Escape/Побег

/Pov Lisa/ "Что с ним случилось? Только что кричал на меня, а сейчас будто в трансе. Ладно, не надо о нём думать, лучше сосредоточиться на себе." — Мистер Чон, что мне делать? — зашуганно спросил парень, сидящий в лаборатории. Он сжался на стуле, явно боясь даже пошевелиться с того момента, как мы вошли. — Что делать? Ничего! — Чонгук бросил на него тяжёлый взгляд. — Мы с тобой ни разу не виделись! Ты знаешь меня только как начальника! Никакой крови ты у неё не брал, и вообще, её не существует! Сейчас дай мне кровь и быстро исчезни отсюда! Удостоверься, что никто сюда не зашёл! Ты меня понял?! Голос Чонгука звучал напряжённо. Он пытался казаться суровым и грозным, но я заметила, как его голос дрожал, выдавая напряжение. Я внимательно посмотрела на него. Чонгук выглядел нервным. Его лицо побледнело, а пальцы слегка сжались в кулаки. "Что с ним? Всё настолько серьёзно, что он сам едва держится?" Я посмотрела на лаборанта. Кажется, он не заметил странного поведения Чонгука — просто рылся в своей сумке, разыскивая пробирку. Наконец, он нашёл её — ту самую с моей кровью, которую забрал всего минут пятнадцать-двадцать назад, — и быстро передал Чону. Чонгук молча забрал пробирку и спрятал её в карман. Лаборант облегчённо выдохнул и, бросив последний нервный взгляд в нашу сторону, поспешно вышел из комнаты. Я огляделась. — Тут и правда безопасно? — спросила, чуть нахмурившись. Вокруг лежало много записей, и что-то подсказывало мне, что они важны. Кто угодно мог в любой момент зайти, чтобы проверить их. Чонгук тяжело вздохнул, будто ему наскучили мои вопросы. — Всё будет в порядке, пока ты не высовываешь свою голову в коридор, — отрезал он. — Я пошёл. Сиди тихо. Заберу тебя, когда отец уедет. Резкий тон, грубые слова. Да, точно, ничего необычного. Это его обычная манера общения. Значит, всё, что я себе напридумывала — его странное поведение, этот странный дрожащий голос — просто плод моего воображения. Чонгук вышел из комнаты, оставляя меня в полном одиночестве. Что ж, остаётся только сидеть здесь и умирать от скуки. Я огляделась в поисках хоть какого-то занятия и заметила стул у рабочего стола. Присев на него, машинально провела пальцами по гладкой поверхности стола, а затем перевела взгляд на большую тетрадь с записями. Интересно, никто же не запрещал мне смотреть? Ведь формально я тут просто сижу... Я осторожно открыла тетрадь, скользя глазами по страницам. Кто знает, может, мне удастся найти что-то полезное? Или хотя бы понять, над чем они работают. Я пролистала несколько страниц, но вскоре поняла, что это просто список имён с номерами и датами. Наверное, даты взятия крови. Неинтересно. Закрыв тетрадь, я встала и подошла к шкафу, где аккуратно стояли файловые папки с разными названиями. «Medicine, Parfume, Food, Health, Cosmetics» – я пробежалась глазами по папкам, выискивая что-то, что могло бы заинтересовать. Медицинские исследования казались ближе всего к тому, что могло бы объяснить, что тут происходит. Я вытащила файл с надписью «Medicine», держа его в руках и ощущая странное волнение. Что же скрывается за этими страницами? Я пролистала несколько страниц, но не понимала, о чём идёт речь. Технические термины, описания химических соединений, их свойства и возможные применения — всё выглядело как исследования нового лекарства. Но нет. Стоило мне перевернуть страницу, как холод пробежал по спине, а в груди всё сжалось от ужаса. На листе была прикреплена фотография. Девушка. Я сразу узнала её. Та самая, что прошла мимо, когда меня сюда привели. Но теперь она выглядела иначе. Гораздо хуже. Синяки под глазами сделали её лицо болезненно тёмным, а опухшие веки едва приоткрывались, но даже сквозь узкие щели можно было увидеть её взгляд. Пустой. Безжизненный. Она смотрела прямо на меня, но в этом взгляде не было ни надежды, ни страха, ни даже боли. Только бездонная пустота. Глухая яма отчаяния, в которую её сбросили. Моё дыхание сбилось, когда я опустила глаза на текст под фотографией. И вот тут ледяная волна накрыла меня с головой. Это не лекарства. Это наркотики. Они создавали их, тестировали на девушках, заставляя их терпеть муки, а потом продавали это как лекарство. Боже. Я почувствовала, как пальцы задрожали, удерживая папку. Сколько их уже прошло через это? Сколько не пережили испытаний? Это было хуже, чем кошмар. Я в шоке смотрела на шкаф, полный папок. Сколько их здесь? Сколько ещё тайн скрыто за этими обложками? Дыхание