У смерти моей золотые огни-глаза

«У меня есть дом, Но я иду странствовать. Я должен найти тебя» - System Of A Down, „Innervision"

По полотняной крыше крытой кареты отбивал дробь мелкий дождь. Транспорт невозможно трясло на неровной просёлочной дороге; колеса попадали в ямки, наполненные грязной дождевой водой, и тогда темные бока обычной дорожной кареты обдавало грязными брызгами. Син Цю и думать не хотел, с какой неприязнью посмотрит на это торговый партнер, с которым у него назначена встреча в Мондштадте, когда этот человек увидит его средство передвижения ужасно неопрятным и запачканным, а самого Син Цю, представителя крупной торговой гильдии - встрепанным и уставшим. Испортить отношения с партнером, который мог бы поспособствовать приумножению богатства гильдии, было никак нельзя: сложно удержаться на прежних позициях и не скатиться в нищету в новом обществе, потерявшем веру в архонтов и в высшие силы на тихой, почти подсобной войне с Бездной и агентами из Снежной, которые только и делали, что стравливали между собой торговые компании, религиозные группировки, иностранные делегации, родовитые гильдии, даже боевые школы Ли Юэ, некогда жившие в согласии. С появлением Фатуи мир будто сошел с ума: в процветавших посёлках и деревнях царила грязная бедность, а людьми завладели недоверчивость и страх. В последнее время Син Цю с удивлением ловил на себе полные беспричинного подозрения и презрения взгляды, и, хотя в гавани дела внешне обстояли чуть лучше, он все равно сильно беспокоился - не за себя, а за свой народ, за тех, кто не может помочь себе и кому помощи ждать неоткуда. Юноша, подтянув ремешок ножен на поясе, прислушался к звукам из внешнего мира. Снаружи послышался приглушенный собачий лай и далекий лязг металла - с таким звуком кузнец открывает скрипящую старыми петлями закопчённую, пыльную чугунную печь. Отогнув плотную материю занавески и проигнорировав падающие на волосы, щеки и ресницы дождевые капли, Син Цю выглянул из кареты. Неровная широкая дорога, по которой она ехала, вела к небольшой, почти разорившейся и разоренной деревушке. Дерево домов намокло и потемнело, и поселение казалось еще более мрачным и безотрадным. Кое-где слезала некогда яркая и свежая, а сейчас потрескавшаяся и облупившаяся краска, всюду валялись мешавшиеся с грязью черепки разбитой посуды. Цветов, которыми жители Ли Юэ непременно украшали участки около домов, не было почти совсем; земля где-то была вытоптана, где-то поросла сорными растениями и острой жесткой травой. Ленточки с треугольными флажками, некогда украшавшие небольшие торговые лавки, были оборваны, либо там недоставало лоскутов; владельцев точек тоже не виднелось поблизости, а товар, наверное, был надежно схоронен, если мысль заходила о его существовании. Люди прятались по домам: то ли увидели подъезжающую карету и испугались гнева богатого владыки, то ли их так пугал мелкий дождь - Син Цю не встретил ни души, будто все здесь вымерло или пряталось, ожидая неизбежную смерть. Карета проехала мимо церквушки, небольшой садик у которой показался Син Цю удивительно ухоженным: дорожки, ведущие к храму, были выложены щебнем; их обрамляли овальные камешки размером с ладонь. Рядом произрастали цветки-сахарки и мята, у самых побелённых стен синели печально склоненные, прибитые дождем бутоны глазурных лилий. За садом возвышался небольшой, но еще крепкий, не обветшалый домик, наверняка принадлежащий священнику и его семье. Дверь этого домика неожиданно распахнулась, и на дорожку выбежал мальчик лет пяти в длинной ему холщовой рубахе и широких штанах самого простого покроя, сшитых, вероятно, на дому. Он замахал Син Цю исхудавшими ручонками и невнятно закричал что-то - через грохот дождя и не различишь. - Остановитесь! - крикнул господин извозчику и, оставив ножны с мечом внутри, чтобы не напугать, вышел навстречу мальчишке. Тот задыхался - бег и волнение сбили дыхание, - но упрямо бежал к карете. В нескольких шагах от Син Цю он неосторожно споткнулся и повалился на сырую землю, захныкав - острые песчинки и мелкие камешки больно оцарапали его колени, предплечья и локти. Мечник, наскоро подтянув пышные рубашечные рукава, выбивающиеся белыми волнами из рукавов сюртука, прятавшего гидро Глаз Бога, помог мальчику встать. - Что такое? - поинтересовался Син Цю с ласковой улыбкой, склонился к ребенку.   