Escape/Побег

Дверь прачечной со скрипом приоткрылась. Лиса замерла, затаившись в дальнем углу под грудой старого белья. Сквозь щели ткани она увидела, как в комнату зашёл мужчина, таща за собой женщину. — Быстро за дело, — грубо бросил он, толкая её вперёд. — Хозяин не любит грязные тряпки. Женщина молча кивнула и, опустив голову, начала стирать, опустившись на колени у одного из тазов с водой. Мужчина не ушёл. Он остался стоять у стены, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд неотрывно следил за каждым её движением. — Не халтурь, — сказал он спустя несколько минут, когда она замедлилась. — Или я сам тебя отмою. Её плечи дрогнули, но она продолжила работу, не оборачиваясь. Лиса сжалась сильнее, глядя на это. Отвращение подступило к горлу. Она не знала, как долго он останется, но понимала — малейший шорох может её выдать. Мужчина усмехнулся себе под нос, не скрывая удовольствия от происходящего. Мужчина продолжал наблюдать, не отрывая взгляда. Его глаза скользили по каждой детали её работы, и с каждым движением девушки его лицо становилось всё более удовлетворённым. Он не скрывал своей заинтересованности, и Лиса, несмотря на свою попытку оставаться незаметной, почувствовала, как его взгляд словно прожигает её. — Вот так, молодая. Моет старые тряпки… ты даже не умеешь их нормально отмывать, — сказал он, делая шаг вперёд. Его голос стал чуть резче, он явно наслаждался властью, которая исходила от самой ситуации. — И не думай, что тебе удастся уйти без последствий. Вряд ли кто-то из твоих подружек расскажет тебе, как это правильно делать. Всё равно не выйдет. Лучше ты научись, пока я не передумал. Девушка, не произнося ни слова, продолжала стирать. Но её движения становились всё более напряжёнными, её дыхание ускорилось, а в глазах появилась лёгкая паника. Мужчина, не скрывая того, что ему это нравилось, подошёл ещё ближе и, наклонившись, усмехнулся. — Тебе нравится так? — спросил он тихо, но в его голосе звучала угроза. — Может, ты хочешь, чтобы я показал, как это делается правильно? У тебя ведь не получится сделать это лучше. Так что расслабься, я тебе помогу. Его слова рвали тишину, как нож. Он шутил, но Лиса чувствовала, что с ним лучше не спорить. Женщина, которая мыла бельё, также почувствовала напряжение в воздухе, но молчала, поддавшись его жестоким играм. Мужчина же продолжал, всё более наслаждаясь моментом, не замечая, что его слова не просто оскорбляют, но и заставляют всех в комнате чувствовать себя уязвимыми. Мужчина медленно подошёл ближе, шаг за шагом, словно смакуя каждый миг. Девушка не поднимала глаз, но по её затылку было видно, как напряглись мышцы — она почувствовала его присутствие прежде, чем он заговорил. — Ты неуклюжая, — проговорил он, с хриплой усмешкой, опускаясь на корточки рядом с ней. Его рука скользнула к тазу с водой, он взял одно из мокрых полотенец, будто собирался помочь. — Покажу, как надо, — добавил он с фальшивой заботой и начал двигать тряпку в воде рядом с её руками. Но движения были неуклюжими, больше похожими на предлог для прикосновений. Его пальцы «случайно» касались её руки, задерживаясь чуть дольше, чем было необходимо. Девушка дёрнулась, но не отстранилась — она знала, что резкое движение может обернуться хуже. — Что, стесняешься? — прошептал он, не отрываясь от её лица, и вдруг резко задел локтем край таза. Вода с плеском выплеснулась, заливая бедро девушки и подол её и без того старой одежды. Она резко втянула воздух, от холода и неожиданности. Мужчина посмотрел на это с нескрываемым удовольствием и нарочито медленно провёл взглядом по мокрой ткани. — Ай-ай… — прошептал он, будто насмешливо сожалея. — Надо будет сменить, а то вдруг простудишься. Он не двинулся с места, продолжая наблюдать за тем, как она сдерживает дрожь — не только от воды, но и от нарастающего ужаса. Мужчина наклонился ближе, его дыхание стало слышно над самым плечом девушки. Сначала он медленно потянулся за упавшим рядом кусочком ткани, но вместо этого его ладонь направилась ниже — к её ногам. — И это у тебя тоже грязное, — выдохнул он с фальшивым смешком, прикасаясь пальцами к её икре, будто проверяя, «не запачкалась ли». Пальцы его были тяжёлыми, грубыми, движение — нарочито медленным. Он как будто наслаждался моментом власти, её замиранием и внутренним протестом, который едва сдерживался в неподвижности тела. С другой стороны помещения, за кучей мешков и