сбилось, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас выскочит из груди. Я бросила первую папку на пол и схватила следующую, едва осознавая, что делаю. Файл исследований по созданию новых запахов. Сначала это показалось безобидным. Но стоило мне заглянуть внутрь, и к горлу подступила тошнота. Афродизиаки. Они добавляли их в парфюмы, тестируя на девушках. Но это ещё не всё. Фотографии. Лица. Изуродованные. У одной девушки была ужасная сыпь по всему телу. У другой кожа покраснела до неестественного багрового оттенка, будто она получила ожог. Они использовали людей как лабораторных крыс. У меня дрожали руки. Я бросила этот файл и схватила следующий. «Cosmetics». Боже. Я всегда ненавидела эксперименты на животных, но это... это люди. Девушки. Живые. Я открыла раздел с фотографиями, и в следующую секунду папка выскользнула из моих рук. Картинка перед глазами была настолько ужасной, что я зажмурилась, задыхаясь от паники. Меня чуть не вырвало. На снимке была девушка. Из её правого глаза текла густая тёмная жидкость. Нет. Я не буду на это смотреть. Ноги подкосились, я едва удержалась на ногах, хватаясь за край стола. Это не должно существовать. Но оно существует. И я стою в самом центре этого ада. Я быстро задвинула папки обратно на место, будто одно их прикосновение могло оставить на мне след. Но след уже остался. Внутри. Я дрожала от ярости. Теперь я не просто хочу спасти этих девушек. Я должна это сделать. Я перевела взгляд на ещё одну папку. «Health». Здоровье? Может, хоть тут я найду что-то без ужаса? Наивно. Открыв её, я снова ощутила, как мир рушится. Здесь были записи о тех, кто не выжил. Кто не пережил эксперименты. Их разрезали на части. Продавали их органы. А если они не подходили для продажи? Тогда их тела снова использовали для экспериментов. Мёртвые... Они даже мёртвых не оставляют в покое! Меня передёрнуло. Неужели и меня ждёт такая судьба? От этой мысли по телу прокатилась волна ужаса, как ледяная вода, пролившаяся прямо на душу. Нет! Я не позволю. Нужно выбираться. Нужно действовать. Но как?! Я снова осмотрела комнату, пытаясь придумать хоть что-то, что поможет мне выбраться. И тут я увидела белый халат. Он висел на спинке стула, словно ждал, когда его снова наденет кто-то из этих... палачей в маске ученых. Я схватила его и быстро накинула на себя. Внутри всё горело от осознания, что я теперь выгляжу, как один из них. Как те, кто ломает жизни. Кто превращает людей в лабораторных крыс. Но сейчас не до отвращения. Если это мой единственный шанс выбраться — пусть будет так. Я подошла к двери, сердце бешено колотилось в груди. Чуть приоткрыла её... Взгляд выскользнул в коридор. Пусто. Как будто и не было всей той паники, что царила здесь минуту назад. Как будто место само по себе замерло в ожидании следующей жертвы. Может, они уже нашли новую? Я сделала шаг за порог. Один. Второй. В голове шумело, кровь стучала в висках. Каждый шаг отдавался эхом в моей душе, сливаясь с мыслями о тех, кого я оставляю позади. О тех, кто, возможно, уже никогда не выйдет отсюда. Но я выйду. Я должна выйти. Я найду способ их спасти. Ноги сами повели меня вперёд, к двери, за которой было что-то страшное... или свобода. Я прошла по коридору, то и дело оглядываясь. Сердце колотилось так громко, что казалось — его стук можно услышать за стенами. Чонгук говорил, что уводит отца. Значит, у меня есть шанс. Шанс спасти Дженни. Но куда идти? Я двигалась вдоль помещений, заглядывая в открытые двери. В большинстве комнат работали люди в белых халатах — их лица были отрешёнными, безразличными. Как будто они не видели, что творят. Или им было всё равно. Я старалась пройти мимо них незаметно. И вдруг... Одна комната привлекла мой взгляд. Я замерла на пороге. Внутри, на столах и полках, груда волос. Чёрные. Белые. Красные. Зелёные. Кто-то остался без них добровольно? Или их сорвали, как ненужную деталь? Между ними лежали парики. Я почувствовала, как меня накрывает волна ужаса. Даже волосы не оставили в покое... Я шагнула внутрь, провела пальцами по прядям. Они казались слишком... живыми. Как будто их обладатели всё ещё здесь. Я протянула руку и схватила парик с платиновыми волосами. Может, так меня не узнают. — Прости меня, кто бы ты ни была... — шёпотом вырвалось у меня. Я должна заставить их пожалеть. Я заставлю их пожалеть. Аккуратно надеваю парик, надеясь, что мои волосы не выглянут наружу. Что я смогу пройти дальше. Я вышла в коридор, но тут же замерла. Из