Мальчишка открыл было рот для ответа, но его прервал, резко схватив за руку и дернув на себя, подошедший человек. Мечник выпрямился и посмотрел на него: любопытный взгляд золотых глаз встретился с упрямой льдистой синевой чужих. То был парень лет двадцати двух, ровесник наследника. На нем болтались простая короткая темно-синяя рубашка, такого же цвета широкие штаны с набедренной повязкой, по краю которой тянулась светлая лента с вышитыми на ней таинственными рунами, ранее встречавшимися Син Цю в старинных церковных книгах. На небольшой веревке, заменяющей штанам пояс, беспокойно покачивался крио Глаз Бога. Из кармана виднелся помятый краешек бумаги с изображением рун. Экзорцист. - Кто ты? - строго, без блестящих галантностью слов спросил юноша, неприятно удивлённый богатому гостю их бедных краев: весь его вид будто насмехался над царящим горем нищеты. - Меня зовут Син Цю, я - посол торговой гильдии «ФэйЮнь», - вежливо представился мечник, умолчав о своем происхождении, и кивнул парню, - путешествую в Мондштадт по делам компании. Могу я поинтересоваться?.. - Мы очень хотим есть, - со слезами в голосе, жалобно прервал уцепившийся за штанину брата мальчишка, - помоги нам! Он желал добавить что-то еще, но старший брат шикнул на него, как на шкодливого котенка. Чужое горе резануло по сердцу, едва не застлав глаза, и Син Цю, не задумываясь, достал из небольшой набедренной тканевой сумочки, расшитой золотыми нитками, горсть моры и протянул ее ясноглазому юноше. Мальчишка у его ног потянулся было к поблескивающим на ладони молодого аристократа тяжелым монетам, но старший вновь своим запретом не дал его намерениям свершиться. - Нам не нужны подаяния и милостыни, мы зарабатываем деньги, - лед полыхнул гневом, - если вы не нуждаетесь в услугах священника, экзорциста или подмастерья кузнеца, то уходите, - юноша не оценил щедрого жеста Син Цю и, повернувшись к нему спиной, зашагал назад к дому, махнув рукой младшему брату, показывая, чтобы тот следовал за ним. Мальчишка посмотрел на него печально и задумчиво, потом перевел взгляд на наполненную морой ладонь, и, робея и краснея, быстро схватил несколько монет. - Спасибо, - пролепетал он и поспешил за братом. Син Цю с тяжелым сердцем сел обратно в карету и, окликнув кучера, продолжил путь. Ах, если бы он был способен помочь всем страдающим! Погруженный в невесёлые мысли о будущем Ли Юэ, посланник гильдии не заметил, как деревня осталась позади. Показались возделываемые местными жителями поля с выжженной и втоптанной в липкую грязь пшеницей; в ней терялись побеги бамбука, но вскоре и они оказались далеко за спиной. Навстречу, гремя грубо сколоченными деревянными ящиками, накрытыми коробом из бамбуковых стеблей, спешила телега с товарами, мчащаяся к деревне. Она поравнялась с каретой гильдии, затормозила. Син Цю выглянул из кареты и увидел на телеге мелкого торговца тканями: подрагивающие руки выдавали пережитый испуг, выражение лица - огорчение. - Дороги нет! - предупредил он. - Шайка хиличурлов перегородила дорогу какими-то сооружениями и готова нападать на каждого, кто к ней приблизится! - договорил торговец, хлестнул поводьями по шее своей тощей лошади и продолжил путь. Идея вспыхнула искрой, решимостью загорелась в золотых глазах Син Цю. Ему не нужны услуги священника, экзорциста или подмастерья кузнеца. Ему нужен наемник с Глазом Бога. - Поверните, пожалуйста, обратно, - нетерпеливо приказал он