Наше время
На следующий день.
По залу танцевальной студии вовсю разносился ритмичный бит музыки, резко обрываясь на одном и том же моменте и запускаясь сначала.
Парень, стоя перед огромным зеркалом, с усердием оттачивал новые связки, останавливаясь и начиная раз за разом всё снова и снова. Пак был искренне рад, что сегодня в помещении он остался один, а не как обычно, в толпе по десять-двенадцать человек.
А ведь всё начиналось вполне буднично. На занятия, помимо тренера, пришло ещё человек десять. Новая музыка, незнакомые движения… И вдруг дверь в зал шумно распахивается, а на пороге появляется запыхавшийся парень.
Торопливо извинившись и представившись, новенький встал на указанное тренером место и вместе со всеми принялся заучивать связку. Чимин сразу понял, что этот парень и танцы — вещи абсолютно несовместимые, когда на первом же резком повороте бедолага не смог совладать с силой притяжения. Он со всего маху влетел головой в зеркало, рассекая себе бровь и пачкая свежей кровью светлые половицы.
На этом занятие для всех было окончено. Группу распустили, а сам тренер, отдав ключи Чимину и разрешив ему позаниматься в классе в своё удовольствие, поехал на скорой сопровождать неудачливого новичка.
С того момента Пак уже минут пятнадцать упрямо дрочил одну и ту же несчастную восьмёрку, искренне не понимая, почему при быстром повороте его тело никак не может вернуться в исходную точку.
Смотря исключительно на свой силуэт в отражении, Чимин полностью абстрагировался от внешнего мира. Именно поэтому он даже не заметил, как в зал кто-то тихо вошёл и принялся с живым интересом наблюдать за ним. Только минут через десять, развернувшись в очередном па на сто восемьдесят градусов, Пак нос к носу столкнулся со знакомым взглядом чёрных, как смоль, глаз.
— Чонгук!? — воскликнул Чимин, попутно выключая музыку на панели. — Как давно ты здесь стоишь? И почему ты вообще здесь?
— И тебе привет, орешек.
— Орешек? — Чимин опасно сузил глаза. Но в следующую секунду весело рассмеялся и плавно промурлыкал: — А что, мне нравится. Это потому, что у меня попец как орех? — и парень демонстративно прошёлся ладонью по своей упругой пятой точке.
— Безусловно. Но ещё и потому, что за эти десять минут я сумел в полной мере насладиться великолепным видом. Ты чертовски пластичный, знаешь об этом? — Чонгук медленно облизнул губу, задевая кончиком языка серебряную серёжку.
— Безусловно, — Чимин, всё это время внимательно наблюдавший за действиями брюнета, резко отвёл взгляд и подошёл к стойке, где стояла его бутылка с водой.
Он сделал глубокий глоток живительной жидкости и снова выжидающе посмотрел на Чона:
— Так всё-таки, почему ты здесь?
— Соскучился.
— А если честно? — Чимин поставил бутылку обратно и предельно серьёзно уставился на парня.
За эту ночь Пак сумел раскопать достаточно скрытой информации о молодом главе клана Чон. Серьёзный, жёстко сосредоточенный на своей работе, каждую свободную минуту тратит исключительно с пользой, с родителями не общается, преданных друзей не имеет. Они виделись вживую всего два раза в жизни, и в сопливую причину «Соскучился» Пак совершенно не верил.
Чонгук не стал продолжать бессмысленную игру. Вытащив из кармана смартфон, он подошёл к парню практически впритык.
— Посмотри, — брюнет включил видеозапись, где было отчётливо видно, как Чимин в костюме охраны заходит в служебную уборную. Дальше шла секундная тишина, и запись резко обрывалась. — Объяснишь?
— Объяснить что? — Чимин удивлённо приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Чона.
Несмотря на его абсолютно спокойный внешний вид, внутри парня в этот момент разгорелась настоящая война между паникой и смирением со скорой смертью. «
Спалили!» — мысленно закричал Пак, но на лице не выдал ни единой лишней эмоции, кроме искреннего недоумения.
— Мой поход в туалет?
— Нет.
— Тогда что?
— Почему ты пошёл именно в служебную уборную? И как ты вообще в неё попал? — Чонгук неотрывно смотрел в шоколадные глаза старшего, отчаянно пытаясь выловить в них хотя бы капельку сомнения или лжи.
— Господи, Чонгук, ты серьёзно так сильно беспокоишься из-за какого-то туалета? — Пак усмехнулся и демонстративно перемотал ролик до момента, где он переступает порог комнаты.
— Чимин! — голос брюнета вмиг стал резким, хлёстким и грубым.
Чонгук не переставал сверлить иссиня-чёрную макушку парня своим прожигающим, тяжёлым взглядом.
— В служебные помещения можно пройти только через дверь у барной стойки с помощью голографического ключа, либо через комнату охраны, но и она всегда заперта. И даже если ты каким-то чудом смог проникнуть внутрь, там установлены восемь камер с общей приводкой. А зафиксировать тебя смогла только одна! Ты просто появился из ниоткуда, зашёл в уборную и всё. С концами. И я сейчас в прямом смысле. Объясни мне, как так получилось, что вся система наблюдения перестала работать именно с твоим появлением? Да и вообще всё основное питание в том крыле?
