Самая длинная миля

Прошло больше двух лет с начала апокалипсиса. Те, что смогли устоять – выжили. Остальные – мешают им в этом. Мертвые повсюду, далеко от этих мест и совсем рядом с их домом. Гнилыми остатками пальцев терзают ограду, тянутся к живым в надежде отведать того, что им нужно. Они не подавляют единственную потребность – потребность в пище. Единственный шанс избавить их от мучений и себя от опасности – пронзить давно умерший мозг, заставляющий погибших людей превращаться в свое подобие, теряя человеческое, обращаться в монстров. Борьба с ходячими – это новая жизнь. Вообще, жизнью сложно назвать существование той горстки людей, которая еще пыталась восстановить хотя бы что-то похожее на прежнюю цивилизацию. Но они пытались, и это у них получалось. Немного первобытно, неумело и нелепо. Но ведь надо же с чего-то начинать. Своя территория обустроена, пора было заняться более глобальными вещами. Отправляться туда, где небезопасно, приходилось постоянно, и это огромный риск, стоящий десятки жизней. Но большим риском было оставаться на месте, не зная о том, что творится за пределами убежища, стены которого не настолько прочны, чтобы удержать скопление мертвых. Они уже подвергались нападениям, и не раз. Отбить атаку малой группы не представляло сложности, но обороняться от десятков ходячих – единственного раза им хватило. В то, что в их стенах предатель – верилось с трудом, потому что это было гораздо страшнее всех в мире ходячих. Но то, что трупы животных вдоль забора, это случайность – абсолютно не верилось. Вычислить предателя было сложно. Под подозрения попадали многие, группа раскололась, люди стали отворачиваться друг от друга. Еще чуть-чуть, и все могло бы обойтись большей трагедией, последствия которой было бы уже не исправить. Тот, кто подстроил все, подставился сам. Теперь предатель не с ними, он один из тех, кто по ту сторону ограды. И по ту сторону таких, как он – живых мертвецов – слишком много, чтобы полагаться на удачу. Думать о том, что завтра все обойдется, и им не придется отбиваться от толпы ходячих. А когда-нибудь мертвых будет столько, что живым уже не выстоять даже за высокими стенами. Когда-нибудь все рухнет. Даже находясь в пути, они могли обезопасить себя от ходячих. Составлять карту маршрута не только своего, но и ходячих, было удачной идеей. Прослеживая траекторию их пути, Рику и его группе удавалось избегать встречи с большим количеством мертвых. За время многое изменилось, записи устарели, теперь приходилось составлять новую карту штатов, уже не просто с указанием населенных пунктов, но и с пометками тех мест, которых нужно избегать и тех направлений, которым не стоит следовать. Относительно безопасное место ожидает их сегодня, поэтому и небольшой группы будет достаточно. Рик оставляет за главного одного из надежных мужчин их лагеря, а берет с собой друга, которому доверяет как самому себе – Дэрила. И а еще они берут с собой Бет на ее первое испытание вне убежища. Она многому научилась и стала более самостоятельной. На общих занятиях училась стрелять, получалось не так метко, как хотелось бы, но в цель она попадала чаще многих из их лагеря, кто так же, как и она, только недавно начали все практически с нуля. Держала оружие более уверенно и не нуждалась в чьей–либо помощи. Прямая стойка, недрогнувшая рука, и цель взята на «мушку». У Рика даже нет повода, чтобы подойти к ней, вложить ее ладонь с зажатым в ней пистолетом в свою, второй рукой выправить осанку девушки. Затаить дыхание совсем близко от нее в ожидании выстрела. Почувствовать спадающее с ее плеч напряжение и расслабленность тела, становившееся вновь хрупким в его руках после бесшумного поражения цели. Даже не увидеть ее радости по этому поводу – теперь она не показывает своих эмоций. Она легко справляется с ходячими, которые выстраиваются вдоль забора утром, днем, вечером… Всегда. Вонзает в гнилой череп очередное орудие, на которое сегодня пал ее выбор. Бет пробует каждый раз что-то новое и находится в поисках того самого, с которым ей будет проще справляться. Ищет оружие, которым она нанесет больше урона. Бет так его и не нашла, поэтому всегда молча протягивала очередной клинок Рику, не глядя в его сторону, смотрела лишь перед собой туда, где только что бился об решетку ходячий, сраженный ею. Покрытая кровью и гнилыми ошметками удовлетворенно вздыхает и уходит прочь. Даже не дает Рику возможности коснуться ее руки, выпускающей из ослабевших пальцев не то оружие. Она держится и не показывает своей слабости, а Рику кажется, что еще немного, и силы покинут ее. С завидным упорством изо дня в день она делает не только то, что от нее требуется, но и старается привнести гораздо больше пользы своими усилиями. Иногда она с трудом удерживается на ногах, подхватываемая Риком, который всегда оказывался рядом. Бет забывает