"Братья.1:1"

«…Ты единственный, кто протянул мне руку помощи…»

      Мы постепенно стали раскрываться друг перед другом. Я смотрела в его тёплые тёмно-янтарные глаза, искрящиеся от солнечного света, охватившего всю комнату, и под воздействием эмоций, бушующих в нём, чувств, которые откликались на мои. Два сосуда, плавно перетекающие друг в друга, делящиеся чувствами, копившие их в себе, потому что не были нужны остальному миру. Миру, который привык лишь брать, потреблять, как саранча… Не делясь чем-то своим. Мир, устроенный по типу «услуга-потребление». А что между этим? Тире… Пустота… Пластиковая посуда, ненастоящий кофе, заменитель сахара, безликие прохожие, одиночество многоквартирного дома… На мой крик о помощи никто не отзывался. Все, кто оказывался рядом, просто пользовались…              Брайан тот, кто остановился и заметил, что внутри столько слёз, что мне впору нырнуть в них и раствориться. Думала, что живу, хотя по жизни передвигалась только моя тень. Привыкла вздрагивать от каждого шороха, хранящая в себе ужасные тайны и неизбывную вину перед матерью. Он смог найти те нужные слова, которые пробудили во мне то, чего уже давно не было в моей жизни, — надежду.              «… Я верю в тебя…» — фраза Брайана, словно действенное лекарство, растворилась во мне, постепенно исцеляя, я смотрела в его глаза цвета моего любимого кофе с капелькой растворённого в нём молока, и теплота медовой патокой растеклась по моей груди, кажется, снова услышала, как стучит моё сердце.              Я придвинулась ближе, услышав, как его дыхание сбилось, потёрлась щекой о щетину, оказавшуюся мягкой на ощупь, провела кончиками пальцев по линии подбородка, видя, как его кадык подпрыгнул, перекатившись. Улыбнулась. Его ладонь легла на талию, и мурашки охватили моё тело, сжав меня, опалив холодом и жаром одновременно. Всегда считала, что те, кто врываются в границы личного пространства, по крайней мере, бестактны. Но мне хотелось ощутить его горячую кожу под ладонями. Как тогда на кухне. Когда он, не поколебавшись, дал прикоснуться к себе. Сильный, высокий, склонился. Меня это тогда удивило. Сейчас, узнав его ближе — нет. Ему отчаянно хотелось, чтобы его обняли и позаботились о нём так же, как и он. Взять, нуждаясь в том, чтобы отдать…              «Нам даже слов не нужно», — с изумлением про себя.              — Спасибо, — прошептала я.              Он чуть качнул головой и поцеловал кончик моего носа. Тело стало податливым, мягким. Мне казалось, что я в центре солнечного круга. Теплота разливалась ниже, доходя до кончиков пальцев на ногах. Границы растворились, их не стало, они не нужны. Его горячие руки гладили спину. Лица — в лёгком прикосновении. Ещё немного, и всё, что накопилось во мне, польётся потоком в его душу, которая тоже истерзана, жаждет внимания и исцеления. Он почувствовал моё состояние, в его глазах не было осуждения.              — Всё, что было, — это ничто, — сказал парень, всё так же поддерживая мою спину. — Этого уже нет, потому что прошло, а болеть продолжает только лишь потому, что мы сами подпитываем это нашими эмоциями.              Из омута мыслей проявилась тёмная фигура с плавающими очертаниями, промелькнули лица матери и Рика. Судорожно вздохнула и прижалась к нему, ощущая, как его ладонь легла мне на затылок, приласкав шёлк волос.              — Какова цена? — прошептала я.              Брайан непонимающе посмотрел на меня, чуть сдвинувшись.              — Цена общения, человеческого обращения? — он чуть качнул головой.       — У всего есть цена, — привыкла… так привыкла, но мне не остановиться, хочу довериться до конца.       — Скажи, есть ли цена у неба, у солнца, у воздуха, у отличного настроения по утрам, у запаха роз после дождя, у ощущения колкости морской гальки под подошвами ступней, у вдохновения, которое будит тебя в два часа ночи, и ты садишься перед холстом, вспоминая глаза самой чудесной девушки на свете? — голос тихий, с хрипотцой, успокаивающие нотки в каждом звуке.              Меня начала бить дрожь, я лишь сильнее прикусила губу и нашла его ладонь, сильно сжав.              — Спасибо, что доверилась, — прошептал парень, притягивая меня к себе. — Дай мне возможность помочь тебе.              «И себе», — эхом в мыслях.              Он посмотрел на наши руки, переплёл пальцы, поднёс к своим губам и поцеловал, обжигая горячим дыханием. Не отводя взгляда, я проделала тоже самое. Затем вновь придвинулась к нему и чмокнула в губы.              — Добралась без цыпочек, — озорно хохотнула и осеклась тут же, увидев, как его спокойные глаза загорелись, а лёгкая улыбка говорила то, что никогда бы не выразили слова.              Я прикусила губу и лукаво улыбнулась. Мои губы, не касаясь его пламенеющей кожи, тёплым воздухом очертили чувственную линию от подбородка до ключицы. Он вздохнул. Брайан вновь поцеловал мою руку. Мы неосознанно придвинулись и потянулись друг к другу. Он остановил меня.              — Ты уверена? — хриплый шёпот обжёг до сути.              Кивнула и поцеловала сомкнутые губы. Вновь отнял меня от себя, внимательно разглядывая.              — Да, — прошептала я.              И он обрушился на меня. Его сила мягкая, как океанский бриз — брызги, переливающиеся всеми цветами радугами. Не шторм, но предвестие. И мне захотелось встать и раскинуть руки стихии навстречу. Истосковалась по теплу, по морю, по солнцу… Тихий стон — удовольствие от ощущения сильных прикосновений. Его язык разомкнул мои губы, ворвавшись, как свежая вода в сухое устье с шумом движения, как дыхание Брайана сейчас, навсегда лишив душу запустения. Чувствовалось, что он сдерживается, подрагивающими ладонями ведя по бедру, поднимая его, раскрывая меня, привлекая к себе. Я вжалась в него. Лёгкий переворот на спину. Движения судорожные: оставил меня, снимая футболку, бренча ремнём, на миг застыл, прикрыв глаза, когда я ладонью прошлась по поднявшейся молнии джинсов. Вновь поцелуй, сердце множественными ударами стремилось выпрыгнуть из груди, набатом ударяя где-то в голове. Шея, ключицы в мурашках от горячих влажных касаний. Брайан обнажил мою грудь, поиграл с соском, прижав его зубами до сладостной боли, и взглянул в мои глаза. Его дыхание, пунктирное, горячее, прошлось по животу и вновь вернулось к моим губам. Потянула его к себе, распахнув бёдра, ощущая пульсацию внизу прижавшегося члена. Несдержанное движение вовнутрь заставило нас обоих затрепетать и чувственно вскрикнуть.              Обоюдные стоны, жар тел, солнечные пылинки, танцующие в столпе света…              Взяла инициативу в свои руки, перевернувшись, смело двинувшись, почувствовав ладони на бёдрах, быстро двигающиеся вверх, поддерживающие грудь, нежно играющие с нею. На миг подняла голову вверх, чуть помедлив, затем двинувшись так, что он вжал меня в себя, взахлёб вскрикнув. Движение ягодиц в бешеном темпе, руками опираясь в каменный пресс, не в силах сдержать дрожь.        - Не спеши, - шёпот с улыбкой.       Я вскрикнула, вновь оказавшись внизу. Его губы сдержали мой стон. Ладони скользнули по бедру, сжимая его, вскидывая себе на плечо, мои пальцы судорожно сомкнулись, захватывая простынь, утягивая на себя. Острота вхождения, наши смешавшиеся запахи, пот, катящийся по коже, немного раздражая её, мои всхлипы, его тяжёлое дыхание не оставили мне шанса, меня тряхнуло, на миг я потеряла ориентиры и ощущения своего тела, растворившись в мощном выбросе эндорфинов в кровь, обняв его за плечи, почувствовав, что он, задержившись, вновь двинулся осторожно, усыпая лицо и шею поцелуями. Найдя мои губы, он провёл по ним языком, вынуждая податься вперёд. Игра губ сильнее разожгла его. Пальчиками по узлам мышц спины вниз, к подрагивающим ямочкам ягодиц. Его приветственный стон и быстрые движения перед кульминацией, прижала его бёдра к себе, ощущая, как Брайан пульсирует внутри. Его веки были прикрыты, пушистые ресницы дрожали, капельки пота блестели в растрёпанных волосах, лицо и губы склонились к моим и жаждали нежности. Я улыбнулась и оставила несколько лёгких поцелуев. Он буквально рухнул рядом и развернул меня к себе, нежно обнимая.              С той стороны двери послышался жалобный скулёж и царапания. Мы переглянулись и рассмеялись, поцеловавшись. День, как и жизнь, был в самом разгаре, и только от нас зависит, как мы проживём и то, и другое.