— Чонгук, ты сейчас издеваешься надо мной?! Ты серьёзно спрашиваешь у меня, почему в твоём заведении наебнулись камеры? Я что, по-твоему, похож на грёбаного программиста?! — Чимин возмущённо вскинул руки и округлил глаза. — И нет, я понятия не имею, почему они наебнулись именно на мне! Но животный инстинкт в виде желания поссать у меня развит отлично. И мне чертовски повезло, что охранник, ебавший мой зад, решил войти не только в меня, но и в моё положение и впустил меня в служебку! Налево, налево, прямо, направо, туалет. Всё!
— То есть ты правда ни при чём? — Чонгук недоверчиво приподнял бровь, всё ещё сверля Чимина внимательным, изучающим взглядом.
— Да!
— И ты понятия не имеешь, кто мог это сделать?
— Чонгук!
— Ладно, прости, просто… — брюнет устало запустил руку в волосы и откинул голову назад.
— Что-то случилось?
— Одного из моих охранников нашли без сознания в комнате отдыха, а из главного офиса пропали кое-какие документы, — уклончиво ответил парень.
— О-охранник в порядке? — Чимин наигранно приложил ладонь к губам и испуганно округлил глаза.
— Жить будет. Доктора сказали, что у него сотрясение мозга и, возможно, временная потеря памяти.
— Возможно?
— Он ещё просто не пришёл в себя.
— М-да… Напугал ты меня.
— Слушай, — Чонгук снова запустил пятерню в волосы и неловко отвёл от парня взгляд. — Раз уж я всё равно здесь… может, сходим куда-нибудь пообедать?
— Прости? — Чимин удивлённо приподнял бровь.
— Ну, время уже полдень, и… Но если ты занят или не хочешь, то…
— Куки, ты сейчас такой милый! — Чимин лучезарно улыбнулся, превращая свои глаза в два хитрых полумесяца. — Я бы с огромной радостью, но с минуты на минуту должен прийти Юн. Мы с ним заранее договорились сходить в торговый центр, мне кроссовки новые позарез нужны.
В этот самый момент дверь зала с грохотом распахивается, и на пороге появляется блондинистая голова Юнги. Створку он открыл, конечно же, с ноги, ибо в одной руке у него была картонная подставка с двумя стаканами кофе, а в другой — бумажный пакет с пирожными.
— Извини, карамельного сиропа не было, взял шоколадный, и это… — Юнги победно приподнял пакет, а после поднял и взгляд, мгновенно сталкиваясь в упор с чёрными глазами.
Бумажный сверток с хлопком падает на пол. Стаканы с кофе стремительно летят туда же, но Юнги в последнюю секунду совершает чудо и мёртвой хваткой удерживает подставку. Так и замерев в нелепой позе на полусогнутых ногах, блондин ошарашенно переводил дикий взгляд то с Чонгука на Чимина, то с Чимина на Чонгука.
— Я… не вовремя?
— Мои пироженки! — трагично воскликнул Чимин.
Он мигом подбежал к блондину, перехватил у него подставку, поднял с пола пакет и с замиранием сердца заглянул внутрь.
— Живы! Юнги, у тебя что, руки из жопы растут?! — парень несильно всыпал другу кулаком в грудь, выводя того из глубокого ступора и возвращая в реальный мир.
— Извини… — хрипло выдавил Юнги и на автомате развернулся обратно к выходу.
— Куда?! — Пак ловко зажал пакет и стаканы в одной руке, а свободной намертво вцепился Юнги в рубашку на спине и потянул обратно в зал.
— Ну, у вас тут, видимо, свои планы. Я, наверное, лишний…
— Лишние здесь сейчас только твои мозги, потому что они слишком много думают! — Пак наконец выпустил его изрядно помятую ткань из рук. — А поход за кроссовками никто не отменял. Так, народ, всё, дружно выметаемся отсюда, мне зал закрывать надо!
…
— Ты правда думал, что он пойдёт с нами? — весело улыбнулся Чимин.
Они уже прошли полпути к торговому центру, и всю дорогу Юнги, как полный дурак, светился от мысли, что тот огромный громила по имени Чон Чонгук не тащится сейчас рядом с ними.
— Ну, он этого откровенно хотел. Да и ты, как я погляжу, с ним неплохо сдружился, — Юнги перестал улыбаться и хмуро посмотрел на Чимина.
Тот лишь мило сёрбнул свой остывающий кофе из стаканчика и блаженно зажмурился от наслаждения.
— Ты знаешь, в этом мире существует такое прекрасное качество, как дружелюбие. Вот оно у меня развито отлично, чего точно не скажешь про тебя. И вообще, ты правда думал, что я возьму этого бугая с нами на наше свидание? — Чимин внимательно, с хитрым прищуром посмотрел на друга.
— Свидание? — Юнги резко затормозил прямо посреди тротуара и уставился на иссиня-чёрную макушку парня.
По его телу в один миг разлилось приятное тепло, а в кончиках пальцев покалывающе кольнуло.
— Это может быть всё что угодно, Юни, — Пак сделал шаг ближе. — Мы можем просто лениво сходить за кроссовками, можем прогуляться по парку, а можем устроить настоящее свидание. Всё, что ты сам захочешь.
— Обещаешь?
— Даю честное пионерское!
— Чимин, ты ни разу не пионер.
— Не пионер, но зато честный!
— Серьёзно? — Юнги всё же сдвинулся с места и, крепко подхватив Пака под руку, продолжил их путь к торговому центру. — Ты буквально пятнадцать минут назад на голубом глазу пизданул Чонгуку байку про то, что мы идём в ТЦ не просто за обувью, а за поминальными свечками для усопшей бабки Джина!
— Ну да, я не всегда кристально честен, признаюсь, — Чимин с видимым удовольствием поплотнее прижался к протянутой руке старшего.