грязного белья, в полутени, затаилась Лиса. Её глаза расширились от ярости и отвращения. Она не слышала слов, но каждое движение видела ясно — напряжённую спину девушки, приближение рук, мерзкую ухмылку на лице мужчины. Сердце колотилось, словно хотело вырваться из груди. Пальцы Лисы дрожали, сжаты в кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу. Всё внутри неё взывало к действию, но она понимала: один шаг — и её обнаружат. И всё же сидеть в тени, наблюдая, как кто-то другой становится жертвой, было для неё хуже пытки. Мужчина хмыкнул, отстранился от девушки, бросив ещё один многозначительный взгляд на промокшую ткань, плотно облепившую её ноги. — Ты ж вся вымокла теперь, — сказал он, тоном притворной заботы. — Так нельзя. Простудишься ещё… Давай, переоденься. Тут где-то должно быть что-то подходящее. Он встал и направился к куче белья в углу помещения. Шёл медленно, словно нарочно растягивая момент, с ленивой уверенностью хищника. Девушка не двинулась с места, будто прилипла к полу — в оцепенении, не зная, ждать ли помощи или беды. А мужчина уже подошёл к груде чистой одежды, начал перебирать вещи, беспорядочно отбрасывая в стороны. И с каждым шагом, с каждым жестом он приближался всё ближе к месту, где, затаившись в напряжении, дыша почти неслышно, пряталась Лиса. Он наклонился, сунул руку глубже в стопку, вытянул какую-то ткань… ещё одну… и вдруг замер, будто что-то почувствовал. Лиса не двигалась. Она была тенью в тени, частью темноты, но расстояние между ними теперь было опасно минимальным — один неверный взгляд, одно случайное движение… и всё закончится. Мужчина выпрямился, в его руке оказался какой-то халат — старый, выцветший, но чистый. Он бросил последний взгляд на груду белья, будто проверяя, всё ли взял, и, не заметив ничего подозрительного, неторопливо повернулся обратно. — Вот, — проговорил он, подходя к девушке с полуулыбкой. — Это сойдёт. Давай, переоденься. Он не протянул ей одежду. Вместо этого опустился на корточки перед ней и, не спрашивая разрешения, начал стягивать с её плеч рубашку, мокрую и тяжёлую от воды. Девушка замерла, тело её дрожало, но она не отстранялась — страх сковал её слишком крепко. Мужчина будто наслаждался её молчанием, как безмолвным согласием. Он медленно двигался, словно растягивал удовольствие, пальцы задерживались на её коже дольше, чем нужно, а глаза не отрывались от её лица. — Не дрожи так, — пробормотал он, наклоняясь ближе. — Я же просто помочь хочу. В это время, всего в нескольких метрах, Лиса наблюдала за происходящим с яростью, сдерживаемой усилием воли. Её дыхание стало тяжёлым. Каждый мускул в теле напрягся. Бежать — значило выдать себя. Но оставаться и видеть — было невыносимо. Лиса сжалась за грудами белья, словно могла раствориться в тени. Её пальцы вцепились в ткань так сильно, что костяшки побелели. Губы прижаты, дыхание неровное. Она видела всё — как мужчина начал терять терпение, как его глаза потемнели от желания власти, не страсти. — Ладно, — бросил он раздражённо, — раз сама не можешь, я помогу. Без предупреждения он резко рванул за подол рубашки, сдернув её с девушки за одно грубое движение. Ткань с треском порвалась, открывая её худое, испуганное тело. Девушка задохнулась от стыда и ужаса, прикрываясь руками, но он только ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. Лиса чувствовала, как в ней закипает злость. Гнев, беспомощность, отвращение — всё слилось в одно. Но она не могла выдать себя. Один неверный шаг — и она будет следующей. Она даже не могла шепнуть: остановись. Молчание било сильнее крика. Она отводила взгляд, но тут же снова смотрела. Треск ткани. Сдавленный женский вскрик. Глухой звук тела, резко пригнутого к полу. Голос мужчины — низкий, довольный, мерзкий. Он больше не тянул время. Он уже делал то, зачем пришёл. Грубые толчки, сдавленные рыдания девушки, его тяжёлое дыхание — всё сливалось в мучительную симфонию, от которой невозможно было спрятаться. Лиса тряслась, но не от страха. От бессилия. От ярости. От того, что не могла вмешаться. Не имела права. Не сейчас. Лиса зажмурилась, всем телом прижимаясь к стопку хлама, будто могла слиться с ней, исчезнуть, стереться. Она закрыла уши руками, но это не спасало. Глухие, болезненные всхлипы, тяжёлое дыхание, мерзкий голос мужчины, приправленный пошлыми замечаниями — всё проникало сквозь ладони, сквозь кожу, прямо в кости. Она не видела, но