Всего один раз

Раздался громкий хлопок по столу, Коко едва не попал кулаком по крайне важным бумагам, но пара ручек стукнулись в считанных миллиметрах от края листа. Эта чёртова псина Санзу всегда нервировала его. Этот несносный психопат, одержимый главой Свастонов-Канто всегда приносил Хаджиме лишнюю головную боль, но сейчас он перешёл все границы. Коко отчаянно хватался за край стола, сдерживаясь от того, чтобы выбить всю дурь из Санзу прямо здесь и сейчас, но терпение было на исходе. Мягкие холодные руки уже оттянули пояс брюк и бесцеремонно проникли под нижнее белье. — Какого хуя ты делаешь? — прорычал Коко, дергаясь от прикосновений. — Если ты думаешь, что я не смогу тебя грохнуть, ты сильно ошибаешься. Даже от Майки можно откупиться, он точно не будет горевать по такому ублюдку, как ты- Закончить яростный монолог не позволили чужие пальцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в щеки. Санзу повернул голову Коко так, чтобы тот мог видеть его лицо и громко рассмеялся, продолжая второй рукой оглаживать впалый живот. — Угрожаешь мне? Я ведь могу просто прикончить тебя прямо сейчас. Майки точно не будет горевать по шестерке, которая целыми днями пересчитывает копейки, — горячее дыхание неприятно обжигало щеку и уголок губ, но Хаджиме не мог даже оторвать глаз от лица своего мучителя. — К тому же ты ведь по мальчикам? Можешь не отвечать, я знаю, что это так. У меня тоже есть член, значит уже тебе нравлюсь, прекрати выебываться. Возмущение Коко уже готово было вырваться на волю, но он не успел сказать ни слова, как его порыв был прерван грубым поцелуем. Чужой язык беспорядочно вылизывал плотно сжатые зубы, проходился по губам и возвращался обратно, как только Харучие пытался разжать челюсти, сдавливая пальцами худые щеки. Теперь не осталось уже ни удивления, ни тревоги, сознание Коко заполнила дикая ярость. Всякое здравомыслие покинуло его, как только плотно сжатый кулак ударился о чужую скулу. Но второго удара так и не последовало: Санзу не обратил внимание ни на боль, ни на растущий синяк, лишь громко засмеялся и крепко сжал запястье Коко, не давая возможности им пошевелить. — Слишком ты буйный, я хотел чего-то более нежного, но ничего не поделаешь. В следующее мгновение лоб Коко уже встретился со столом. Перед глазами пошла сильная рябь, в ушах зазвенело, очнулся он только тогда, когда ткань полосатого галстука грубо раздвинула его губы, заставляя приоткрыть рот. Он вскрикнул что-то невнятное, попытался дёрнуться, но щелчок предохранителя на пистолете заставил его замереть. — Молчи, сука, я всего лишь выебу тебя, как ты когда-то ебал свою обгоревшую принцессу. Сначала прикончу тебя, а потом доберусь до него, если ты продолжишь противиться. Дуло пистолета уперлось в затылок и Коко судорожно сглотнул, расслабляя тело. Один раз ведь можно потерпеть, так? Ради Инупи, ради жизни, — ствол сильнее уперся в голову. Хаджиме сильно зажмурился и упёрся головой в стол, раздвигая ноги и отдавая своему мучителю полный контроль над происходящим. — Хороший мальчик, быстро понимаешь. Харучие хмыкнул и одним рывком спустил чужие брюки до колен и несколько раз прошёлся руками от копчика до обратной стороны коленей, грубо сжимая жилистые бедра. Никаких прелюдий ждать не стоило, но все же Коко надеялся на то, что в Санзу осталась хоть небольшая частичка человечности. Как только до уха донесся звук расстегивающейся ширинки, Коко снова решил предпринять жалкую попытку освободиться. К сожалению он обнаружил, что хватка на его заведенных за спину руках слишком сильна, поэтому ничего не оставалось, кроме как сдавленно закричать сквозь плотную ткань галстука. Тогда Санзу остановился на несколько мгновений и Хаджиме зажмурился, вновь представляя пистолет на своём затылке. — Ох, ты боишься, что я порву. Я не хочу лезть пальцами в твою задницу, избавь меня от этого. Коко не видел, но был уверен, что Санзу сейчас закатил глаза и надул щеки как ребёнок, которому не купили конфету. Но все же послышался звук плевка и кончик чужого пальца прикоснулся к входу. Коко зажмурился и рвано выдохнул, задержав дыхание в ожидании. Первый палец вошёл без труда и не причинял дискомфорта, но Коко все равно вытянулся, как гитарная струна. Он приподнялся и тихо промычал, но его снова впечатали щекой в разбросанные документы. В планы Харучие явно не