблю до сих пор, и уверен, что буду любить даже после своей скорой смерти. Это моë письмо тебе, о безграничной любви и боли, которые уже так давно переполняют моë сердце.» Это были последние строки в его предсмертном письме, которое пришло Чонгуку в сообщениях от Тэхëна пару минут назад, и которые он прочитал с замиранием сердца и дыхания, практически не моргая стеклянными глазами. Тэхëн ему нравился ещë давно, не настолько, конечно, долго, насколько он, как оказывается, нравился Тэхëну, но Чонгук, как только понял о своих чувствах, сразу решил затолкать их куда подальше, потому что понимал, что шансов у него никаких нет, и быть не может, и вообще, он думал, что влюбиться в лучшего друга это не нормально, поэтому старался забыть о своих чувствах ища себе всë новых девушек и заводя с ними отношения, это был действительно очень хороший способ отвлечься, но это действовало не так долго, как ожидалось. В скором времени, все эти мысли всë равно одолевали его голову и ему ничего больше не оставалось делать, как время от времени, утапливать их в алкоголе, пока не помутнеет сознание, и не забудешь о всех своих проблемах, хотя бы на вечер. Так Чонгук принял то, что ему возможно по жизни суждено быть одному и жить с этой недосказанностью по отношению к Тэхëну. Сейчас же, читая это прощальное письмо, стоя на балконе, в Чонгуке, словно по щелчку, проснулись все те чувства и вся та боль, которые он на протяжении всего этого долгого времени пытался спрятать поглубже. Сейчас он просто замер и стоял истуканом, пытаясь понять и осознать происходящее. Перед глазами пронеслась страшная картинка, и его словно ледяной водой окатили. Он рванул с балкона, быстро собираясь и вылетая из квартиры, ничего не объяснив своей девушке, на которую ему сейчас так наплевать. В мыслях сейчас лишь последние строки из того грëбанного письма, а перед глазами картинка с раздавленным и собирающимся умирать Тэхëном. Чонгук быстро заводит свою машину и мчит на такой скорости, на которой только может, не обращая внимания на знаки на дороге, а в голове бегущей строкой сейчас лишь одна мысль: « — Лишь бы не опоздать.»

***

Чонгук опоздал. Он практически залетает в квартиру Тэхëна, открывая дверь от той запасными ключами, которые доверил ему Ким. Начинает быстро заглядывать в комнаты, кричит, зовëт его, срывая голос. И находит. Он находит Тэхëна, лежащего на полу в ванной, рядом с которым, на белоснежной плитке, распустились кровавые бутоны. В стороне, лежало окровавленное лезвие, пустой блистер каких-то таблеток и телефон, с ещë не успевшим погаснуть экраном, и открытым на нëм диалогом с Чонгуком. Тэхëн вскрыл себе вены. Слëзы с глаз Чона, скатились по его щекам и разбились о белую плитку. Чонгук, который до этого окаменело стоял на пороге, сделал несколько шагов в пространство ванной и упал на колени перед остывающим телом. Он приподнял ладонями лицо Тэхëна, проводя большими пальцами по бледным щекам. Чонгук начинает рыдать, не сдерживая всхлипов и издаëт истошный вопль, полный горького отчаяния. Рыдания не прекращаются, становятся лишь сильнее, иногда прерываясь на шëпот Чонгука, который склонился над бездыханным телом, повторяя словно мантру слова: « — Нет, нет, нет, нет, этого не может быть, это не правда, это просто страшный сон, нет, нет, пожалуйста, Тэхëн, не уходи от меня, я тоже тебя люблю, слышишь, я тоже…». Всхлипы со временем становятся всë тише, пока у Чонгука просто не заканчиваются слëзы. Он остаëтся сидеть рядом с Тэхëном, перебирая рукой его волосы, в последний раз. Скорая, которую он вызвал, пока еще ехал к Киму, приехала только сейчас. Люди в белых халатах начали заходить в квартиру и укладывать тело на носилки. Чонгук не видел уже ничего что происходило, у него перед глазами картинка, которую он увидел, очутившись на пороге ванной. Он продолжал сидеть рядом с почерневшей лужей крови, смотря стеклянным взглядом в пустоту. Где-то на периферии сознания, Чонгук услышал от людей, уносивших Кима, что Тэхëна изначально спасти было нельзя, даже сразу после того как он вскрылся. Он наглотался снотворных таблеток, выпив смертельную дозу. Он не оставил и шанса спасти себя. Скорая с Тэхёном давно уехала, взяв перед этим у Чонгука номер, чтобы потом позвонить, сказать время смерти. Немного придя в себя, Чон на не гнущихся ногах, покинул квартиру, поклявшись себе больше никогда не возвращаться ни в эту квартиру, ни в этот район, здесь всë напоминает о нëм. Чонгук гнал на своей машине по всему городу, стрелка на спидометре доходила до двухсот, а Чонгук… Он уже не боялся разбиться. В конце концов, машина тормозит во дворе многоэтажки. Чон медленно поднимается в свою квартиру, в которой так давно не был, из-за того, что всë последнее время оставался у своей новой девушки. К ней он больше никогда не вернëтся. Она ему больше не нужна, ему вообще больше никто не нужен, даже он сам. Скинутую с ног обувь, он оставляет в коридоре, а сам направляется прямиком к небольшому холодильнику, доставая оттуда стеклянную бутылку с янтарной жидкостью. Чонгук выходит на открытый балкон и поток холодного воздуха отрезвляюще ударяет ему в лицо. Тем не менее, Чон присаживается на стул, рядом с небольшим столиком, стоящим там же, и делает подряд несколько глотков коньяка, изначально обжигающего горло с непривычки. Чонгук хотел сейчас избавиться от всех мыслей, но они, настойчиво лезли одна за другой в его голову. Чон не хотел сейчас ничего. Ни думать, ни осозновать ничего, ни вспоминать, ни в коем случае не вспоминать ничего что связано с ним. Он не выдержит этой боли. Сейчас он не нашëл ничего лучше, чем полностью осушить сосуд с янтарной жидкостью, и не помня, как с балкона зашëл в дом, упасть и уснуть.