кучеру, преступно задвинув ногой свои ножны под сидение, - нужно вернуться в деревню. Мысль о свершении плана грела посла гильдии, защитив от дождевого неприятного холода резкого ветра. Син Цю, романтичный и мечтательный, начал подумывать, что юношу с крио Глазом Бога к нему послала сама судьба, в которую он безоговорочно верил. Ему нравилось думать, что Вселенная уже распланировала его жизнь, и лишь с нетерпением ждал ее дальнейших ходов относительно его дней, хотя был довольно деятельным, решительным, предприимчивым, привыкшим брать свою жизнь в свои руки - однако это тоже входило в единый замысел судьбы. Так он проверял границы ее многообразия. Испачканная карета почти торжественно остановилась напротив дома священника. Из этого хорошо сколоченного домишки, заслышав топот пары запряженных лошадей, вышел недавний ясноглазый знакомый. Син Цю, не обращая внимания на дождь, направился к нему. - Я же говорил, что нам не нужна милостыня... - ледяным тоном начал юноша, желая возразить против недавнего пожертвования. - Я предлагаю вам работу, - поправ такой излюбленный аристократами этикет, со скрытым восторгом перебил мечник и, дождавшись заинтересованного взгляда, пояснил, - мне нужен наемник, чтобы разобраться с распространившимися группировками монстров по дороге Мондштадт. Увиденный мной крио Глаз Бога вызывает желание, и, если хотите, необходимость взять в телохранители именно вас. Вы очень выручите меня, если дадите согласие на мое предложение. Вознаграждение будет щедрым - по выполнении миссии вы вольны попросить столько моры, во сколько оцените свой труд. Юноша крепко задумался и ушел в себя - рассредоточенный взгляд его устремился в никуда. Впрочем, долгих двух минут хватило для вынесения решения. - Меня зовут Чун Юнь, - очнулся юноша и, с явной иронией скопировав вежливый и торжественный тон Син Цю, проговорил, - надеюсь, я и мой меч сослужат вам хорошую службу. Наследник гильдии улыбнулся, посчитав насмешку беззлобной, а потому ничуть на нее не обидевшись. - Даю вам время переговорить с семьей. Буду ждать в карете. Считайте переданные ранее средства авансом. Син Цю ждал его недолго - через несколько минут юноша показался на крыльце, держа в руках громаду двуручного меча. Он удивился - такие роскошные, массивные, расписанные неведомыми знаками мечи встречались крайне редко, называясь архаичными, хотя наследник не ожидал ничего более впечатляющего, чем «Лучший друг наемника» или пресловутая «Дубина переговоров». - Могу я поинтересоваться, как это воистину драгоценное оружие досталось вам? - с искренним любопытством спросил Син Цю, разглядывая кисточку на массивной рукояти, сверкающий кованый узор, мощное лезвие. - Перешло, как семейная реликвия - создатель меча принадлежал нашему роду экзорцистов, хотя и не был им, - ответил наемник, ловко спрятал меч в спинных ножнах и ляпнул, - мне уже можно начать называть вас господином? - По имени будет вполне приемлемо, - ничуть не смутившись, сказал мечник, - садитесь сюда. - Наемнику не пристало ехать внутри кареты с господином, - бросил Чун Юнь и забрался на широкую скамью к кучеру. Путешествие возобновилось. Торговец не солгал - через треть часа кучер предупредил, что дорога невдалеке перегорожена шайкой монстров в составе четырёх хиличурлов и одного дендро шамачурла. - Син Цю, позволите подъехать поближе? - поинтересовался наемник, хотя извозчик и не был в восторге от этой идеи. - Делайте, что считаете нужным, - ответил посланник гильдии и с любопытством выглянул наружу. Карета остановилась в дюжине метров от лагеря, чего хиличурлы никак не могли проигнорировать. Чун Юнь спокойно сошел со ступени, доставая из ножен тяжелый двуручный меч - Син Цю дивился, как в таком юном и гибком теле может уживаться такая сила, - и бросился к шамачурлу. Он размахнулся своим мечом, на лезвии которого собралась, вспыхнула сверкающая голубоватая энергия, и