— А вспомни тот день, когда нас поймали копы на очередном уличном воровстве, и ты навзрыд доказывал, что ты несовершеннолетний, чтобы тебя не смогли судить по всей строгости закона?
— И? Что в этом такого?
— Тебе тогда уже стукнул двадцать один год, Чимин, — будь Юнги самым настоящим котом, он бы сейчас оглушительно замурлыкал от наслаждения, что его бок так уютно греет это мелкое сокровище.
— Хорошо! Я честен только тогда, когда это жизненно необходимо, — упрямо стоял на своём младший.
— Чимини, а Хосоку ты пизданул, что весь вечер пропадал на изнурительной тренировке, хотя сам в это время со мной зависал в баре. А всё почему? Потому что ты клятвенно обещал ему тогда больше не пить! — Юнги всё с большим и большим азартом наблюдал за Чимином, который даже не собирался проигрывать в этом споре, но понемногу всё же сдавал свои позиции.
— Ты правда хочешь, чтобы я это признал?! Хорошо! — сдался иссиня-чёрный парень. — Я честен только тогда, когда мне это выгодно!
— Вот это именно тот Чимин, которого я знаю, — тепло улыбнулся Юнги, но радость длилась недолго.
Через пару минут улыбка бесследно спала с его лица, и парень глубоко, мрачно углубился в собственные невесёлые мысли
— Юнги, с тобой всё хорошо? — заботливо спросил Пак, заметив резкое изменение в поведении блондина.
Юнги никогда не хватало на долгое веселье и длительные улыбки, но так, чтобы загрузиться за такое короткое время… У него это случалось крайне редко и только тогда, когда происходило что-то по-настоящему серьёзное.
— Мне отец сегодня звонил, — глухо отозвался Мин.
— Хорошо, и чего он хотел?
— Нет, Чимин, ты не понял. Он мне ЗВОНИЛ.
— Это я уже понял. А зачем? Что ему вообще нужно?
— Чимин… Он мне ЗВОНИЛ!
Повисло недолгое молчание. За эти секунды на лице Чимина проскочил весь спектр эмоций: от напряжённых раздумий до шокового осознания. Парень раскрыл рот в немом вопросе. Точнее, совсем не немом, а очень даже громком.
— В смысле — звонил?! КАК?! — воскликнул на всю улицу Пак, абсолютно не обращая внимания на недоумённые взгляды редких прохожих.
— Я тоже это у него спросил, — Юнги тяжело вздохнул и уныло отвёл взгляд. — А он лишь радостно посмеялся в трубку и сказал, что его отпустили за хорошее поведение.
— В смысле — отпустили за хорошее поведение?! Из тюрьмы не отпускают за восемь лет до официального конца срока за примерное поведение! Даже если ты всем охранникам лично отлижешь яйца и раком перед ними встанешь! За пять лет — это край! Что ты ему ответил?
— Сказал, чтобы он больше мне никогда не звонил. А на его просьбу встретиться и поговорить по-человечески я просто послал его нахуй, скинул вызов и сразу заблокировал номер.
— Ну и хуй с ним! Нехуй на него свои драгоценные нервные клетки тратить, — Чимин воинственно шмыгнул носом. — И так всю жизнь тебе, козёл, испортил, теперь пусть по трассе гуляет и со своими потенциальными клиентами разговаривает.
Сами того не заметив в запале спора, парни наконец дошли до массивных дверей торгового центра.
— А сейчас у нас есть дела поважнее, Юн~и. Айда за кроссовками и поминальными свечами!
7 лет назад
Дверь квартиры распахивается сразу после резкого поворота ключа в замке. Юнги, пулей забежав внутрь, мгновенно залетает в ванную комнату и запирает за собой защёлку, тут же врубая воду на полную мощность. Чимин заходит следом, закрывает входную дверь и обеспокоенно поворачивается к Хосоку и Джину.
— Хосок, вы пока с Джином поближе знакомьтесь, а я пойду прослежу, чтобы Юнги там ненароком не утопился, — и с этими словами Чимин торопливо направляется к ванной.
Джин, ведомый Хосоком, проходит вглубь однокомнатной, непримечательной квартиры и с любопытством оглядывается по сторонам. Интерьер древний, будто здесь со времён постройки дома никогда не делали ремонт. Всё максимально минималистично: кровать, потрёпанный диван, стол, старенький холодильник и плита. Никаких картинок, весёлых статуэток или прочей декоративной всячины. Глядя на эту пустоту, даже и не скажешь, что в этих стенах живут молодые парни.
Хосок устало садится на диван, и брюнет послушно следует его примеру. Над ними нависает плотное, неловкое молчание, в котором отчётливо слышны лишь дыхание двоих парней да непрекращающийся шум льющейся из крана воды.
— Как вы вообще познакомились? — первым нарушает тишину Хосок. — И почему я, блять, до сегодняшнего дня ничего не знал о вашей великой дружбе? И вообще, как давно это продолжается?!
— Почти полгода, — тихо произносит брюнет, нервно сжимая руки в замок между коленей. — Меня направили сдавать практику в школу, где учится Чимин. Я, как бы, его учитель литературы.
— И что же ты, интеллигент, такого выдающегося сделал, чтобы с ходу пробить неприступную стену френдзоны Чимина?
— Купил ему водку.
— Прости, что? — Хосок ошарашенно вытаращился на нового знакомого.