знала. Чувствовала. Слёзы подступали к глазам, но она глотала их с яростью. Нет. Ты не имеешь права ломаться. Ни сейчас. Ни здесь. — Терпи, Лиса… — прошептала она одними губами, почти беззвучно. — Ты должна быть в тени. Ради неё. Ради всех. Даже ради этой девушки. Она прижалась лбом к коленям, как будто так могла отгородиться от всего происходящего. Но ужас был слишком близко. Он дышал в том же воздухе, в той же комнате. И каждый новый звук только резче выжигал в памяти этот момент. Она знала, что никогда не забудет. И знала, что когда-нибудь, за всё это, придёт расплата. *** Когда дверь распахнулась, Шинэ мгновенно поднялась с места. Она больше не вздрагивала от скрипа замка — в последнее время её дверь открывали слишком часто, и каждый раз в груди застывало одно и то же чувство тревоги. На этот раз в комнату вошли Чонгук и Юнги. Шинэ почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Взгляд Чонгука был острым, резким, как лезвие ножа — он осматривал комнату так, будто ожидал увидеть кого-то ещё. Чонгук вошел в комнату, и, едва переступив порог, остановился, взгляд его был направлен на Шинэ, которая сразу же вскочила, видя его приближение. Она словно почувствовала напряжение, исходящее от него, и в воздухе повисла тишина, готовая разорваться. — Где она? — его голос был тяжёлым и угрожающим. — Где Лиса? Ты уверена, что она не здесь? Шинэ сжалась, её лицо побледнело, глаза расширились от страха. Она даже не пыталась оправдываться, не могла найти нужных слов. Чонгук был в ярости, и она чувствовала, что каждый его взгляд может оторвать от неё последнюю каплю уверенности. — Я… я не знаю… — её голос едва слышен, и она отступила шаг назад, словно стараясь избежать того, что могло бы случиться, если он поднимет руку. Чонгук не слушал её. Его гнев нарастал с каждой секундой. Его рука резко ударила по стене, от чего вся комната затряслась. Глухой звук раздался в воздухе, и, несмотря на то что Шинэ едва не расплакалась от страха, она знала, что сейчас ей не избежать гнева Чонгука. — Черт возьми, как мы могли потерять её?! Где она? — его голос был низким, как рык, от которого волосы на затылке становились дыбом. Он не мог понять, как всё это случилось. Шинэ буквально вжалась в стену, стараясь не выглядеть перед ним слабой, но даже она понимала, что в таком состоянии Чонгук способен на всё. Юнги, наблюдавший за происходящим, понимал, что Шинэ вряд ли что-то скажет. Он сделал шаг к Чонгуку, стараясь ввести его в более спокойное состояние. — Чонгук, её здесь нет, — сказал Юнги тихо, но твёрдо. — Не здесь. Пошли в кабинет, там поговорим. Чонгук, не отрывая взгляда от Шинэ, ещё несколько секунд стоял, разжигаясь внутренним гневом. Его рука сжалась в кулак, но он сдержал себя. — Я найду её. — Это было сказано с таким яростным намерением, что Шинэ не могла даже шевельнуться. Не говоря ни слова, Чонгук развернулся и шагнул к выходу, а Юнги последовал за ним, не взглянув на Шинэ. Тишина в комнате стала невыносимой, и Шинэ, оставаясь одна, почувствовала, как всё её тело дрожит от того, что она едва смогла пережить этот момент. Они вышли из комнаты, и за ними тут же захлопнулась тяжёлая дверь. Коридор был тускло освещён, тени падали на пол, пряча тревогу в каждом углу. Чонгук шёл быстро, будто пытаясь убежать от бессилия, нарастающего внутри. — Она не могла выйти отсюда, — проговорил он сквозь зубы. — База под контролем, все выходы перекрыты. Значит, она всё ещё здесь. Или прячется... или кто-то уже нашёл её. И, возможно, отвёз к Главе. Юнги шагал рядом, его взгляд был холоден и напряжён. Они оба понимали, что вариантов почти не осталось. И если Лису действительно увели — времени оставалось всё меньше. — Ты думаешь, это мог быть Сэм? — спросил Юнги. Чонгук не ответил, но взгляд был резким. Молчание между ними говорило громче любых слов. И вот они оба, почти одновременно, свернули в другую сторону — в сторону комнаты, где временно положили отдыхать Главу. Коридор был пуст... почти. Чонгук шагнул вперёд — и тут замер. У дальней стены стоял мужчина в чёрном. Сэм. Его руки были в карманах, а взгляд — пронзающий, скользнул по Дженни, стоявшей чуть в стороне. Он не говорил ни слова, но выражение лица — слишком спокойное, слишком внимательное — говорило само за себя. Он что-то видел. Или уже знал. Чонгук и Юнги на мгновение остановились. Тишина повисла в воздухе. А затем шаги снова зазвучали — уже куда жёстче.