Наступило лето

      Что-то не так.       Ветер изменил направление и подул в сторону поля боя с поваленными деревьями и кустарниками, которые высохли настолько, что напоминали кости, обглоданные падальщиками до белизны. Сравнение из далёкого прошлого, потому что смерть на Бахте выглядела гораздо хуже, чем где-нибудь на пустошах моего родного мира. Здесь только гниющее мясо и потроха, которые превратились в гнёзда для личинок.       Когда я прибыл в этот мир, он ещё жил полной жизнью, и буйные леса скрывали от глаз нелицеприятные картины. Но время шло. Еретики попытались вырвать эту планету у Империума.       Не позволили.       Когда до нечестивцев дошло, что победа стала для них несбыточной мечтой, они прокляли Бахт. Мир старел и медленно умирал. Как и все, кто находился на нём.       Я прилетел на Бахт-I в начале кампании, всего каких-то четыре года назад, но, кажется, прожил уже целую жизнь. В армейской книжке на пикт-карточке незнакомый юноша: волосы – смоль; гордый взгляд добровольца, а не призывника; задранный нос; улыбка. Теперь я поседел, взгляд настороженный, лицо осунулось, губы настолько тонкие и бледные, что как будто и нет их. Слышал, что даже среди наших могучих союзников – катачанцев – как чума распространилась полная фатализма мысль:       "Попав на Бахт, никто уже его не покинет".       Мы можем выигрывать битву за битвой, но нет конца войне. Я через многое прошёл здесь. Участвовал во встречных столкновениях, когда из-за неразберихи стреляли по своим. На собственной шкуре познал подлость ловушек и партизанских атак. Пережил отравления, ранения и безумие, которое насылали вражеские колдуны. Я через многое прошёл и… привык.       Но теперь что-то изменилось.       Воздух свежий. Не затхлое туманное облако, что задержалось у земли. Не миазмы топей, куда не стоит ходить без противогаза.       Обычная освежающая прохлада.       Свет звезды пробился сквозь тучи. Иссёк серую пелену сияющими мечами и показал восхитительную синеву неба, которого я не видел уже целую вечность. – Крис, сходи рекафа попей. Как раз свежий привезли. Это Менни. Сослуживец пришёл сменить меня на посту. – А погода-то сегодня какая! Даже на покойников смотреть не тошно. – Не раскиснуть бы, – сказал я. – Не, брат. Ходит тут слушок, что выдохлись уроды. У нас пополнение, снабжение, а еретики только мертвяков под хвост дерут, да и те уже разложились, наверное, от таких бурных отношений. – Не говори "гоп". – Да ладно, брось. Мы заслужили победу! – Не спугни. Стал слишком суеверным. Часто видел, как желания моих товарищей, произнесённые вслух, сбывались. Но совсем не так, как те рассчитывали. Я оставил пост и стал мерить шагами траншею на пути к блиндажу, где меня ждал сытный завтрак после ночного бдения. Ребята из пятого взвода восстанавливают бруствер. Когда только возводили военную базу, использовали крепкую сталь, теперь обходились чем попало, вот хотя бы досками. Всё дальше и дальше. От артиллерийской площадки остался только курган. Стрелки с соседней позиции выкопали орудие из братской могилы и налаживали его. Я, конечно, не специалист, но, похоже, оно, в отличие от артиллеристов, не пострадало во время вчерашней атаки. За работой наблюдал комиссар Элайас, наш несгибаемый командир после гибели всех ротных офицеров. Наша судьба, если ослушаемся приказов или проявим трусость. О звании напоминает только фуражка с черепом, потому что о верхней одежде освободители Бахта забывали после первой удушливой и жаркой минуты, проведённой в этом мире. Катачанская мода взяла вверх над уставом. Мы воевали в бронежилетах на голое тело. Остановился, приложил руку к виску. Комиссар кивнул. Через пару минут я добрался до блиндажа. Съел пайку, взял кружку с рекафом, вышел наружу. Расслабился. В блиндаже есть хотя бы призрачная надежда на то, что уцелею, а здесь я у всех смертей на виду. Если меня сейчас убьёт вражеская граната или снаряд, то это будет справедливо. Стоял и пил вонючий приторный напиток, который, кроме названия, не имел ничего общего с отваром молотых зерён Бахтского рекафа. Смотрел на человеческий муравейник, в который обратилась военная база. Гром. Дрогнула рука. Нутро похолодело, разум очистился перед смертью. Отпустило. Увидел, как вдалеке на болотах ввысь поднялась волна чёрной жижи – это артиллеристы сработали. Починили пушку. По пути обратно увидел невероятное. Около пушки, из дула которой вился сизый дым, лежали люди. Не убитые или раненые. Просто отдыхали. – Рядовой Тэйлор, свободен? Заметил среди них Элайаса. Тот разделся до трусов и лежал на пустых ящиках от снарядов. Жилистый, худой, даже тщедушный, с рубцом от ожога на правом боку. Раньше мы шутили, что комиссары появляются на свет с цепным мечом, фуражкой и кителем, но нет. Простой человек. Как и мы. – Да, сэр! Свободен, сэр! – Тогда сам Бог-Император велел загорать, рядовой! – улыбнулся комиссар. – Первый солнечный день после нескольких лет беспросветного дерьма. Греясь в лучах ласковой звезды, я, наконец, понял, что изменилось. Наступило лето.