от острия тотчас отошла расширяющаяся круговая область, заморозившая все на своем пути. Парочку хиличурлов отбросило волной и ненадолго сковало холодом; шамачурл же, надеявшийся создать преграду из колючих стеблей, оказался обезврежен - промокшую от дождя землю настолько сильно сцепило льдом, что у ростков растения не было и шанса пробиться на поверхность. Чун Юнь поверг замершего шамачурла одним ударом, затем чуть поборолся с дубинками и хлипкими щитами разом накинувшихся остальных монстров, и наконец остался на поле боя единственным неповерженным воином. Недостроенная деревянная башенка и несколько тренировочных мишеней, перегородивших дорогу, оказались снесены чередой мощных ударов. - Впечатляюще. Крио Глаз Бога попал в хорошие руки, - высказал неподдельное уважение Син Цю, когда экзорцист вернулся к карете. Чун Юнь серьезно посмотрел на него и кивнул. Наследник так и не понял: знак благодарности это или отсутствие сомнений в своих способностях. К позднему вечеру, когда солнце уже полностью скрылось за горизонтом, делегация из гавани достигла поселения у подножия горы ЦинЦе. Существо, уставшее от дождевой сырости и холодного ветра, затопило сладким предвкушением домашнего тепла, еды и ночлега. Селение это выглядело чуточку лучше и оживленнее, чем деревня Чун Юня. В окнах домиков обнадеживающе теплились огоньки, даже некоторые уличные фонарики на низеньких деревянных столбах тускло и приветливо горели. - Остановимся здесь на несколько часов, чтобы дать лошадям отдохнуть, - распорядился наследник гильдии, - Чжан, следуйте к этому большому дому на возвышении. - Син Цю, послушайте, - подал голос молчавший всю дорогу экзорцист, - чуть дальше, у водяного колеса у самого подножия горы есть дом, принадлежащий хорошему знакомому моего отца. У него так же есть небольшой загон, примыкающий к дому. Это отлично подойдет для лошадей. «Ты точно посланник судьбы!» - подумал аристократ с восторгом, а вслух произнёс: - Укажите, пожалуйста, дорогу.   Карета, петляя между постройками согласно указаниям Чун Юня, остановилась у небольшого дома. Рядом шумели, скатываясь с колеса, воды бурного горного потока, обдавая землю вокруг мелкими ледяными брызгами. Ниже по склону поток этот вливался в реку, берега которой соединял покосившийся мост. Чун Юнь сошел с места первым и, подождав Син Цю, двинулся к крыльцу.   Постучавшись, он стал ожидать хозяина. Дверь долго не открывали, а за ней и вовсе было тихо, но по непреодолимому предчувствию было понятно, что кто-то прятался за ней, прислушивался, по звуками пытаясь распознать опасность. - Откройте, пожалуйста, дядя Хо, - громко попросил экзорцист.   Сразу же после этих слов дверь, протяжно скрипнув, распахнулась, и на пороге показался низкий старик, тяжело опирающийся на узловатую деревянную палку. - Чун Юнь! - радостно воскликнул он, узнавая сына друга.   Тот слегка поклонился ему. - Дядя Хо, я и мои спутники ищем приют для себя и для наших лошадей, - Син Цю впервые услышал, как наемник вежливо разговаривает с кем-то, к кому действительно испытывает почтение, - не могли бы вы помочь нам?   Хозяин дома перевел недоверчивый, исподлобья взгляд на Син Цю. - Приветствую вас, - низко поклонился мечник, - меня зовут Син Цю, я - посол торговой гильдии «ФэйЮнь», путешествующий по делам компании в Мондштадт. Чун Юнь временно является моим сопровождающим. Я был бы вам очень благодарен за приют, и, разумеется, готов выразить свою благодарность в вознаграждении.   Старик смерил его внимательным взглядом, наткнулся на вежливую улыбку и ясные, добрые глаза. Вздохнул. - При иных обстоятельствах я бы не взял с вас ни монеты, - понизив звенящий печалью голос, сообщил он, - но времена изменились, вы и сами знаете...   Син Цю понимающе кивнул и протянул мужчине озвученную сумму.   