— У ворот школы ко мне пристали какие-то типы. Я только потом узнал, что они старшеклассники из нашего же заведения, — начал свой рассказ Джин, стараясь не смотреть в глаза Хосока, который всем своим видом показывал, как у него сейчас чешутся кулаки. — Хотели силой выбить из меня деньги. Юнги за меня заступился, а один из этих уродов сломал ему нос. Тогда из ниоткуда выскочил Чимин с диким криком: «Я ТОЛЬКО НЕДАВНО ЕМУ ЕГО ВПРАВИЛ!». Он влепил с ноги этому парню прямо в ухо. Да так мощно, что задел барабанную перепонку, — брюнет невольно взмахнул ногой, наглядно изображая яростное движение Пака, но, вовремя опомнившись, смущённо успокоился и продолжил: — Та с треском лопнула, и теперь этот парень на одно ухо глухой.
— Хорошо. Это я могу представить и понять. — Хосок тяжко вздохнул, вспоминая тот день, когда отправил Юнги за Чимином, а в итоге получил Юнги со сломанным носом и обоих по уши в крови. На вопрос: «Что вы блять натворили?», оба лишь отмахнулись, сказав: «Подрались». — А водку то ты зачем Чимину покупал.
— Это не для него. — Воскликнул Джин, понимая, что упоминание водки вообще было лишним. — Нам после этого пришлось уйти в проулок. У Юнги кровь никак не останавливалась. Нам… Точнее Чимину пришлось вправлять ему нос прямо на улице. — Сокджин посмотрел на дверь ванной, где скрывалось его возможное спасение, потому что Хосок выглядел так, будто собирается прямо сейчас ударить парня в лицо. — Я не знаю, выбивал ли ты нос и вправляли тебе его, но если да, то ты знаешь, как это больно…
— Такое чувство, что тебе вправляли. — Съязвил Чон, перебивая парня. Его задели слова нового знакомого.
— Было пару раз. Я в детстве был крайне неуклюжим ребенком. — Джин усмехнулся и дотронулся до своего носа. — Но сейчас не обо мне. Так вот вправить нос, Чимин, вправил. Но у Юнги он в добавок был сломан и то ли от потери крови, то ли от болевого шока… В общем Юнги упал в обморок. Мне пришлось бежать в ближайший ларек за высоким градусом, что бы привести парня в чувства.
— Но почему именно ты? — Хосок понял, что задал довольно-таки глупый вопрос и дал себе мысленно подзатыльник.
— Ну как? — Искренне удивился вопросу брюнет. — Чимин несовершеннолетний. Остаемся я и Юнги. Но Юнги в отключке, поэтому…
— И все же странно, что вы сдружились. Вы же совершенно разные! Мы отличаемся от тебя!
— И чем же?
— Сокджин, верно? — И получив одобрительный кивок, Хосок продолжил. — Ты явно не из бедной семьи. Да еще и с явными связями. Ухоженный, на вид модель. А мы… Мы изгои этого общества. Хулиганы, бандиты и возможно будущие зеки. Вот у тебя оба родителя живы? — Джин кивнул. — И они до сих пор вместе? Не разлей вода? Живут рука об руку? — Снова кивок. — А у нас совсем другая история.
Сокджин молчал. Он очень хотел узнать о прошлом своих друзей, ведь те ничего ему не говорили, а лишь отмахивались, мол ненужная информация и поэтому ждал, что Хосок продолжит. Но он молчал.
— Расскажешь? — Тихо спросил брюнет. Хосок в ответ лишь вздохнул, но отказывать не стал.
— Знаешь, раньше я, как и ты, жил в полноценной семье. Мать с отцом во мне души не чаяли, а потом мать забеременела вторым ребёнком. У нее как-будто крышу снесло. Мне тогда всего 12 было, когда родители принесли в квартиру брата. Я был рад, пока… Пока меня не начали считать куском говна. Меня стали игнорировать. Внимания ноль, реакций тоже. Только на плохое у них обострялось чутье. Я всегда был плохим. Все, что я делал, было плохо, неправильно и не так. Если малой плакал, значит из-за меня. Если он лажал, значит не он, а я виноват. Винили во всём меня. И я бы пережил это, если бы не мой 14 день рождение. Я тогда уже готов был задуть свечи, как мать посмотрела на меня негодующий взглядом и спросил у отца: «Какого хрена мы вообще празднуем его День рождение? Он же не мой сын!». На самом деле отец меня любил и всячески пытался уберечь меня от материнских истерик, но ее он любил больше. Не отойдя от материнской сиськи, он нашел себе новую. Поэтому тогда он даже не смотрел на меня, а лишь спокойно ответил, что значит это последний мой день рождения в этой семье. Я тогда впервые за два года поссорился с родителями. Я никогда не шёл против них. Но в тот день мое терпение лопнуло. Мне было так обидно, что я просто устроил истерику. Мне тогда сказали, что если мне что-то не нравится, то я могу валить из дома. И я свалил. Ушёл к бабушке. Раньше она жила в этой квартире. Но умерла, когда мне исполнилось 16. Бабушка у меня была предусмотрительным человеком. Она написала завещание, где отдавала квартиру мне, а всё оставшееся имущество матери, но с одним условием. Меня не отдают в приют и оставляют в покое. Родители были рады такому раскладу. Сказали, что видеть меня не хотят, и квартира им эта не нужна, и вообще делай, что хочешь, живи, как хочешь. Одним словом выживай. В итоге с 16 лет я живу в этой квартире. — Хосок посмотрел на дверь в ванную. — У Чимина всё намного сложнее. Он родился в семье наркоманов. Незапланированный, нежеланный, ненужный. Ни разу по имени. Все: «Эй», «Ты» и т.д. Они его не любили, не признавали, растили кое-как. Он всё время ходил в рваных штанах. В одних и тех же. И зимой и летом. Мне тогда 17 было, когда я с ним познакомился. Он сидел на лавочке, под дождём, весь мокрый и плакал. Я прекрасно понял его ситуацию и предложил переехать ко мне. С того момента мы начали жить вместе. С родителями он не общается. Раз в полгода приходит к ним, что бы убедится, что те еще не сдохли и все. А вот про Юнги… С ним все сложнее. Даже я не знаю что у него с родителями. Об этом знает только Чимин, но он никогда не расскажет без разрешения Мина. — Хосок замолчал и посмотрел на Джина, который всем своим видом показывал, в каком он ахуе. — Именно поэтому я и говорю. Мы обратная сторона медали. И сам факт твоего общения с Чимином и Юнги неправильный. Я, конечно, не против. Но тебе это надо?
