На ужин сигареты

      «И не скучай там без нас!» - проносились в голове слова сестры, когда я пятый раз перебирал книги в своей маленькой коллекции. И каждая книжка была прочитана по меньшей мере три раза. Поставив на место несколько потрепанных томиков в мягкой обложке, я без сил упал на кровать, искоса поглядывая на часы, что только отстучали полпятого.       С наступлением летних каникул совсем пропал всякий энтузиазм на приключения, да и вообще на всякого рода активность. Кто-то, как например, моя сестра с родителями, уехали куда-то по делам. И если моя семья хоть предупредила об отъезде, то некоторые друзья словно испарились.       По мановению волшебной палочки они отправились на помощь к своим бабушкам и дедушкам, копать картошку, да окучивать грядки. Меня мало радовала перспектива целую неделю с утра до ночи без устали пахать в чистом поле, потому я притворился больным за день до отъезда, и меня решили пожалеть, оставив дома.       Выслушивая нотацию о том, что вся еда в холодильнике и некоторые деньги на тумбе под салфеткой, чтобы я ничего тут не разгромил и никого сюда не приводил, я пытался сдержать довольную ухмылку, что так и просилась выползти на лицо.       И даже несмотря на то, что мне было абсолютно нечего делать, я не жалел что остался, ведь куда лучше неделю лежать на кровати и пересматривать старые кассеты, чем в сорокоградусную жару сгибаться в три погибели за дурацким корнеплодом.       Среди пения птиц на дереве за окном, шелеста листьев и собственного дыхания, я даже не сразу услышал, что в дверь на первом этаже стучат. От неожиданности я даже с кровати грохнулся, ударившись локтем.       —Надеюсь, не сержант с очередной пропажей – пролепетал я, подбегая к двери. И открыв ее, моему удивлению не было предела. На крыльце стоял Пятифан в майке и шортах, а пока я рассматривал его, секунд пять, он успел положить в правый карман упаковку дешевых сигарет из ларька около главной улицы.       —Че молчишь, Антошка? – спросил Ромка с ухмылкой. Я, выпадая из своего удивленного состояния, принялся расспрашивать его       —А тебя разве не упекли к той сумасшедшей бабке? Ты же должен был там сидеть до июля, как ты выбрался? А тебя не поймали?       —Да расслабься, я даже не уезжал. Мать набухалась в дрова, а я по-тихому сбежал. Не знал куда идти, и вот, к тебе пришел – Рома улыбался, рассматривал меня и все никак не решался зайти.       —Ну.. добро пожаловать? И, как я понимаю, либо план ты придумал на ходу, либо у тебя его вообще не было – пройдя на кухню, мой взгляд упал на чайник, который недавно кипел — Может, чаю? —Не откажусь – вальяжно произнес Пятифан, после чего уселся на табуретку.       После этого диалога мы начали болтать обо всем на свете, ведь я понимал что хотя бы этот день я проведу не один, а с Ромой. Я рассказывал что происходило со мной, Олей, даже упомянул пару случаев с родителями, а он вел повествование о его похождениях с Бяшей, о каком то мутном типе, что живет в ветхом маленьком домике на краю деревни, и о нем самом, в сольном исполнении, так сказать.       За всеми разговорами, мы не заметили как наступила ночь, а из комнаты Оли послышалась трель кукушки из часов, что ей подарили на отличное окончание учебного года.       —Ромашечка, а вы не голодны? Часов шесть уже говорим, даже бутербродов не попросил – во мне проснулся синдром бабушки.       —Ой, да что ты, Тошенька, не голоден – с такой же «язвинкой» в голосе ответил мне Пятифан — А у тебя жиги не найдется? Или спичек? Покурить охота – он начал рыться в карманах, выискивая зажигалку.       —То есть у тебя на ужин сигареты, а у меня котлеты с овощами? – я попытался в своем добром и теплом взгляде выловить презрение и направить его на Ромку, однако ничего не вышло — И не ты ли мне зарекался, даже клятвенно уверял, что этим летом завяжешь с этой гадостью?       —Ну.. – Пятифана загрызла совесть, ведь он реально это обещал, да и тем более он всегда свое слово держит, и я об этом знаю.       —Так. Позже разберемся. Тебе котлет сколько класть? – я подошел к холодильнику, и достал оттуда тарелку, оставленную мамой.       —Не надо мне никаких котлет. Я вообще питаюсь сигаретами, мне это не надо – Рома все еще пытался что-то найти в кармане.       —Ну и сколько раз ты сегодня ел? – Пятифан потянулся и пальцами показал «3» —Да не сигарет, а еды. Нормальной, ну там я не знаю, обыкновенной еды!       —Один.. а с чего это тебя вдруг стало волновать мое питание? – в моих глазах появился легкий шок, вызванный тем фактом, что Ромка ест один-два раза в день, а также курит, и все еще не умер. Он вскочил с табуретки и бросился к выходу, но я успел обогнать его и преградить дорогу.       —Поешь. Нормально – повторял я, пока Ромка всячески пытался добраться до выхода, чтобы покурить.       —Да.. не надо меня.. кормить – он не оставлял попытки спихнуть меня из узкого проема коридора.       —А знаешь... Я где-то слышал, что человеку можно передать голод... Знаешь как? – и пока Ромка застыл в ожидании ответа, я решил что-то предпринять. И на тот момент я даже не понял: это было осознанным решением, или каким-то подсознательным желанием, или вообще последствием паники, но я просто прильнул к его губам, одной рукой пытаясь преградить путь, а другой приобняв за талию.       Сказать, что Рома ахуел, значит ничего не сказать, да никто и не говорил, ведь в конечном итоге он попытался ответить на поцелуй. Не спорю. То, что он положил руки мне на талию и как-то тихо простонал – огромная работа, но в маминых сериалах все равно было лучше.       Когда поцелуй закончился, и мы посмотрели друг на друга, я увидел не Ромку, а какой-то помидор, ибо краснота была и на ушах и на щеках, однако судя по его взгляду и улыбке, я не сильно отличался.       Спустя секунд десять неловкого молчания, Ромка выдал       —А это и вправду работает. Положи мне три котлеты, зайчик – он словно специально сделал акцент на моем временном прозвище, после чего ехидно и тепло улыбнулся, но я не растерялся и ответил       —Сию же секунду, Ромашечка – и отправился на кухню за тарелкой, не веря в то, что смог на это решиться. А Пятифан видимо был удивлен, что сегодня у него на ужин что-то кроме сигарет.