Несостоявшаяся измена

Дотторе редко радовал его какими-то хорошими новостями, пожалуй, это можно было даже посчитать частью его характера. Если так посмотреть, то хорошего от него не услышишь вообще никогда. Даже сейчас, когда он столь бесцеремонно входит в его кабинет, крутится вокруг стола, а после чинно занимает место напротив, достаточно резво протягивая запечатанный конверт, Моракс сомневается, что это хоть что-то хорошее. Моракс подозрительно окидывает его взглядом, но открывает, не замечая, как сидящий напротив человек начинает гадко улыбаться, предчувствуя бурю. Ему не нравился этот Аякс, который сказал называть его Чайлдом, потому что настоящее имя было позволено только для близких. Да кем этот крысёныш себя вообще возомнил? Он совсем недавно из грязи вылез, когда босс его заметил. В конверте находилась ровная стопка фотографий размером с лист, отличного качества, где можно было рассмотреть всё до мельчайших деталей. — Что это? — голос Моракса был подобен раскату грома, что неожиданно прогремел в тишине кабинета. — Вы сами просили за ним следить, чем мы и занимались, — легкомысленно отзывается агент. — Для его безопасности. — И для неё тоже, но, я подумал, что Вам будет интересен такой аспект его жизни. Более глава ничего не говорит. Поднимаясь с кресла, только одним лишь взглядом просит уйти от греха подальше, что Дотторе и делает. Всё проходит по плану. Уже в машине, пока водитель везёт его домой, он более детально рассматривает фотокарточки. Ошибки быть не могло, со снимков на него определённо смотрел Аякс в компании какого-то незнакомого человека. Они гуляют по городу, юноша смеётся, держит своею рукой чужую руку, после чего целует. И всё было бы ничего, если бы он не видел, как именно тот его целовал. Так не целуют ни друзей, ни родственников. Аякс и сам его так целовал бесчисленное количество раз, стоило им остаться наедине. Дверь открывается с громким хлопком, когда он входит в дом, чтобы застать там юношу, копающегося в телефоне. Аякс занимался своими делами и снова улыбался, прямо как на фотографии. Он вообще очень часто это делал, если так подумать, неужели и тогда крутил с кем-то роман на стороне. Поняв, что любимый дома, Чайлд хотел было поприветствовать его, поцеловать, но обернувшись, увидел его лицо... и, если честно, напугался. Моракс подходит ближе, не удосужившись снять обувь или просто поприветствовать. Всё и так было написано у него на лице. Он швыряет конверт в Аякса, усаживаясь напротив. — Ничего не хочешь рассказать? Аякс открывает конверт, доставая фотографии и становится ещё более испуганным и озадаченным. Такого просто не могли сфотографировать, ведь он впервые видит этого человека. Что это? Какая-то ошибка? Розыгрыш? У парня нет совершенно никакого ответа на эти вопросы, ровно, как и на тот, кто изображен с ним на снимке. — Откуда это у тебя? И что ты хочешь услышать, дорогой? Я впервые вижу этого человека, и на фотографиях не я. Я не знаю, что это! — Чайлд озадаченно смотрит на фотографии, кидая на пол те, что уже посмотрел. Когда это произошло? Происходило ли это вообще? Он не понимал. Он видит злость любимого, но и её тоже не понимает. Неужели тот не верит ему? Неужели его единственный подозревает, что он не единственный… Но для Моракса это всё было ожидаемо. Врал и не краснел. Ну да, не знает он, не помнит, конечно. Одно лишь немного, где-то в глубине души смущало. Конечно же, это были не первые отношения Моракса, не первая измена, но, обычно, незадачливые горе-любовники пытались придумать что-то более изобретательное, нежели притворяться, что ничего не понимают. — Аякс, я терпеливый, но точно не тупой, каким ты меня сейчас выставляешь, поэтому я даю тебе