Помимо хозяина, в домике путников встретила и его пожилая супруга, носившая в причудливо заплетенных серебристых волосах красивую заколку с болтающейся кисточкой цвета сольферино. Внимание Син Цю привлекли коричнево-белые фотографии, помещенные под стекло в простые деревянные рамки: вот супруги стоят вместе, обнявшись, а позади них виднеется украшенный гирляндами к празднику дом; на другой неизвестный молодой мужчина и его жена, держащая в руках младенца, счастливо улыбаются на камеру.   Хозяйка, госпожа Хо, усадив троих гостей за стол, подала им скромный, но по-простому приятный на вкус салат, который можно попробовать и оценить по достоинству только в деревне. Затем ушла подогреть чай (Чун Юню она сразу принесла чашку с почему-то совсем ледяным чаем), достала из резного кухонного шкафчика домашнюю закатниково-мятную пастилу. Ее муж отправился кормить уставших лошадей. После ужина женщина попросила гостей пройти наверх, где уже постелила путникам. От взгляда мечника не ускользнула ее хватка на предплечье экзорциста. Двуручник задержался.   Кучер сразу ушел занимать приготовленное место. Син Цю сделал вид, что последовал за ним, но, притаившись в тени на лестнице вне поля зрения хозяйки и экзорциста, приготовился слушать. Если дело ставит под подозрение безопасность путешествия, значит, он должен узнать об этом. - Чун Юнь... нам неловко просить тебя об этом, но на западной части наших рисовых полей бесчинствует пиро маг Бездны, и никто из нас, не обладающих способностями архонтов, не в состоянии его прогнать. Он уничтожил столько посевов, что, кажется, люди вынуждены будут умереть голодной смертью! Не мог бы ты разобраться с ним втайне от своего... делового спутника? Конечно, миссия предстоит опасная, и ты можешь отказаться... - Я готов, - не раздумывая, решился двуручник, - завтра монстра уже не будет.   Хозяйка дома бросила на него тревожный взгляд, наверняка пожалев о своей просьбе, но промолчала. Син Цю скрылся на втором этаже, приготовившись улизнуть вслед за наемником в любой момент. Маги Бездны слишком опасны, чтобы сражаться с ними в одиночку, экзорцисту может понадобиться помощь.   Чун Юнь, как видно, решил дождаться, пока спутники уснут и не смогут заметить его отсутствия, поэтому неторопливо допивал свой холодный чай, тихо переговариваясь с госпожой Хо на отвлеченные темы. Через четверть часа он, как смог понять Син Цю по теням на стене, встал, надел на плечи ножны и толкнул входную дверь. Та со скрипом отворилась, впуская в дом холодный ночной ветер, едва не задувший пламя свеч, и тихо захлопнулась за спиной экзорциста.   Син Цю оставил на приготовленной постели свой сюртук, оставшись в одной изящной белой рубашке, незаметно скользнул к окну на втором этаже, чтобы проследить, в какую сторону уходит наемник. Стоило тому скрыться за густым кустарником, господин открыл окно, осторожно распахнув ставни, и выбрался на выступ, предназначавшийся для цветов. Растений там, к счастью, не оказалось. Аристократ, проворно цепляясь за оказавшуюся рядом выступающую вертикальную балку, спустился по ней, как по канату, на землю. Он обогнул дом и, убедившись, что во дворе нет ни души, пробрался к карете и вытащил ножны со своим «Мечом небесного всадника». Поспешил в сторону, где скрылся экзорцист. Син Цю нашел взглядом маячившую впереди фигуру Чун Юня, а затем, ступая тихо, словно кошка, благоразумно таясь в тени деревьев и кустарников, последовал за ним. Они спускались вниз по склону к многоуровневым рисовым террасам. Экзорцист остановился у самого края поля последнего уровня, всматриваясь в сумрак. Госпожа Хо не обманула: на западной стороне виднелась подсвеченная огненно-оранжевым сфера, заключавшая в себе тело мага Бездны. Наемник, стараясь слиться с пейзажем, чтобы враг не заметил его раньше времени, невидимой тенью двинулся к цели, увлекая за собой господина. Чун Юнь спустился на ступень уровнем ниже той, над которой плавал защитный шар, чтобы подобраться к монстру незамеченным. Ему удалось подкрасться к самой сфере и совершить неожиданную атаку снизу, из тьмы.   