комнаты напротив вышел человек. Я бросилась назад, прячась среди париков и выбеленных волос. Сердце колотилось, как бешеное. Сквозь щель в двери я увидела, что в той комнате сидят девушки. Я должна уйти. Должна. Но я... Я уже сделала шаг вперёд. Я не могла пройти мимо. Когда человек ушёл, я бесшумно выскользнула в коридор и шагнула внутрь. И... Я замерла. Горло сжалось. В комнате сидели изломанные люди. Одна девушка — без глаза. Другая... её тело было каким-то... разорванным. Третья — полностью голая, но её кожа... Красная. Сожжённая. Покрытая гноящейся сыпью. Я захотела отпрянуть. Захотела закрыть глаза. Но они уже смотрели на меня. Гнев. Боль. Обвинение. Как будто это я сделала с ними такое. И... Разве они не правы? Разве это не я стала причиной всей этой охоты? Меня затошнило от самой себя. Но я заставила себя идти вперёд. Осторожно, медленно, я подошла к девушке, что сидела ближе всех. Она дрожала. А я... Я даже не знала, что сказать. — Что с вами случилось? – голос дрожал от страха и шока, когда я пыталась заговорить с девушкой. Она сидела, смотрела прямо на меня, её глаза были синими от уколов, и вены, будто тёмные сети, расползались по коже вокруг зрачков. — Это случится и с тобой. Скоро. – её голос был пустым, как если бы она уже давно приняла свою участь. – Так что не стоит нас жалеть. Лучше молись, чтобы ты умерла быстро. Или тебя продадут в бордель. Будет весело наблюдать, как ты будешь страдать. – Она закрыла глаза, как будто весь мир уже потерял для неё всякое значение. Я выпала в пустоту, не зная, что сказать. Глаза девушки, покрытые синяками, её кожа, словно исписанная ужасами, не давали мне покоя. Это не были просто раны. Это было наказание. — Почему ты здесь? – спросила другая девушка, её глаза как будто горели любопытством. Она выглядела почти здоровой, её кожа была чистой, гладкой, не такой как у остальных. – Ты, наверное, из категории «А». Таких, как ты, отправляют туда, где деньги. Но тебе повезло, что ты пока не в нашем положении. Приветствуем в аду. Я почувствовала, как мороз проходит по спине. Эти слова звучали, как предсказание. И, по сути, они могли быть правы. Это место было таким адом, что невыносимо было осознавать, что я теперь тоже тут. — Эмм... Я больна. – я быстро проговорила, стараясь скрыть панический страх, но в её глазах было что-то, что меня поражало до глубины души. — Как будто это хоть кого-то остановило. – насмешливо ответила она, её тело дрожало от слабости, но в голосе ощущалась смертельная усталость. Я не могла понять, что сейчас происходит с моим миром. Кажется, ещё вчера я просто пыталась выжить. А теперь... я стала частью их мира, и его жестокость впивалась мне в кожу, как ядовитая игла. — Мне осталось не больше месяца, я даже не успею дойти до места назначения. – Я пыталась выдумать что-то, чтобы успокоить себя, но мои слова были бессмысленными, никто меня уже не слушал. Все их глаза были полны отчаяния, и я знала, что они уже не верят ни в спасение, ни в какие-либо обещания. Я тяжело вздохнула и решила вернуться в коридор, даже если это было всё равно что попытаться убежать от собственного отражения в зеркале. — Куда ты идёшь? – Раздался голос, который остановил меня. Я замерла на месте. – Теперь ты будешь жить здесь, ждать, когда у тебя вырвут волосы или возьмут твои органы. Я почувствовала, как от этих слов у меня темнеет в глазах. Но, всё же, я продолжала идти вперёд. Слишком поздно думать о том, что будет с нами. Я повернулась к девушкам, и сказала, даже не будучи уверенной в своих словах: — Я обязательно спасу вас. Я что-нибудь придумаю, я найду способ! – Но я видела, что мои слова не касаются их. Это были просто пустые обещания, которыми они уже не могли верить. Они так устали, что, казалось, не было сил ждать от меня чудо. — Кто кого спасёт? Не слышишь? – Сказала та же девушка, которая остановила меня. Её лицо было изможденным, а её кожа так побледнела, что казалась почти прозрачной. – Приближаются. Они заберут одну из нас, и ты даже не успеешь понять, что произошло. Всё, что ты можешь – это подождать свою очередь. Я задохнулась от её слов. Эта фраза отозвалась в моей груди эхом, как приговор. Внезапно я почувствовала, как воздух вокруг меня стал плотнее. Я быстро присела рядом с дверью, стараясь стать незаметной, и, буквально затаив дыхание, наблюдала за тем, как кто-то подошёл к двери и открыл её, заглядывая внутрь. Его взгляд мелькнул по всем нам, но он не задержался. Каждая секунда