У смерти моей золотые огни-глаза

«Моя вина и мой стыд всегда продают меня за бесценок» - Slipknot, «Sulfur»

Ближе к ночи, проехав огромные желтые ковры пшеничных кладбищ, они вновь остановились у госпожи и господина Хо. Пожилая пара долго дивилась прекращению набегов монстров на рисовые террасы: над многоуровневыми полями стояла тишина. Они озвучили мысли Чун Юня и Син Цю: на дороге им и правда практически не попадалось монстров, были только разрушенные брошенные лагеря и затоптанные костры, зловеще чернеющие на земле. Наемник боялся подтверждения самого смелого своего опасения: организованные нападения врага уничтожили бы Ли Юэ, а его маленькую деревушку с уютным домашним храмом стерли бы с лица Тейвата в первую очередь.   Следующую остановку сделали только на постоялом дворе ВанШу, обогнув поселение Чун Юня по длинной, но хорошей, не сильно размытой дождями дороге - экзорцист должен был сопровождать Син Цю до самых дверей штаба торговой гильдии. С семьей он увидится после выполнения миссии. - Никогда не бывал здесь, - поделился Чун Юнь, с интересом рассматривая многоэтажную, обвившуюся вокруг исполинского дерева гостиницу, - мы с отцом и матерью ездили в город на побережье только по праздникам, ночи всегда проводили в дороге. - Здесь готовят великолепный миндальный тофу, - сообщил мечник и подмигнул экзорцисту, - тебе обязательно нужно его попробовать. Наемник и господин взошли на поднимающуюся платформу причудливого лифта, украшенного кованой лепниной, и поднялись на самый верх. Посетителей встретила черно-белая кошка, старательно умывающая лапкой мордочку, и немного сонная, но как всегда приветливая Верр Голдет. Она узнала Син Цю и улыбнулась ему, но по правилам проверила именные карты у обоих и только после этого отдала ключи от номеров. Чун Юнь, бегло осмотрев пространство в поисках таящейся по углам опасности, оставил господина мило беседовать с Верр, а сам приблизился к перилам балкончика верхнего этажа.   У его ног развернулась извитая, небрежно брошенная на равнину лента реки, посеребренная светом месяца, острым когтем повисшего над долиной. Вдалеке слабо мерцали огни гавани Ли Юэ, напоминая о скором расставании с миссией, с их небольшим, но удивительным путешествием. И с Син Цю. «Син Цю ожидает лучшее будущее» - подумал Чун Юнь и грустно улыбнулся, намереваясь возвратиться к господину. Наследник гильдии оставил свой тонкий меч в комнате и последовал за Чун Юнем к столикам круглосуточного ресторанчика. Миндальный тофу, лепешка «Мора» и холодная лапша под томатным соусом были заказаны и успели приготовиться, пока Син Цю рассказывал о том, как чудом уладил давний конфликт между своим отцом и Верр Голдет, а Чун Юнь повествовал о своих небольших путешествиях с родителями в город на праздники и фестивали. Син Цю понимал, как это неправильно и невежливо, но не предполагал, насколько сильно эта «безобидная» шутка подорвет доверие Чун Юня и странную, загнанную в рамки и одновременно ломающую ограничения дружественность их отношений. Детское, жгучее, нетерпеливое любопытство переполняло наследника гильдии. Он подождал, пока наемник отойдет, исполняя просьбу попросить у бармена стакан воды, и щедро сыпнул в блюдо мечника из стоящей рядом перечницы. Крупицы молотого заоблачного перчика упали в насыщенно-красный холодный томатный соус - теперь их было не разглядеть. Когда Чун Юнь вернулся со стаканом воды, Син Цю, поблагодарив, принял его, для порядка делая глоток, и собрался внимательно наблюдать, как наемник подцепит палочками остывшую еду, пропитанную острым соусом, и отправит ее в рот. Того, что произошло дальше, Син Цю предвидеть не мог. Как только острый соус коснулся языка Чун Юня, к его бледным щекам прилила кровь, заставляя их вспыхнуть розовым, его узкие змеиные зрачки в ореолах льдистой радужки чуть расширились, округлившись, и дезориентировано забегали по окружающим предметам, осматривая лица и не видя их, а затем с удивлением и чем-то не распознаваемым остановились на Син Цю. Тот настороженно протянул ему стакан с водой, но Юнь одним стремительным хлёстким ударом выбил его из рук: стекло ударилось о дощатый пол и разлетелось блестящими осколками; вода растеклась, впитавшись в потемневшее от влаги дерево. - Что ты делаешь? - прошипел гидро мечник, но Чун Юнь ответил на его слова лишь кривоватой, злой усмешкой, с грохотом отодвигая стул. Юноша схватил Син Цю за тонкое запястье и рывком поднял с места, увлекая за собой в комнату постоялого двора. Тот не сопротивлялся: страх заставлял его покорно следовать за наёмником. Он даже не понимал ясно, чего опасался - наверное, непредсказуемости и внезапности такого Чун