Сокджин неожиданно засмеялся. Смех разносился по всей квартире эхом. Хосок смотрел на парня охуевшим взглядом. Он что серьезно смеется над ними? Над их жизнью? Брюнет уже пожалел, что рассказал незнакомому человеку их истории.
— Знаешь… — Наконец-то отсмеявшись, произнес Джин. — Мы и правда разные. Я слабее вас. Ведь мне не хватило смелости в один прекрасный день сбежать и начать все заново. Ты правда думаешь, что если твоя семья полноценная, не пьющая и из богатых слоев культуры, то вся твоя жизнь один сплошной сахар и радуга? — Сокджин понимающе посмотрел на брюнета, раскрывая всю свою внутреннюю боль. Он еще никому этого не рассказывал. — Когда мне было 9, мы всей семьей поехали в гости к бабушке с дедушкой. В деревню. На улице было уже холодно. Достаточно чтобы верхний слой речки замерз, но не достаточно, чтобы выдержать вес даже ребенка. Наплевав на все запреты, я украл дедушкину удочку и сбежал из дома на речку, рыбачить. Дошел до середины реки, просверлил дырку, закинул удочку и начал ждать. Ждать, когда лед подо мной начнет просидать и разламываться. Не прошло и 5 минут, как я провалился в ледяную воду. Мне очень повезло, что дед решил пойти за мной. Он вытащил меня и привел обратно в дом. И если ты думаешь, что все беспокоились, то нет. Мать проигнорировала, а отец лишь сказал: «Если ты даже при смерти будешь, что бы контрольную написал.» Его беспокоила моя успеваемость больше, чем мое здоровье. И это не все. В средней школе, за четверки меня запирали в комнате на неделю. Без еды и воды. И все для того, что бы я вызубрил учебник. В старших классах, когда я сбегал из дома, на меня натравливали собак, не пуская домой. Мне приходилось сутками ночевать на улице. И даже сейчас. Я с ними уже не живу, но все еще боюсь, что отец выйдет из-за угла и запрет меня в каком-нибудь подвале со словами: «Ты сам знаешь за что!». Я правда вам завидую. Вы смогли сбежать от ужасной жизни, что бы начать что-то лучшее, а я как-будто по петле брожу.
— Жесть… — Хосок присвистнул и взял руку брюнета в свою. Он и сам удивился своим действия, но почему то знал, что делает все правильно. — Возможно ты не очень то и отличаешься от нас.
Наше время
— Ты уверен, что это они? — Спросил блондин, держа в руках пакет с коробкой из-под кроссовок.
— Да! Юнги, я их прям так и представлял. — Воскликнул Чимин, светясь от радости.
У Чимина была одна маленькая проблема. Размер ног. Они настолько маленькие, что подходящий размер можно найти только в детском отделе, либо делать обувь на заказ. Но в первом случае подводит сама обувь. «
Говно!», «Ммм, хуета…», «А че все розовое?». Во втором же случае — цена. И Чимину крайне редко везет найти что-то стоящее в нормальных отделах и на его размер. А если все же удается, то это любовь на долгие годы.
— О, Господи, Юнги, смотри! — Неожиданно воскликнул младший, указывая пальцем куда-то в сторону. — Сладкая вата! Может…
— Юнги?!
Оба парня повернулись на голос.
На улице был выходной и в торговом центре было крайне много посетителей. Люди ходили потоками, группами, парочками и по одному. Все куда-то спешили. А кто не спешил, подстраивался под всех. Разглядеть человека по голосу было сложно, но возможно, если голос знакомый. Но этот был неизвестен ни Юнги, ни Чимину. Поэтому парни всматривались в каждого мимо проходящего человека. Одни ничем непримечательные клерки; другие подростки с разноцветными макушками; женщины и дети; даже проглядывались старушки, мирно прогуливающие свою пенсию на внуков.
— Боже, Юнги, это и правда ты! — Из толпы снова послышался голос. Громче и настойчивее. Парни одновременно устремили взгляд к фонтану, стоявшему в центре холла.
Люди все так же, куда-то спешили. Взрослые с пакетами, подростки без. Женщины о чём-то разговаривали, подростки ругались, а дети смеялись и ели очередную сладость, купленную на деньги родителей. И лишь один человек никуда не шел, ни с кем не разговаривал, ничего не ел и тупо смотрел. Смотрел на Юнги. Смотрел и улыбался.
Чимин не знал этого человека. Невысокий, худощавый, но с пухлыми щеками. На вид мужчине лет 50, может больше. На лице легко проглядывались старческие морщины, а в волосах седина. Мужчина был одет в обычные брючные штаны, цвета грязи и рубашку с коротким рукавом.