Син Цю притаился у раскидистой яблони неподалеку. Он издалека наблюдал за знакомым размахом и за тем, как мгновенно сцепляется льдом вода, в которую высаживали рис. Сфера мага Бездны, охладившись, на некоторое время потеряла свой блеск, а когда лед разбился от могучего удара двуручного меча, и вовсе оказалась в паутине мелких трещин, но сохранила целостность. Удары, заряженные энергией холода, немилосердно сыпались на защиту монстра, не успевающего даже сообразить, что следует предпринять.   Внезапно сфера тихо исчезла, погрузив пространство во тьму. Чун Юнь медленно развернулся, настороженно вглядываясь в окружающий сумрак, бегло ощупывая глазами беспросветную темень. Маг Бездны с негромким хлопком материализовался за спиной экзорциста, послав огненный залп, от которого тот с трудом уклонился. Теперь монстр не позволял подобраться к себе ближе и разбить сферу, которой до разрушения оставалась всего пара-тройка точных ударов. Двуручнику оставалось только уворачиваться от бесконечных огненных атак, либо отражать их плоской, тупой стороной меча. Энергия на следующую атаку холодом еще не накопилась, а только теплилась по всей длине лезвия, к тому же сильное истощение от постоянного недоедания давало о себе знать - движения Чун Юня становились все менее точными и энергичными.   Дело плохо.   Маг Бездны вдруг прекратил атаковать, будто бы собирая энергию для решающей атаки. Экзорцист хотел было сорваться с места и добить щит, но с ужасом понял, что нога его неудачно застряла в клейкой, пропитанной водой почве. Во время этой заминки в воздухе успела материализоваться угольно-черная остроносая маска, призванная выпускать мощные столбы огня в противника.   Все обречено. Маска разверзнула пасть, и внутри начал накапливаться заряд.   Залп. - Завеса дождя! - слышится звонкий и уверенный голос Син Цю.   Огненный столб встречает на пути поднявшийся на защиту поток воды, громко и грозно шипит, не в силах выиграть у гидро, и поэтому исчезает так же внезапно, как и появляется. Чун Юнь с удивлением замечает, что вокруг него вдруг закружились четыре дождевых, полыхающих в темноте голубым огнем клинка. Он возвёл глаза на Син Цю - вокруг него плавали в воздухе точно такие же клинки, защищая хозяина. В их свете блеснул прикрепленный к небольшой цепочке  у пояса шорт гидро Глаз Бога.   Следующий залп встретил водяной клинок, поглотивший пиро атаку. Аристократ поудобнее перехватил свой меч и ринулся к магу Бездны, разбивая маску, а затем, когда она рассыпалась пеплом, несколькими точными, молниеносными ударами разбил защитную сферу. Чун Юнь залюбовался его хоть резкими и агрессивными, но даже на поле боя грациозными движениями: казалось, Син Цю танцевал, а не сражался.   Маг Бездны рухнул в воду, взметая тучу брызг. Последняя ледяная волна поспешившего на помощь Чун Юня прикончила его - монстр, обратившись горсткой тлеющих углей, потонул в воде. Дождевые клинки Син Цю разом погасли, потеряли причудливую форму и обычными каплями с плеском упали в воду. Он обернулся к экзорцисту. - Так вы, Син Цю, счастливый обладатель гидро Глаза Бога и неплохих боевых навыков? - задал вопрос Чун Юнь, как видно, пораженный таким стечением обстоятельств. - Как вы могли заметить, - ответил Син Цю с непривычным ядом в голосе. - Право, идти на мага Бездны в одиночку было опрометчиво.   Они смерили друг друга нечитаемыми взглядами, все еще держа мечи в разогретых битвой руках, одинаково усмехнулись и двинулись к дому приютившего путников господина. - Как вы прознали о моей... дополнительной миссии? - поинтересовался экзорцист.   Он выглядел уставшим, даже измученным. Двуручный меч в заплечных ножнах, казалось, потяжелел и давил на плечи с утроенной силой. - Я, простите, услышал ваш разговор с госпожой Хо, понял, что ничем хорошим эта затея не кончится и нашел разумным проследовать, если позволишь небольшое панибратство, за тобой.   