***

Прошла ровно неделя, с той самой ночи, когда Чонгук потерял не только Тэхëна, но и себя. Он больше ни с кем не контактировал, заперся у себя в квартире, наедине со своими мыслями, никого не впуская больше ни в дом, ни в душу. Все звонки и смс, поступающие к нему, оставались неотвеченными. Бутылкой алкоголя, с каждым вечером, в квартире становилось всë меньше. Сейчас на часах 3:27 и Чонгук снова стоит на балконе, с зажатой между губ сигаретой. Он никогда не курил и не собирался. Ему всегда говорили, что он смеет начать курить только после самой большой ошибки или потери в своей жизни, чего-то, что оставило бы достаточно большой и тëмный отпечаток в его жизни, и было бы достаточно весомой причиной для того чтобы начать курить. Теперь же, его глаза просто опустели после ухода Тэхëна, он начал курить, после того как тот оставил его. Каждый миллиметр сознания Чонгука был пропитан холодом и болью - это всë что оставил после себя Тэхëн, тихо уйдя. Чонгук перестал осуждать самоубийство. До того злосчастного вечера он и понятия не имел, какую душевную боль испытывал один другой, среди моря одинаковых. Раз люди кончают жизнь самоубийством, значит существует нечто, что хуже чем смерть. И когда Чон увидел его окровавленного в тот вечер, ему был страшен не бледный труп, а то, что происходило в его сердце за мгновение до того, что он сделал. Чон понял за эту неделю, во всех красках прочувствовал, что тихая боль, самая жестокая. Не было никаких истерик и слëз, они просто закончились в какой - то момент. Было просто молчание, и снаружи и внутри. Ему не хотелось ничего говорить и ничего чувствовать. Он смирился с этим, видимо, слишком много переживал раньше. Но ему было по-прежнему чертовски больно. Самым ужасным, наверное, было отчаяние и понимание того, что он не способен ничего изменить, приходиться просто принять это и стараться жить дальше, хотя уже и не хотелось. Чонгук уже и не замечал, как все эти мысли ворохом проносились в его голове. Было слишком больно и тяжело. Он не мог уже выносить это всё. Он уничтожил всë, что у него было, разорвал связи со всеми, ему осталось нечего терять. Недолго думая, Чонгук поднялся на крышу многоэтажки, в которой жил. Ночная прохлада немного приводила в чувства, а вид ночного Сеула хоть и на мгновение, заставлял забыть обо всëм. Впервые за всë это время, его голова очистилась практически от всех мыслей. Он неторопливо подошëл к перилам и опëрся о них локтями, доставая и зажигалку, и закуривая, в последний раз. Дым от его сигареты медленно поднимается вверх и растворяется в тихой ночи сегодня в последний раз. В точно такой же последний раз, как и он допускает сейчас себе вспомнить о Тэхëне. Слишком больно. Не стоило этого делать. Недокуренная сигарета летит далеко вниз. Он перелазит через перила и держится руками за них позади себя. Чувствуется какое-то необъяснимое облегчение. Впервые, за всë это время, он ощущал спокойствие. Стоя на краю крыши многоэтажки, память проскальзывала через глаза Чона и скатывалась по щекам, падая в пропасть, под его ногами. Чонгук отпустил перила.