У тебя есть причины ненавидеть себя?!

Под статуей архонта, у большого дерева расположились трое человек. Была уже поздняя ночь, и пейзажи вокруг были скрыты в сумраке. Измученные тела не двигались, сегодняшнее приключение явно было непростым. Подземелье под утёсом звездолова встретило путешественников полумраком и громкими вскриками хилличурлов. Но это всё позади, и напоминанием об этом осталось лишь множество наград, найденных в самом конце подземелья. Теперь трое путников могли спокойно отдыхать под старым деревом, слушая переливчатую песнь ветра. С левого края, на массивный ствол облокотился Итер. Ему знатно досталось от топоров Митачурлов, и сейчас он мирно засыпал восстанавливая силы. Посередине расположился Кейя. Ему перепало сражаться с магами бездны, ведь большинство из них были гидро, а замороженных магов убивать всё-таки удобней. Да и Алефа он атаковал чаще других, вот и получил множество ран. Особенно выделялась глубокая рана поперёк живота, из неё всё ещё сочилась кровь, и капитан кавалерии прикладывал к ней, и без того грязную накидку. С правой стороны лежала Джинн, устремляя взгляд к звездам. Даже ей эта битва показалась сложной, и сейчас она засыпала, смотря на своё созвездие на небосводе. Через час к дереву мягкой походкой подошла Лиза. Устало посмотрела на развернувшуюся перед ней картину и взяла на руки Джинн, аккуратно возвращая её в штаб, на законное место. Рыцарь одуванчик мягко улыбнулась, и положила голову на теплое плечо библиотекарши. Спустя пол часа у статуи архонта появился Сяо, что-то невнятно пробурчал и взял Итера и награды. При помощи телепортера он быстро отнесёт награды в Мондштадт, а Итера вернёт в комнату постоялого двора. Итер обнял Адепта за шею и улыбнулся. — Спасибо, Сяо. А после путешественник заснул. Под деревом остался один Кейя. Сквозь полудрёму он видел, как постепенно всех его напарников забирали домой. А капитан знал что за ним некому придти, да и дома у него не было. Конечно, комната в казарме тоже считается за дом, но Кейя больше всего не хотел там появляться. Начался дождь. Редкие капли проходили сквозь листву в густой кроне дерева, но каждая била ровно в свежие раны. Кажется это закон подлости называется. Глаза сами собой закрывались, и Кейя так и уснул на земле. (Вы хотите Дилюка? Скоро придет: 3) На следующий день, под вечер, Кейя уже вернулся в Мондштадт, и даже не подумав зайти к Барбаре, сразу направился в таверну. Раны уже не кровоточили, так что можно не беспокоиться. Обычно в такое время в таверне мало людей, вот и сейчас лишь Нимрод валяется за крайним столиком. Капитан кавалерии подошёл к Дилюку, заменявшему бармена сегодня, и заказал свой любимый напиток. — О, ты не умер? Жаль. — ответил ему Дилюк, после чего взял кружку, что бы наполнить её ароматным вином. — Мастер Дилюк, чего вы так сразу? — Кейя говорил привычным заигрывающим тоном, хоть от слов «брата» и стало очень больно. После слов капитана кавалерии, ему в живот прилетела кружка, ещё не наполненная напитком. Удар пришелся прямо по вчерашней ране, и заставил Кейю согнуться от боли. — Не порть настроение своим голосом. Ненавижу тебя. — слова такого рода были в постоянном обиходе у двух «братьев», только вот шли они все от красноволосого. Кейя выпрямился, последняя фраза больно резанула уши. «И чего я так напрягаюсь? Он всегда такой» — Проваливай, отродье! Ненавижу всё что связано с тобой. У Дилюка было явно плохое настроение. В таверне остался только Дилюк и Кейя. От последних слов брата Крио мечнику стало безумно больно, плохо и обидно. Появился предательский ком в горле и пара слез стекли по щеке — Я тоже себя ненавижу. Дилюк, который уже собирался уходить, остановился и перевёл удивлённый взгляд на Кейю. — Что? Ты ненавидишь себя? У тебя нет ни единой причины для этого! У тебя полный город фанатов, ты сильнейший рыцарь! Почему ты ненавидишь себя?! Дилюк перешёл на крик. — Дилюк! Мы в ссоре уже пять лет, и каждый день, для меня повод возненавидеть себя снова! Каждый день я не сплю из-за кошмаров, в которых ты умираешь! Каждый день я работаю до беспамятства, что бы просто забыть о том дне! Каждый день я напиваюсь, что бы твоё лицо не вызывало истерический прилив слёз! Каждый раз, когда я прихожу к тебе, ты лишь напоминаешь, что я никчемный мусор, бесполезная дрянь! Я устал! Каждый день, ты говоришь что ненавидишь меня! А я люблю тебя! И не переставал любить никогда, даже когда ты меня бил, или желал мне смерти! Наверное, единственное место где мне рады, это звезды и камни под утёсом звездолова. Дилюк замолчал. «Он правда любит меня?» Кейя уже сидел на холодном полу и тихо плакал. Это был первый раз, когда он дал слабину при ком-то постороннем. Но сейчас он просто не мог успокоиться. Он рассказал всю правду и открылся полностью. Он ожидал всё что угодно: что его выкинут из таверны, что его зарубят мечом прямо тут, что его изобьют и оставят здесь. Но никак не того, что Дилюк подойдет и обнимет его. Настоящий, живой Дилюк. Потом он помог Кейе встать, а потом капитан ничего не видел, лишь чувствовал тепло. Такое необходимое тепло, что он шел к нему, как мотылёк на свет. Сколько времени заняла эта погоня за теплом он не знал. Час, два? Более или менее стало видно где он находится, лишь когда его подняли на руки, и аккуратно прижали к теплой груди. Он был в доме, в тепле. Кейя до сих пор не мог поверить, что с ним рядом был Дилюк, который сейчас нежно гладил крио мечника по волосам, успокаивая. Дилюк извинялся за причинённую боль, извинялся за свои слова и действия. Но Кейя не слышал, он был просто счастлив, что его простили, что его любили. Этой ночью у Кейи не было кошмаров, зато всю ночь он ощущал теплую руку Дилюка на своём животе. «Как давно я не был счастлив?» подумал Кейя перед тем, как провалится в глубокий сон.