входили никакие прелюдии, он хотел закончить их как можно быстрее, поэтому стоило Коко немного расслабиться, как в него уже входил второй палец. Это уже было намного больнее и неприятнее, так что бедра Коко начали трястись от напряжения и он предпринял попытку встать со стола, но даже дёрнуться удалось с трудом. Санзу резко остановился, а через несколько мгновений над ухом Хаджиме раздалось тихое «Чшш», по спине прошлись мурашки. И все продолжилось, но уже намного быстрее, пальцы бешено вбивались в зад Коко, иногда останавливались, чтобы раздвинуть тугие стенки, и снова продолжали насиловать его. Это было невыносимо, но все, что в этой ситуации мог сделать Коко, это крепко сжать зубами чужой галстук, зажмуриться и тихонько постанывать, надеясь, что не будет достаточно громким для того, чтобы дуло пистолета вновь оказалось у его головы. Но долго привыкать не пришлось, вскоре третий палец оказался в нем, и тут Коко уже был готов на любые жертвы, лишь бы закончить это. Сил дёргаться уже не хватало, так что он постарался свести ноги вместе, колени подогнулись и он уже почти сполз на пол, но его схватили за воротник. Санзу грубо поднял его, как нашкодившего котёнка, и бросил обратно на стол, придавливая к деревянной поверхности ещё крепче. Не доставая пальцы, он занёс их вверх, поправляя таким образом бедра Коко, вырывая из него сдавленный крик. — Я и так сделал тебе одолжение, но раз ты не ценишь этого, больше я не буду тебе потакать. Повисла тишина, в которой Хаджиме мог расслышать только шорох одежды. Вскоре головка чужого члена коснулась его входа и он тихо заскулил, снова зажмурив глаза, на которых уже начали появляться слезинки. Долго ждать не пришлось, одним толчком Санзу вошёл на половину. Стыд, злость, терпение давно отошли на второй план, и сейчас Коко закричал во все горло, что было сил. Он почувствовал, как вздрогнул Харучие, и понадеялся, что тот испугается лишних зрителей и поспешит уйти, но вместо этого по виску Коко ударили прикладом. Сознание снова помутнилось, через головную боль и звон в ушах он чувствовал, что Санзу начал двигаться. Рваный быстрый темп совсем не доставлял удовольствия, но на мгновение Коко показалось, что на этом фоне не так сильно была заметна боль. Пара слез покатилась по его щекам, Коко прикрыл глаза и расслабился, полностью отдавшись процессу. Это не могло остаться без внимания его мучителя. — Так ты можешь быть хорошим мальчиком, когда захочешь. Может даже получишь награду, если продолжишь так себя вести. Хватка на запястьях исчезла и Коко вытянул руки вперёд, кладя на них голову. Пользуясь минутной заминкой, он раздвинул ноги шире и мысленно молился всем богам, чтобы все быстрее закончилось. У Санзу, видимо, были похожие планы. Обхватив тонкие бедра обеими руками, он продолжил грубо вбиваться в чужое тело под негромкие приглушенные стоны. Со временем Харучие начал двигаться чуть более плавно и стал коротко вторить голосу Коко. Навалившись всем телом на чужую спину, Санзу медленно обвел рукой живот и перешёл к паху. Он уже было обхватил рукой член Коко, когда с сожалением обнаружил, что тот все ещё был мягким. Оставив эту затею, Санзу коротко поцеловал Хаджиме в шею и уткнулся лбом между лопаток, продолжая наращивать темп и судорожно вдыхая в ожидании скорого оргазма. Долго ждать не пришлось и скоро по комнате разнеслись удовлетворенные стоны Санзу и громкое хныканье Коко, который уже мог ощутить, как капельки крови и чужой спермы медленно скатываются по ногам. Как только Харучие вытащил свой член, Коко был готов сползти на пол, но холодная рука на его животе не позволила ему это сделать. Без лишних слов галстук на затылке развязали и мягко погладили чёрные волнистые волосы. — Такие мягкие, — негромко хмыкнул Санзу. — Покажешь потом, как за ними ухаживаешь? Коко медленно перевёл взгляд на Харучие и сморгнул с глаз застывшие слезы. К своему удивлению Хаджиме увидел, как ухмылка пропала с чужого лица, а ненавистные ещё несколько минут назад руки обвились вокруг коленей и лопаток. Подняв Коко на руки, Санзу невесомо чмокнул его в макушку. — Я же не хочу, чтобы ты сдох прямо здесь и сейчас. У тебя ещё будет много времени. Харучие быстро подошёл к двери и, не желая выпускать из рук чужое тело, выбил ногой хилый замок. Как только они покинули комнату, дверь за ними жалобно захлопнулась.