Юня. Наследника грубо втащили в комнату, заталкивая ощутимым тычком в плечо. Громко ударилась о косяк дверь, лязгнула внутренняя защелка - капкан захлопнулся. - Ты это сделал? - с усилием выдавливая слова, спросил экзорцист, хватаясь за остатки рассудка. - Прости, я... - но Чун Юнь уже не слушал его. Син Цю грубо прижали к стенке и совершенно безумно посмотрели в золотые глаза: беспокойство в них мешалось с паникой. Вырваться не удавалось - высокий и сильный Чун Юнь держал крепко. Он ухватил зубами свою перчатку и рывком стянул ее с руки, обнаженной горячей ладонью сжав шею господина ближе к челюсти, заставляя того закинуть голову. - Такой прекрасный... - мечтательно промурлыкал экзорцист, понизив голос, совершенно переставая осознавать себя. Он всмотрелся в слабо освещенные лампой красивые и мягкие черты Син Цю, игнорируя его страх и наслаждаясь властью над своим восхитительным, желанным последние дни трофеем. Чун Юнь в сознании хотел бы быть суров, скрытен, но, если бы выяснилась взаимность интересов - чуток и нежен; безумный Чун Юнь намеревался добиваться желаемого силой в настоящий момент. Экзорцист, не получая сопротивления и расслабляясь, погладил аристократа по щеке большим пальцем, приласкав, словно котенка. Син Цю с выражением покорности прикрыл глаза: о том, чтобы высвободиться из стальной хватки тренированного наемника и думать нечего. В любом случае, разве с ним может произойти что-то ужасное? Наследник гильдии изумленно распахнул их, когда почувствовал на своих губах прикосновение чужих. Он единым сильным рывком вырвался из ловушки тела Чун Юня, выхватил из находящихся рядом ножен меч и, отбежав к двери, чтобы не задеть лезвием наемника, взмахнул оружием, посылая несильный поток воды в его сторону. Вода на время дезориентировала двуручника - он дрожащими, как в лихорадке, пальцами пытался убрать прилипшие к лицу волосы. А потом экзорцист вместо того, чтобы кинуться на Син Цю, опустился коленями прямо в лужу воды, разгоняя воду по полу еще больше, и истерично расхохотался. Син Цю нашел дрожащей рукой защелку, распахнул дверь и быстро выскользнул в коридор, закрывая комнату. Он, все еще сжимая пальцами рукоять спасительного меча, прижался спиной к двери, задышал тяжело и прерывисто, обращаясь ко всем архонтам, чтобы те отвели посторонних - появятся вопросы.   Безумный, невеселый смех Чун Юня сорвался на всхлипы, превращаясь в искренние горькие рыдания. Через несколько долгих минут все смолкло - до Син Цю доносились лишь затихающие надрывные выдохи, которые всегда бывают после продолжительных рыданий. Посланник гильдии, убедившись, что Чун Юня не нужно спасать, и самому от него спасаться тоже не нужно, тихо прошел в свою комнату и, заперев дверь, упал на кровать - из него будто выкачали все силы, тело ощущалось каменным и неспособным двигаться.   «Что я натворил?» - вопрос терзал Син Цю, пока он не забылся нервным и чутким сном без сновидений.   Син Цю, робко постучавшись в дверь,  появился на пороге комнаты наемника в одиннадцатом часу. Перейти его, неловко замерев у дверного проема, он так и не решился.   Обнаженный по пояс Чун Юнь, казалось, не обратил на его появление никакого внимания. Он сидел на смятой кровати, касаясь пола голыми ступнями, и тупо и рассеянно смотрел перед собой, не видя ничего и ни о чем не думая. Рядом с его ногами все еще поблескивала призванная Син Цю вода. - Чун Юнь... ты в порядке? - осторожно, пряча вину за беспокойством, спросил гидро мечник, с тревогой наблюдая за наёмником. - Не притворяйтесь, что вам есть дело до моего состояния, - глухо отозвался экзорцист, очнувшись.   Он встал на ноги, неосторожно шлепнув ступней по воде, надел сохнувшую на спинке кровати рубашку, прошел за мечом и обувью. Закинул ножны на спину и направился к Син Цю. Его вновь сузившиеся змеиные зрачки, вмерзшие в лед глаз, остановились на точке где-то позади наследника. - Чун Юнь, мне так... - Син Цю, стоило двуручнику поравняться с ним, подался вперед и поймал его пальцы. - Люди для вас - лишь игрушки, теперь я вижу, - перебивая, сухо ответил экзорцист, отстраняя руку. - Вы уже велели заложить карету, чтобы продолжить путь? - он дождался кивка и продолжил, - Я буду ожидать вас на лестнице.   И Чун Юнь, не произнеся больше ни слова и не собираясь слушать господина, вышел из комнаты.   Жар стыда охватил наследника, красным бросившись в лицо и заливая уши. Он глубоко вдохнул, безуспешно отгоняя от себя навязчивые мысли о том, что они с Чун Юнем смогли бы стать еще ближе, но... Но Син Цю все испортил.   