Син Цю подумал, что они уже достаточно узнали друг друга, чтобы перейти на «ты» - юноша желал сблизиться с тем, чьему мечу он вверяет свою жизнь. Причиной служило еще и то, что господин и наемник - ровесники. - Я... спасибо тебе, - неловко поблагодарил Чун Юнь и отвел взгляд.   Вспомнил, что Син Цю нанимал его для собственной защиты, а в итоге это господину пришлось встать на защиту экзорциста.   Дальше шли молча. Небо на востоке подернулось розовой рассветной дымкой. Никто не встретил их - хозяева дома уже спали. Господин и наемник тихо проскользнули на второй этаж, в сумерках разложили мокрую одежду для просушки на полу и почти сразу забылись блаженным сном.   Утро встретило ласковыми солнечными лучами. Когда Чун Юнь открыл глаза, невольно залюбовался мерцающими, кружащимися в столбе света пылинками. Ему вспомнился Син Цю. Его боевая стойка была безукоризненной и естественной в своем изяществе, которое совсем не вязалось с обстановкой - мокрой вязкой почвой на рисовом кладбище. Узкая спина юноши даже в битве сохраняла идеальную осанку. Меч в огненных всполохах сверкал так быстро и умело, будто был продолжением его тонкой и бескровной, но твёрдой руки. И, о архонты! каким чудным блеском решительности и отваги, каким желанием встать на защиту невинных полыхали золотые глаза!   Чун Юнь сел и повернулся к спальному месту Син Цю, желая еще раз изумиться, как в таком худеньком, с виду слабом теле может быть заключена сила, практически равная силе его самого. Но постель пустовала - наследник гильдии по привычке вставал рано, чтобы как можно раньше приступать к делам. Извозчика тоже не было видно.   Экзорцист не хотел думать, что ему сделали поблажку за счет проведённой в бою ночи. Он быстро оделся, подхватил ножны и спустился вниз. Кучер уже ушел запрягать лошадей, а на залитой солнцем кухне Син Цю допивал преподнесенный любезной хозяйкой стакан теплого молока. - Чун Юнь! - обрадовалась женщина, завидев мечника. - Даже не знаю, как тебя благодарить... - и осеклась, неуверенно посмотрев на посланника гильдии.   Син Цю с видом, будто его нисколько не заботит фраза госпожи Хо, поблагодарил ее за гостеприимство и ушел, бросив наемнику, что ожидает его снаружи. - Это было не сложно, госпожа Хо, - отмахнулся Чун Юнь, - спасибо за то, что приняли нас. Прощайте!   И он удалился вслед за господином.   По дальнейшей дороге в Мондштадт ничего из ряда вон выходящего не произошло. Изредка встречались стайки хиличурлов, смешно потрясающих деревянными дубинками, а один раз даже усиленные гео элементом. Син Цю был готов бесконечно смотреть на то, как с тяжелым, величественным размахом разит врагов Архаичный меч Чун Юня, как сам Чун Юнь уверенно и сильно выкашивает монстров, словно буйную поросль высоких полевых трав. Посланник чувствовал его боевой дух и сильную энергию, даже находясь на расстоянии от поля брани.   Попавшийся на берегу залива, где решили дать лошадям отдохнуть, маг электро цицинов, конечно, порядком вымотал двуручника, но и с тем он разобрался, сбив дыхание от усердия и переполняющей тело энергии.   Син Цю омыл в водах залива испачканный в пепле меч, опустился на сочную, ярко-зеленую траву и блаженно прищурил глаза. Чем меньше попадалось вокруг деревень и поселений, тем прекраснее становилась нетронутая голодными, измученными людьми природа.   Чун Юнь взобрался на высокое закатниковое дерево и сорвал несколько плодов: парочку отдал лошадям, один бросил извозчику, а последний протянул Син Цю. Тот охотно принял подношение, поблагодарив, и вдруг подбросил яблоко, в воздухе разрубив его мечом на две абсолютно одинаковые половинки! Он предложил одну экзорцисту с улыбкой в лучистых золотых глазах - так мог улыбаться ангел, сошедший на землю с далеких небес, чтобы подарить населяющим ее существам мир и счастье.