в этой тишине была словно приговором. — Кому осталось меньше месяца жизни? – спросил вошедший человек, его голос не вызывал ни малейших эмоций, словно это был обычный вопрос на обычной работе. Девушка, которая говорила со мной раньше, подняла руку. Я заметила её движение, и, пряча лицо за фальшивыми волосами, посмотрела на неё. Она не отводила от меня взгляда, и на её лице появилась странная ухмылка, которая только усиливала страх внутри меня. Учёный, которого сложно было назвать человеком с хоть какой-то моралью, подошёл к ней и без малейшего выражения привязал её к себе, как объект для эксперимента. Он забрал её за руку и повёл за собой, оставляя её последнюю фразу в воздухе. — Это я спасаю тебя. Её слова эхом отозвались в моей голове. Спасает? Что это вообще значит, спасать, если в мире, где мы находимся, спасение — это тот же путь в жуткую неизбежность? Я только могла смотреть на её уходящую фигуру, пока дверь не закрылась за ними с громким звуком, который отозвался в сердце пустотой. Я осталась одна в комнате. И, возможно, в этот момент мне стало ясно, что жалость тут не поможет никому. Жалость — это то, что делает людей слабыми. Я быстро обернулась и ещё раз огляделась. Нет, не время для жалости. Нужно действовать. Если я хоть как-то смогу выбраться отсюда, я должна придумать, как спасти других. Мне нужно было выжить, чтобы спасти всех. Идея пришла мгновенно: возможно, если я смогу добраться до правительства, всё это остановится. Но сначала нужно выбраться отсюда. Как? Каждый шаг, каждое движение в этом месте могло стать последним. Но другого выбора не было. Я снова оглянулась на девушку, дрожащую в углу. Она была в ужасном состоянии, и её слабость заставляла моё сердце сжиматься. Почему с людьми так поступают? Почему они лишены даже самого элементарного права на жизнь и достоинство? Я не могла просто пройти мимо. Я накрыла её своим халатом, надеясь, что хоть немного смогу подарить ей тепло, даже если это ничего не изменит. Я аккуратно закрыла дверь и вышла через задний выход лаборатории. Прохладный воздух обрушился на меня, и я сразу почувствовала напряжение, которое висело в воздухе. Высокие стены, как неприступная преграда, стояли вокруг, с каждой секундой кажущиеся всё более безжалостными. Я прислушалась — лай собак доносился снаружи. Они были везде, как живые стены, которые не дадут мне ни малейшего шанса на побег. Каждый метр территории был защищён. Как я могу выбраться отсюда? Чёрт, в голове — пустота. Мысли путались, как будто обрывки сознания не могли собрать всю картину. Но что-то меня осенило — Дженни. Она была умной, смелой, всегда находила выход даже из самой безнадёжной ситуации. Если бы она была здесь, она бы точно придумала что-то. Я направилась в сторону здания, в котором, как я не хотела верить, мне снова придётся побывать. Проходя по знакомому коридору, я заметила, что не чувствую такого страха, как в первый раз. Он всё ещё был, но в гораздо меньших количествах. Я видела больше ужасных вещей, чем могла себе представить, и теперь этот коридор казался меньшим злом. Но не для всех. Я заметила, что здесь, похоже, только брюнетки. И хотя им не так жестоко обращались, как с блондиками, они всё равно не были свободны. Но в какой-то момент, когда я дошла до нужной двери, я снова осознала, что всё это место — ловушка для людей, и каждый, кто попадает сюда, становится частью их плана. Мне нужно было найти Дженни. Она была моим единственным шансом. Коридор был полон людей, и хотя девушки казались менее испуганными, их лица не скрывали тревоги. Шум в воздухе — крики боли, ужаса и страха, доносились из других комнат, всё это сливалось в один глухой хор, который заставлял сердце сжиматься. Но в этой толпе я старалась не привлекать внимания, сняла парик, как только оказалась в зоне, где были только брюнетки. Это уменьшало риск быть замеченной. Каждый шаг теперь был продуманным, быстрым и точным. Я шла, не оглядываясь, в сторону комнаты, где, я надеялась, будет Дженни. Время текло слишком медленно, но вот, я наконец нашла её комнату. Сердце забилось сильнее, когда я закричала её имя. — ДЖЕННИ! — мой голос прорвался через всю тишину и крики вокруг. Она подняла голову, её глаза расширились от удивления, а затем на лице появилась та самая неповторимая улыбка, которую я так давно не видела. Она вскочила с кровати, и, не раздумывая, мы бросились друг к другу, объятия были такими долгожданными и крепкими, что я едва сдержала слёзы.