поесть или попросту не успевает, или – они все голодают. Энергии неоткуда появиться, девушка даже не высыпается. По ночам Бет не успевает отдохнуть, по несколько часов проводя с годовалой Джудит, потребность во внимании и заботе у которой растет вместе с ней. Потребность именно в Бет. Только в то время, что она проводит с Джудит, Рик может побыть с ней наедине. Наблюдает за ее возней с малышкой, но ему больше нравится помогать ей. Кормить, играть или укладывать спать. Он может подавать ей бутылочку с кашей, развлекать вместе с ней Джудит и слышать заливистый смех малышки. Брать из рук Бет ребенка и смотреть ей вслед, когда она уходит, оставляя его наедине с дочерью. Не улыбнется, не взглянет на него – делится своими эмоциями только с Джудит, но не с Риком. Если нельзя многого, то ему хотелось бы хотя бы этого – чувствовать ее. Именно сегодня она хочет поехать с ними. Только сегодня она попала в цель подряд столько раз, сколько не смог ни один из людей лагеря, участвующих в занятиях. Ведь сегодня она не отдала Рику холодное оружие с тонким длинным лезвием и едва заметными зазубринами на конце, только покрепче сжала рукоятку, понимая, что больше не расстанется с ним. Именно сегодня она поедет с ними, не намереваясь даже обсуждать этого с отцом, небывало глухим голосом просящего Рика оградить его младшую дочь от напасти. Рик сделает все, что от него потребуется, он сделает большее. Прикрывая девушку, он уничтожил того, на кого у нее не поднялась рука. Обложенная несколькими трупами, Бет не смогла сразить последнего ходячего со знакомым до боли лицом. Он двигался на нее тогда, когда Рик и Дэрил отбивались от оставшихся, надеясь, что с еще одним девушка точно справится. Еще бы секунда, и Рик бы не успел вынести мозг тому, кто нападал на оторопевшую девушку. Тому, кто бежал из их лагеря, настигнутый внезапным укусом оказавшегося поблизости ходячего. Их предателю. Кольт без глушителя – кому-то это приспособление нужнее, а Рик лишний раз рискнет воспользоваться оружием ближнего боя. Но он не стал рисковать жизнью Бет. Подставив громким выстрелом под удар своих друзей, он хотя бы выиграл несколько минут для того, чтобы добраться до безопасного места. Дом неизвестного назначения с непонятным обустройством внутри. Какая разница – здесь есть высокий железный забор, укрепленный глубоко в бетоне. Ходячие не смогут проникнуть внутрь, а выжившим удалось. Еще бы удалось выбраться. Три дня и ни одной возможности. Толпы ходячих бродили по окрестным улицам, не давая даже намека на уменьшение своей численности. Найденные тут запасы могли обеспечить еще неделю почти неголодного существования, но лучше бы им не пришлось еще столько находиться здесь. Рик не привык отчаиваться, как казалось многим, просто он хорошо это скрывал. А что чувствует Бет, он не знал – сейчас она даже на глаза ему лишний раз не показывалась, поспешно удаляясь при его приближении. Не давала ему и рта раскрыть, увиливая от ответа, которому не суждено прозвучать на не высказанный вслух вопрос. Рику порядком надоела эта неизвестность. Как и когда они выберутся, все ли останутся живы. Что там в лагере с остальными, преследует ли их еще опасность. И что, наконец, с Бет, которая уже полгода оставляет его не то чтобы в недоумении, просто поражает своей реакцией. Не такая Бет, совсем другая. Он просто не выдержал. Обсуждая с Дэрилом возможные пути отхода, Рик успел заметить юркнувшую в помещение Бет, которая уже спешила в следующую комнату. Рванул к ней, впиваясь в запястье и притягивая к себе. - Какого черта происходит? – прожигая яростным взглядом дыру в ее макушке все так же опущенной головы, он едва ли не рычал на девушку. - Мужик, ты чего… - Дэрил даже не успел договорить своего вопроса, молча внимая немому ответу вышедшего из себя Рика. – Я, это, гляну, как там обстановка, а ты, ну, полегче будь хотя бы. Конечно, он ничего не сделает этой девчонке. Даже Дэрил понимал, что ему надо просто выяснить, что происходит. По реакции Рика, преследующего ее взглядом не только сейчас, но даже в убежище. Если тогда он вел себя сдержанно, даже растерянно, то теперь он не скрывал своего гнева. Своего отчаяния. - Уходишь от ответа, проходишь мимо. Молчишь, словно ничего не происходит. Не понимаю, может, сделал что-то не так? Или кто-то другой тебя обидел? Если боишься, то можешь сказать мне. Мы решим что делать, - уже смягчаясь, Рик добавил. - Ты даже сейчас не взглянешь на меня, Бет? Долгожданный взгляд обращен на него. Полный страха и безнадежности, которые она скрывала. Горечь и сожаление на ее испуганном лице. Пальцы разжимаются, и ее рука с побелевшей кожей на месте отметин покрывается пятнами, падает вниз. Это не тот взгляд, который он хотел увидеть. Не те эмоции, которые он ожидал узнать на ее лице. Но это Бет, та самая, прежняя. - Прости, - уже всхлипывая, произнесла