И если Чимин не знал этого человека, то Юнги знал и очень хорошо. Его и без того бледная кожа стала еще бледнее. В горле пересохло, а ноги начали подкашиваться. И что бы не упасть, Юнги вцепился в Чимина.
— Нет… — Прошептал блондин, сжимая сильнее свои пальцы на локте Пака.
— Только не говори мне, что это… — Чимин обеспокоенно посмотрел на друга, а потом на мужчину.
— Да…
— Блять!
12 лет назад
На улице было уже давно за полночь. Фонари в этих районах не светили. Либо электричества нет, либо лампочек. Лампочек чаще, потому что их воровали, поэтому их вообще перестали вкручивать.
О тишине на улице, как и о свете, можно было только мечтать. Пьянки, драки, ругань. Крики, плач. Ахи, охи, стоны. Весь набор звуковых частот собирался в одном районе.
Юнги тихо зашел в квартиру. Так же тихо закрыл за собой дверь и стараясь никого не разбудить, прошел к своей комнате.
Отец, как всегда бухой, засел в зале, на своем диване с пультом в руке и на половину выключенным телевизором. Юнги и проверять не надо, что бы все это узнать. Каждый день одно и тоже.
Мать с братом должны уже давно спать в комнате по соседству с залом. Если бы что-то произошло, то в квартире не было бы так тихо и Юнги не прокрадывался бы к своей комнате, как вор.
Многие семьи жившие в том же районе, что и семья Юнги, завидовали. Трехкомнатная квартира, жена красавица, муж трудоголик, старший сын отличник и младший будущий спортсмен. Но все ли так прекрасно, как кажется на первый взгляд?
Юнги усмехнулся своим мыслям и зайдя в комнату сразу же подошел к тумбочке, стоявшей рядом с кроватью. Он достал, заработанные сегодня в кафе деньги, присел, открыл нижний ящик, ногтем поддел деревянную доску, открывая потаенное место. Место где Юнги прятал все. Документы на подачу в университет, чековую книжку со всеми долгами отца и самое главное — деньги. Деньги на учебу, на еду и на лекарства. На последние приходиться часто тратиться.
Отец и правда трудоголик. Занимает важное место на своей работе. Место алкаша. Работа для отца рай. Пришел, нажрался, ушел. И денег получил и незабываемые эмоции. Правда денег едва хватает за квартиру отдать, а вот эмоций хоть отбавляй.
Вот он и отбавляет. Дарит свои эмоции матери с братом. Кнутом и пряником. Кнутом для них и пряником для себя. Юнги уже перестал считать те дни, когда приходя, заставал отца с поднятой рукой и мать с фингалом под глазом, всячески закрывая собой брата. Теперь Юнги считает те дни, когда приходя домой вот так застает всех спящими.
Уже готовый положить зарплату в пакет к остальным заработкам, Юнги резко вскочил и кинул пустой пакет на пол. Деньги из рук полетели туда же.
— Сука! — Шепнул брюнет и выскочив из комнаты, залетел в зал. — Своих денег не хватает, ты наши решил пропить?
Как и ожидалось, никакой реакции. Правда странным оказалось то, что Мин старший вовсе и не спал. Смотрел не читаемым взглядом в белый экран телевизора, где уже давно ничего не показывали.
— Хуйли молчишь? Не спишь ведь! Или ты наконец-то все свои хромосомы пропил? — Продолжал шипеть на отца Юнги. Его взгляд неосознанно упал на пол, где по иронии судьбы должны были лежать пустые бутылки, но их там не было. Вместо бутылок, на полу лежала мать, прикрывая руками ребенка. — М-мам? Дживон?!
Юнги кинулся к лежащей семье и сразу начал нащупывать пульс. Сначала мать, а потом и брат. Руки парня опустились, когда он понял: «
Нет… Пульса нет…»
— Не строй из себя королеву драм. — За спиной парня послышался сиплый мужской голос. Отец отвел свои не моргающие глаза от телевизора и посмотрел на Юнги. — Сейчас поспят и придут в себя.
— Д-да… Поспят и придут… в себя… — Дрожащим голосом произнес Юнги. Он собрал все свои силы, встал на ноги, пошатываясь и теряя равновесия. На негнущихся ногах вышел из зала и зайдя в комнату закрылся. Пальцы совсем не слушались, когда брюнет усердно вбивал в телефон «911». Сердце эхом отдавалось в ушах, не давая вслушаться в гудки. В жизни Юнги наступил тот день, когда время встраивается в режим перемотки. Режим когда все происходящее меняется кадрами.
Вот гудки сменяются сонным, женским голосом.
— 911, слушаю, что у вас случилось?
— Улица Итэвон… Дом 74… Строение 7… На 7 этаже в квартире 245… Случилось убийство… Женщина и ребенок… Пожалуйста… — Юнги не знает как, но слова сами, с запинками, с громкими сглатываниями и остановками, лились из него, говоря всю нужную информацию.
— Мы выслали машину и скорую, ждите!
— Скорая не нужна… Пульса… Нет… — И не дожидаясь ответа, Юнги сбросил вызов.
Сколько времени прошло Юнги не знает, но вот картинка меняется и он уже стоит у входной двери, впуская внутрь двух мужчин в форме полиции и двух в медицинских халатах. Отец все так же сидит в зале, не обращая внимания на шум. А Юнги, как в тумане, переносит в другой момент.
Телевизор все так же горит белым, настойчиво показывая «
Ничего», только на диване никто больше не сидит.
