Искра

Девушка бесцельно блуждала по райской крепости, не переставая думать об ангеле, с которым впервые вознеслась на небеса и прожила всю сознательную службу. Зачем с ним поступили так жестоко? Он не заслуживал такой участи. И где он сейчас? С кем? Не помнит ни себя, ни её. В чужих краях, лишённый крыльев… Сердце Джинн сжалось в бесформенный комок боли, отчего она согнулась пополам и прижала к груди ладонь. Боль была ничем иным, как проявлением несчастной, безответной любви. И это ужаснуло её. Она никогда не думала о том, что настолько влюблена в Дилюка. Она знала, что не должна входить без разрешения в купель судьбы, но всё же проникла туда тайно, миновав рабочие места верховных ангелов. Плеснув в купель заговорённой воды из хрустального кувшина, она умоляла показать ей Дилюка. И потревоженная купель исполнила её просьбу. И вот он, её огненный ангел, нависает над обнажённым демоном и горячо шепчет ему о любви. Одинокая слеза стекла по щеке девушки. Она взяла священный кинжал и… *** — Ты какие цветы больше любишь? — полюбопытствовал Дилюк, собирающийся в город. Кэйа фыркнул: — Демоны не любят цветы. Что за бред. — А если честно? — ангел склонил голову набок. — Лилии. Белые. Падший ухмыльнулся, а потом подошёл к развалившемуся в кресле возлюбленному и прижался губами к его лбу. — Я скоро вернусь. Он ушёл, чтобы вернуться с целой охапкой белоснежных цветков и корзиной сладостей. Прознал же как-то, что Кэйа обожает карамельные яблоки и прочие вкусности. Падший узнал многое о своём демоне. Узнал даже то, что нельзя трогать его хвост и небольшие рожки, затерявшиеся в копне синих волос. Опасно. Смертельно опасно. Кэйа не заметил, как за его спиной появилась незнакомка с сияющим нимбом над головой и роскошными белыми крыльями. Такими, какие были у Дилюка до падения. — Ты… — прохрипела незнакомка, что заставило демона резко обернуться и вскочить с кресла, в которое вонзили острый, сияющий божественным светом кинжал. — Ты не заслуживаешь быть с ним рядом! — Ты ещё кто такая? — прорычал демон, выпуская когти и клыки. — Я та, кто восстановит справедливость, — заявила мстительница, бросившись на Кэйю. Демон уворачивался и не желал причинять боли этому неразумному ангелу, ослеплённому… искрой. — Если ты убьёшь меня, то Он тебе этого не простит, — попытался он вразумить девушку. — Ты не заслуживаешь его любви! — кричала она, а слёзы стекали по её бледным щекам. Демону даже стало жалко незнакомку. Она питала искренние чувства к Дилюку. И в чём-то он её понимал, но расставаться с жизнью не собирался. Так же как и не собирался убивать ангела. Задумавшись, Кэйа не заметил неуловимого движения ангела и чертыхнулся. И вмиг перед ним, на пути у отчаянного ангела возникла хрупкая преграда. Кровь хлынула из открытой раны и потекла по белоснежному фартуку служанки. — С-Сара, — прохрипел демон. Его глаза расширились, и кровь забурлила в некогда ослабленном теле. — Зачем?! ДУРА! Служанка поглядела на него через плечо и грустно улыбнулась. Тонкая струйка крови стекала с уголка её губ. — Я люблю вас, господин… Вы будете счастливы… Из глаз демона хлынули кровавые слёзы, и он собрался было убить ангела её же кинжалом, что сейчас окраплён кровью невинной, но та медленно отступила назад и, дрожа, точно осиновый лист, растаяла в яркой вспышке божественного света. Кэйа подхватил истекающее кровью тело служанки и опустился на пол вместе с ней. — Зачем? Зачем, Сара?! — он почти срывался на крик. — Вы должны быть счастливы, господин… — Но не такой ценой… — шептал он, а её тонкие пальчики стирали кровавые слёзы с его щёк. — Какая же ты дура… — Прощайте, господин… Прощайте навсегда… *** Когда вернулся Дилюк, Кэйа сидел в своём кабинете, безучастный ко всему, что говорил падший. Ангел сразу понял, что что-то случилось, но расспрашивать не стал. Он просто обнял демона и прижал к своей груди. Тот не всхлипнул, лишь шумно выдохнул, вцепившись пальцами в рубашку Дилюка, сминая её. — Искра… Она уничтожит нас… Дилюк отрицательно покачал головой и прижался губами к макушке Кэйи. — Всё будет хорошо. Я обещаю. А где-то на небесах, некогда бывших домом для Дилюка, казнили девушку, безответно и пылко любившую его много сотен лет.