последний шанс рассказать мне всё спокойно и без лжи, — голос его тих, но полон скрытой агрессии, которую он не очень желал вымешать на уже, кажется, бывшем парне. — Я правда не знаю, откуда эти фото! — Аякс и сам начинает заводиться, ведь они с партнером редко переходили на крик… В разговорах. — Я не изменяю тебе и не пытаюсь выставить тебя дураком! — Неужели никаких братьев-близнецов? Или постановочных кадров? Или может просто признать, что ты чёртову кучу времени мне изменяешь и теперь боишься, что я пристрелю вас обоих? — Моракс срывается на крик, привставая со своего места, указывая пальцем на перевернутые фотографии. — Тебя пасут мои люди двадцать четыре на семь, и что я узнаю? Тебе недостаточно одного меня? Хочется так, блять, крутить с кем-то на стороне? — тот продолжает, определенно не веря и не слушая. — Что ты сказал? — глаза Чайлда темнеют после сказанных любимым слов. — Это что же получается? Ты не охренел ли следить за мной, дорогой? Я верен тебе и не изменял тебе, но ты решил послать своих амбалов это проверить? А теперь тыкаешь мне в лицо какой-то подставой, якобы это я? Чайлд недоволен и зол, и тишины от него можно не ждать. — Я тебе не изменял. Что это, я не знаю. Что ты ещё хочешь услышать? — психует Аякс. Звонкая пощёчина заставляет Чайлда прервать свою тираду и осесть на пол, а Мораксу немного успокоиться. Видит господь, он не хотел этого, но парень сам его спровоцировал своей истерикой и нескончаемым потоком лжи, что лилась из его рта. Чайлда же ошарашивает во второй раз за день, первым разом были те фото. Моракс никогда не позволял себе бить его, а тут... — Потому что это ты, потому что ты мне лжёшь, потому что ты чертовский боишься мне признаться, что проебался с этим, — мужчина выходит из-за стола и подходит ближе, грубо поднимая Аякса за руки, — если уж и ведёшь себя, как последняя блядь, то хотя бы принимай это с честью. Он бросает парня на диван и медленно приближается к лицу, чтобы впиться в покрасневшие губы. Никакого удовольствия, только желание показать ему, кто именно из них управлял всем. Аякс пытается отстраниться, ведь чувствует настроение и нажим, но всё же позволяет Мораксу в который раз захватить относительный контроль. Он не был слабым, просто позволял ему главенствовать. — Эти ненужные отношения начал я, видимо мне их придётся и закончить, — говорит наконец Моракс, открываясь от Аякса, — нравится быть с кем-то другим, что же, совсем не держу. — В противоречии собственным словам, он вновь накрывает его губы своими, проталкивая язык глубже. Кусается, не даёт вздохнуть. — Так нравится целоваться? А может у вас с ним было всё по-взрослому? Поначалу ведь строил из себя такую недотрогу. — Я не хочу оставлять тебя... — Не хочешь? Ты издеваешься, Аякс, — голос его становится в одночасье безжизненным, когда он выпрямляется. На парня не смотрит, будто бы боится, что ещё немного, и поверит во всё. Моракс не слушает, не хочет вновь купиться на эту сладкую ложь человека, которого любил всем сердцем, к ногам которого готов был положить весь мир. Сложно было забыть о том, что было между ними. — Убирайся, пока я не наделал ещё больше глупостей, видеть тебя не желаю. Я, я просто не могу смотреть на тебя, ты был мне так дорог, и вот что я получил взамен на свою любовь. — Если ты хочешь этого, я уберусь, — на этот раз Чайлд говорит тихо. Слишком тихо. Аякс уже не надеется, что мужчина услышит его и исчезает в их комнате, чтобы забрать зарядку от телефона, свою заначку с продажи его квартиры, кофту и пару джинс. Ему от Моракса больше ничего не нужно. Небольшой рюкзак уже ждет у выхода, когда он вызывает такси на адрес одного из торговых центров. Потом поищет, куда переехать.