Не сказав ни слова, не сделав ни одного лишнего движения, Мин старший смиренно дал служащим заковать себя наручниками и вывести из квартиры.
Санитары, так, ради галочки, проверили пульс и у женщины и у ребенка, положили обоих на носилки и ведомые Юнги вышли из квартиры.
Следующий слайд жизни закидывает парня на улицу, где отец тихо сиди в машине полиции, а мать и брат загружены в автомобиль скорой помощи.
— Боже, это же Дауль. — Донеслось до Юнги не тихий разговор санитарок, когда тела загрузили в машину.
— Та самая, что приходила на обследование раз в месяц?
— Ага. Все время говорила, что неуклюжая. То с лестницы упадет, то об дверной косяк ударится. Вот и приходила проверяться, нет ли переломов. Но я то ей не верила. Говорила: «Вали ты от него!»
— Видимо плохо говорила.
— Да разве она бы меня послушала? Работы нет, два ребенка…
Дальше Юнги слушать не стал. Дрожащими руками он вынул из кармана джинс пачку сигарет и попытался закурить. Когда огонек в зажигалке никак не хотел зажигаться, парень психанул и кинул ее на асфальт, та в свою очередь разлетелась по деталькам, разнося звук удара по всей улице.
Закрыв глаза Юнги окунулся в кромешную тьму, открыл их он уже в больнице. Лежа на койке, он не моргая смотрел в потолок.
— Мин Юнги? — Послышался женский голос со стороны регистратуры. Парень лишь повернул голову к голосу. — Я из социальной службы по защите детей. Меня прислали к вам из-за вашей ситуации. Помимо ныне покойной и задержанного, есть ли кто-то, кто мог бы принять на себя опекунство над вами?
— Мне никто не нужен. — Тихо сказал брюнет и отвел взгляд обратно к стене.
— Вам нет 19. Это значит, что вас отправят в детский дом.
— Меня отправят в детской дом. — Утвердительно повторил слова женщины Юнги.
— Никого не отправят в детский дом! — В регистратуру фурией влетела женщина, сразу занимая место у ног брюнета и внимательно начав рассматривать лицо парня. — Ты как? В порядке?
— Нуна?
— А вы?
— Ёна. Тетя Юнги. Младшая сестра погибшей. И я беру полную опеку над этим ребенком.
Следующим круговоротом моментов Юнги закидывает в зал суда, где приходит полное осознание произошедшего. Судья объявляет решение:
— За убийство двух людей. Женщины и ребенка. Подсудимый наказуется девятнадцатью лет лишения свободы.
— 19? — Воскликнул Юнги и вскочил с места. — Он 15 лет терроризировал мать. Избивал ее до полусмерти. Иногда вдвойне, за Дживона. Я 23 раза писал на него заявление, которое вы, — Юнги обвел пальцем зал. — Не принимали из рук подростка! 19 лет, за то, чего могло бы и не быть? Вы издеваетесь?
— Сядьте понятой, это общее и конечное решение. — Проговорил судья.
— Это конченное решение! — Крикнул Юнги и выбежал из зала.
Наше время
— Юнги, ты в порядке?
Чимин забежал в туалет следом за блондином. Юнги судорожно пытался включить воду в раковине, но у него ничего не получалось и парень с силой ударил кулаком об стол.
— Эй, эй. Тише. — Прошептал Чимин, беря дрожащие руки друга в свои и поворачивая парня к себе. — Посмотри на меня. Боже, ты весь бледный.
— Я не…
— Ты не что?
— Я не могу дышать… — Задыхаясь произнес Юнги, смотря на свои дрожащие руки в руках Чимина. Плечи парня судорожно поднимались, но кроме вздоха он больше ничего не мог сделать. Слова с болью выходили из уст блондина, а большое количество углекислого газа, застрявшего в легких, застилали глаза пеленой.
— Попробуй сделать один медленный и большой вздох и такой же выдох. — Тихо сказал Чимин, судорожно поглаживая руки Юнги, пытаясь успокоить его.
Мин сделал медленный и по мере своих возможностей, глубокий вздох и такой же выдох. Это помогло, но всего на долю секунд. Перед глазами парня снова показалось улыбающееся лицо отца и он опять начал судорожно ловить воздух ртом.
— Не могу… Перед глазами появляется его лицо… И я…
— Попробуй подумать о чем-нибудь другом. — Пак переложил руки на щек блондина и заставил того посмотреть в его глаза.
— Не могу…
В глазах парня уже темнело и ноги начали подкашиваться, когда Чимин прошептал:
— Ну же, Юнги. — И поддавшись вперед, накрыл своими губами губы старшего.
7 лет назад
Чимин стоял у двери в ванную и усердно стучал в нее.
— Юнги, открой эту блятскую дверь! — Чимин с силой ударил по дереву, но поняв, что так он ничего не добьется, вынул из кармана своего худи отмычку, подаренную Юнги на день рождения и начал елозить в замке двери.
Парень действовал, как профессионал, но дело проходило долго с оплошностями. Руки предательски дрожали из-за дикого переживания за друга. У Юнги часто случались панические атаки, но в такие моменты он просто просил оставить его одного и уходя в ванну, принимал душ, что бы очистить мысли. Но сейчас все намного серьезней…
«А все из-за Чонгука.» — подумал Пак.
— Да… Знатно его полоснуло… — Пробормотал Чимин. Он повернул отмычку и послышался звук открывающегося замка.
Чимин распахнул дверь, влетел в комнату, ища Юнги глазами. Парень сидел в ванной, полностью наполненной водой. Вода уже доходила до края и понемногу переливалась через бортики.