Он, уняв неловкость, последовал за наемником. Теперь они не могли идти плечом к плечу, словно хорошие знакомые: Чун Юнь, как и полагается защитнику, шагал прямо за господином, чтобы принять удар со спины на себя в случае нападения недоброжелателей. С ледяным спокойным вниманием скользили взглядом по людям его змеиные глаза. На Син Цю экзорцист не смотрел, лишь краем глаза наблюдая его вечно прямую спину, кисточку серёжки и растрепанные ветром волосы.   В полном молчании путники добрались до кареты. Син Цю забрался в нее, приказал трогаться в дорогу, и, посмотрев по сторонам и убедившись, что свидетелей нет, вдруг уронил лицо в раскрытые ладони, сгорбившись под тяжестью необратимости своей ошибки.   Господин и наемник ни словом не обмолвились на протяжении всего пути в гавань Ли Юэ. Тусклое небо с самого утра сгущало безрадостно-серые краски, слабый ветер лениво толкал дождевые тучи в бока к западу. Может, на мир влияла разруха и приближающаяся осень - жизнь как-то разом схлынула с него, впитываясь в теплую от костров хиличурлских лагерей землю, утекая в Облачное море и смешиваясь с солью. Ли Юэ было не узнать: какой процветающей выглядела гавань и вся ее территория вплоть до Вольфендома какой-то год назад! Ветер кружил лепестки шелковицы, жители приветливо кивали путникам и всегда готовы были протянуть руку помощи. Сейчас редкая торговая лавка работает до опасных сумерек, люди подозрительно оглядываются, прижимая свои пожитки ближе к сердцу. Их живую радость, окруженную предчувствием неясной опасности, втоптали в дорожную грязь. Видеть такую Ли Юэ, сравнивая ее с городом песен и свободы, было неправильно и больно.   Выплывший из-за скалы город на Облачном море, из последних сил сохранявший видимость, что все в порядке, не потерял еще своей внешней красоты и величия. Копыта отбили глухую дробь по деревянным перекладинам моста, и процессия въехала в гавань. Миллелиты, узнавая карету торговой гильдии, почтительно расступались. Син Цю выглянул, жестами и натянутой улыбкой приветствуя их, но даже притворная радость быстро схлынула с его лица - показалась крыша главного здания гильдии.   Волноваться причин не было: посланник выполнил поручение главы, навел торговые мосты с Мондштадтом, заключил выгодную сделку, но... ничего из этого не согревало сердца. Жалкие минуты отделяли Син Цю от прощания с Чун Юнем.   Лошади сбавили темп, затем остановились совсем. Экзорцист уже поджидал господина у двери, зорко поглядывая по сторонам. Син Цю сошел на землю, собираясь сказать хоть что-то - но в горле пересохло, слова не шли. - Думаю, мой долг выполнен, - первым заговорил Чун Юнь. - Полагаю, что так, - кивнул мечник сдержанно, но, подогреваемый отчаянием, спросил, - Чун Юнь, твои слова в тот вечер... они были искренни? - А если и искренни? - с досадой и сожалением произнес экзорцист, теряя напускное безразличие, - это уже не имеет значения. - Юнь, я бы хотел... - посланник коснулся ладонью руки наемника. - Не нужно, Син Цю, - выдохнул Чун Юнь, не отстраняясь и не убирая чужой руки, - я все ещё чувствую себя обманутым, и я не в силах забыть об этом. Не попадать в такую ситуацию было очень важно для меня - в прошлый раз я едва не... - почти шепотом начал экзорцист, замялся, собираясь с силами, и отвел глаза. - я едва не стал убийцей. Сверх этого, быть объектом чьей-то забавы, а потом и посмешищем я совсем не рассчитывал. Неизвестно, к чему бы все могло привести, если бы я смог тебя удержать - я бы не простил себя, если причинил бы тебе вред. И еще... мне стыдно, что все вышло... как вышло, - добавил Чун Юнь, имея ввиду подразумевающееся в поцелуе, так и не озвученное признание. Мечнику нечего было возразить, в глаза наемника он смотреть тоже не мог, поэтому отвел взгляд. Он и сам понимал, что натворил. - Тем более... что мог бы дать экзорцист и подмастерье кузнеца наследнику самой богатой торговой гильдии? - излом горькой усмешки мелькнул на губах Чун Юня.   «Любовь» - подумал Син Цю, но промолчал.   «Ничего, кроме любви» - мысленно ответил на собственный вопрос экзорцист.   Сейчас об этом уже поздно говорить. Вместо этого посланник гильдии отцепил от пояса кошелек с морой, вопрошающе взглянув на Чун Юня: обсуждение размера оплаты решили отложить до конца миссии. Но экзорцист только отрицательно качнул головой, не раздумывая, и спрятал руки в карманы, демонстрируя, что ничего принимать из рук Син Цю не намерен. Горько сдавило горло наследнику гильдии. Если бы он только мог вернуться в прошлое, то непременно вернулся бы и не стал подставлять Чун Юня. Тот даже отказался от денег - чувствовал жгучий стыд за поцелуй и вырвавшуюся из-под контроля ураганную страсть. Они в последний раз обменялись взглядами и расстались, удержав рвавшиеся друг к другу сердца.