она. – Я не справилась. Руками обхватывает ее плечи, прижимает к себе. Ладошками касается его груди, притягиваясь к нему, обжигая слезами сквозь ткань рубашки. Не он напугал Бет своей грубостью, сейчас она боится другого. Давая, наконец, волю слабости, открывается Рику – без слов все становится очевидным. Бет хотела показать себя сильной, стать сильной. Убрать все ненужное, оставляя только новую сторону ее личности - самостоятельную, бесстрашную, способную защитить себя и уберечь других. Пыталась растерять жизнерадостность и оживленность, чтобы не поддаваться глупым иллюзиям, которым не бывать в этом мире. Стать Бет, которой никогда не было, уничтожив Бет, которая ей мешает. Она осталась такой же, как и прежде, только гораздо сильнее телом и духом. Ей кажется, что она не достойна многого и никогда не будет наравне со всеми. Потому она и скрывала свой взгляд от него, зная, что не сможет устоять перед тем, кто сильнее ее во много раз. Боялась разочаровать Рика, цепляясь за возможность измениться, чтобы хоть в чем-то преодолеть пропасть между ними. Пропасть, которую она выдумала, которой никогда не было. А на деле – отдалялась от него, когда он тянулся к ней. Рик полюбил ее за нерастраченное тепло и неугасающий свет, которые он растерял безвозвратно, но которые она воротила ему. А теперь прячет от Рика то немногое, ради чего еще стоило жить. Целует макушку, утешая ее. Она только всхлипывает, понимая, что дала слабину перед мужчиной, ставшим для нее всем, но для которого, как думает, она – никто. Только Бет не понимает, почему он, аккуратно приподнимая ее голову, начинает осыпать поцелуями лицо девушки, более не влажное от слез. Она не плачет, когда он останавливается и внимательно смотрит, будто не может решиться, ожидая чего-то. Поцелуя Бет, которым она касается губ Рика. Сначала несмело и легко, страшась того, чего оба желают. Потом более откровенно и требовательней, уже не задумываясь о желаниях друг друга лишь потому, что чувствуют их. Освобождаясь от выдуманных преград, Бет приникает ближе, прижимаясь к его торсу, обхватывает руками, чтобы он не оттолкнул ее. Рик и не собирался, перемещая руки на талию, сжимая хрупкий стан, чтобы она не выскользнула из его объятий. Неосознанно увлекая за собой, он понимает происходящее лишь тогда, когда опускается на софу. Она на его коленях и так близко к нему, и Рик замирает, вглядываясь в ее глаза, пытаясь уловить в них отказ, который сейчас так необходим. Он позволил зайти себе слишком далеко, еще шаг – и будет поздно. На нем ответственность за многое, а сейчас – за свои желания и чувства. За нее. Дальше некуда, воротиться назад нет возможности, только один выход – остановиться. Если она не скажет «нет», то он это сделает за нее. Губами, что дарят нежный поцелуй, она просит. Пальцами, скользнувшими к пуговицам на его рубашке, она требует. Глазами, всматриваясь в его душу, она нуждается в нем. Будто бы это их единственный и последний шанс быть рядом именно так, как они того хотят. Словно не было никакого вчера и не будет наступления завтра. Здесь и сейчас, и только они. Без сомнений, он поддается сам себе, поддается ей. Аккуратно укладывает, нависая над ней, медленно помогает избавиться от ненужного. Покрывает поцелуями открытые ему изгибы тела, легонько оцарапывая щетиной нежную кожу. Скользит руками по груди к животу и ниже, без сопротивления с ее стороны, растапливая ее страх. Возвращается к ее губам, призывающим его, от которых не оторваться, иначе – мучительно. Жар ее тела обжигает, давая понять, что больше не нужно оттягивать нужный момент. Он тревожится даже сильнее чем она, попросту боится навредить, причинить ненужных ощущений. Осторожно, нежно, ощущая ее реакцию, не позволяет себе лишнего. Руками цепляясь за его спину, она прижимается, с силой закусывает губу, зажмуривается на мгновение и выдыхает. Теперь только наслаждение и никакого страха. Накаленный воздух и пылающие тела. Движения, желанные обоим, поцелуи, дарованные друг другу. Негромкий стон сводит с ума, воздух вырывается из легких. Воедино, вместе, только вдвоем. Без мира, что вокруг. Без жизни, которая была. Друг с другом и сейчас. Не разрывая объятий, одним поцелуем на двоих. Сейчас они запредельно близко, не желая отдаляться. Только сегодня они отгораживались друг от друга, боясь разрушить преграду и желая это сделать. Просто потому, что неизвестно, что будет завтра. И из-за того, что вчера все было слишком плохо. Ведь все равно ничего не станет очевидным, кроме тех слабостей, что обнажает этот мир. И тогда лучше запирать свои чувства, прикрывая душу перед жестокостью жизни. Это – невозможно. Возможно быть собой, если открыться друг другу, выходить из убежища, не боясь показать свое истинное лицо, не теряя человеческое обличье. Только так можно пройти вместе последний путь. Самую длинную милю.