— Ты же зальешь соседей! — Воскликнул розововолосый и подбежав к ванной, начал искать затычку. Опустив руку в воду, парень сразу же выдернул ее. — Боже, да она ледяная!
Наплевав на холод, Чимин вернул руку в воду и выдернул затычку, дав возможность воде ретировать в сток. Следом он взял первые попавшиеся тряпки и полотенца и кинул их на пол, после чего посмотрел на друга.
Юнги сидел прямо под струей воды, полностью мокрый и с усиление обнимал колени. Его лицо было опущено и казалось, что парень совсем не дышал.
— Эй… Юнги… Ты как? — Чимин нежно положил свою руку на локоть парня и сжал ее. Юнги не реагировал. — Юнги…
Сердце Пака разрывалось на тысячу мелких частичек от такого Мина. Маленького и беззащитного. Чимину захотелось укрыть парня в плед и обнимать.
— Пожалуйста, Юнги, посмотри на меня. — Прошептал младший, но как и ожидалось, блондин не реагировал.
Чимин взял всю волю в кулак и залез в уже на половину пустую ванну с ледяной водой. Он взял лицо Юнги руками и с силой заставил того посмотреть на себя. Его глаза были мокрые, но не от воды, а от слез.
— Прости… Я… — Прошептал Юнги, но больше сказать ничего не смог. Его начало потряхивать, а грудь стала часто подниматься и опускаться.
— Все нормально. Юнги дыши нормально. — Чимин обеспокоенно посмотрел на парня. Тот не делал резких движений, только дышал. Часто и обрывочно. — Юнги не так быстро. Эй! Вдох-выдох.
— Я не могу.
Чимин испуганно посмотрел по сторонам.
«Что делают при панических атаках? Ну же вспоминай!». Пак пытался найти хоть что-то, что ему поможет.
«Ты же читал!». И вдруг его осенило.
Он рывком убрал руки парня с ног и занял их место, поудобнее усаживаясь на колени парня. Снова взяв Юнги за лицо, Чимин прошептал:
— Закрой глаза.
И Юнги закрыл, ожидая дальнейших напутствий. Но вместо слов, Чимин приблизился к лицу блондина и накрыл его губы своими. Сначала слегка, невинно касаясь губ друга, но поняв, что это помогло лишь на 10%, Чимин углубил поцелуй. На удивление парня, Юнги начал отвечать на поцелуй и на радость, успокаиваться. Руки блондина медленно перешли на талию Чимина, а поцелуй стал еще глубже и кажется, для каждого желанней. Чимин уже перестал замечать холод воды и неприязнь к мокрой, прилипшей к коже одежды.
Сплетаясь языками, парни сильнее прижимались друг к другу. Юнги уже полностью успокоившись, забрал всю инициативу поцелуя на себя. Сминая пухлые губы Чимина, он с наслаждением блуждал языком по щекам Чимина, касался его языка и переплетал их. Изредка оттягивая и прикусывая губу младшего, он возвращался обратно, желая большего. Руки, так мирно лежавшие на талии Чимина, спустились ниже. Одна удобненько расположилась на ягодице парня. Вторя оттянула прилипшую худи от тела младшего и заползла в открывшееся пространство, дотрагиваясь то голой кожи парня.
— Холодно! — Вскрикнул Чимин отстраняясь от Юнги. Прикосновение холодной руки Мина, к его горячей коже, вернуло парня к здравому мышлению.
— Извини. — Прошептал блондин, все так же держа одну руку на ягодице Чимина, а другу под его кофтой.
— Полегчало?
— Да… Как ты?.. — Понемногу и Юнги начал приходить в себя.
— В инете прочитал, что паничка чем то схожа с гипервентиляцией. Легкие начинают сокращаться из-за того, что мозг начинает думать, что ему не хватает воздуха. Там было два совета, чтоб прекратить паничку. Сосредоточится на чем то или задержать дыхание.
— И ты…
— И я поцеловал тебя. Сработало же!
— Сработало…
— Вот и отлично. Я теперь давай вылезать, а то я замерз.
Наше время
Как и 7 лет назад, чувства разгорелись моментально. Ни Чимин, ни Юнги не хотели останавливаться. Адреналин бил по вена, заставляя языки двигаться с бешеной скоростью. Словно желая вылизать каждый милиметр рта, Юнги прижимал к себе Чимина все ближе и ближе, хотя ближе уже некуда. Никого уже не волновал тот факт, что они находятся в туалете торгового центра и в любую минуту кто-то може войти.
Неожиданно Пак разорвал поцелуй и посмотрел на кабинки. Казалось бы, что может быть в голове у крайне возбужденного парня? Закрыться в одной из кабинок и продолжить. Но Чимин притих и просто смотрел на двери.
— Чимин, ты… — Тяжело дыша, прошептал Юнги, но был заткнут рукой младшего. Парень настороженно всматривался в кабинки, боясь пошевелиться и издать хоть какой-то звук.
— Помолчи. — Прошептал Чимин и убрал руку ото рта Юнги.
В стороне кабинок послышалось шуршание и уже знакомый обоим голос произнес.
— Да это он. — Юнги напрягся. Голос отца был так близко. — Да. Я знаю. Я очень благодарен вам. Простите? — Голос мужчины дрогнул. Было похоже, что он разговаривает вовсе не с начальником, а с кем-то повыше. С кем-то, кого мужчина боялся. — Н-но он мой сын. Д-да… Н-нет… Хорошо… Я сделаю это. К концу недели он будет мертв.
