Доказательство, что у Тони Старка есть сердце

Завёл ты речь о сердце тоже! Пустой мешок из старой кожи Скорей к лицу тебе идёт. Гёте — Фауст

На самом деле, Старк уже устал удивляться или, в принципе, хоть как-то реагировать на то, что люди говорят о нём, о его корыстности, о его эгоизме, о его нарциссизме, о его мании величия и желание признания. Тони просто тупо смирился со всеми этими разговорами уже даже больше не пытаясь свести их шутку, когда это говорят ему в глаза. Он просто молча всё принимает, глубоко вздыхает и спрашивает, что нужно говорящему или говорящей. Он привык к этому дерьму. Когда-то. Когда-то Старк надеялся, верил, что Стив Роджерс, великий Капитан Америка, человек, которого его отец боготворил и обожал, будет другим. Что он станет Тони другом, что сам Старк сможет стать ему кем-то вроде... друга? Приятеля? Соратника? Кем-то кому Роджерс хотя бы доверять будет? Что ж как было сказано выше, он привык. Книги не всегда такие же как их обложки, не зря их и не судят по ним. — Эй, Тони, слушай, ты можешь помочь мне с...этим? — Роджерс как-то неуверенно-неловко показывает ему планшет, на экране которого выведен электронный бланк ЩИТа. — Фьюри сказал заполнить и написать рапорт и... — Что ж, кэп, думаю, это самое время познакомить тебя с ужасными электронными формами, которыми сейчас пользуются все, — Тони усмехнулся, мысленно празднуя победу — он ставил на то, что Роджерс не сможет заполнить всё сам. Верно, в выборе из двух он будет для всех и всегда на втором месте. Даже Говард ему однажды это сказал. К тому же, как ему соревноваться с тем с кем у тебя это ваше «till the end of the line» и дружба в почти десять, мать его, декад. Надежды, надежды. — Кэп, ты просто обязан это посмотреть. Это чёртова классика! — Тони смотрит на Стива почти умоляюще, начальный кадр «назад в будущее» на большом экране домашнего кинотеатра странно освещает контуры лица Роджерса, делая их привлекательными совершенно не в том, что нужно понимании этого слова. — Ладно-ладно, — Стив применительно поднимает руки, явно слегка шокированный таким напором со стороны Старка. Лежа сейчас на холодном промёрзшем, кажется, насквозь камне в бункере в Сибири и неотрывно смотря в такой же серый как и всё вокруг потолок, Тони понимал, что, да, Барнс не виноват в том, что сделали с ним и что заставили его сделать, но тогда. Тогда перед его глазами стоял Зимний Солдат, душащий его маму. И «да» Роджерса звучало в ушах так же громко как гром весной. Он знал. Знал. — Тони, — Стив неотрывно смотрел на крутящийся по всем, наверное, каналам отрывок с падением геликарриера, — Давай больше без секретов? — Согласен, звёздно-полосатый, тошнит уже от них. Ему нужно было собрать крупицы оставшихся сил моральных и физических и вернуться в Нью-Йорк. Он совсем скоро будет нужен там. Роджерс не будет сидеть на жопе ровно и вытащит остальных из тюрьмы. И Старку придётся разгребать последствия этого действия. Совсем скоро пресса, политики, фанаты кэпа, просто прохожие и да, господи боже, блять, все кому не лень, а никому не лень указать ему на его ошибки, будут пытаться сожрать его заживо своими вопросами, нападками, предложениями, рассуждениями кто прав, кто виноват. Забавно, что первое, о чём думает Тони, когда они, наконец, целуются, это то, что Роджерс делает это по-детски неумело, но всё равно так, словно поцелуй это какое-то сражение, которое он должен, обязан, выиграть. Тони нравится. Он по уши. Он ожидал получить от Роджерса записку, не письмо даже, просто потому что Стив был таким человеком. Последнее слово всегда за ним. Даже несмотря на то, что, по-мнению Старка, Роджерс уже высказался более чем ярко, громко и понятно в Сибири. Он не ожидал получить письмо, в этот раз реально письмо на целых три страницы, от Барнса. С извинениями. Тони не думал, что кто-то может заставить его глотать слёзы и запереться в мастерской с поставленной на «не беспокоить» Пятницой с помощью неровного от явно трясущихся рук и слегка размытого как от слёз почерка. Барнс смог. Стив же только подарил новую почву для кошмаров, паранойи и ненависти к себе. — Ты ведь обещал больше ничего не скрывать. — Прости, Стив. Развалины Заковии и Альтрон будут охотить его и во сне и наяву до конца его жизни. — Ты ведь обещал больше ничего не скрывать. — Прости, Тони. А потом в его груди оказался щит. И Старк сомневался, что Роджерса беспокоили эти воспоминания. Хоть секунду. Потому что смотря на словно нетронутого сражением Стива, глядящего на него с какой-то затаённой обидой, о противоположном и думать было нереально. — Я сказал, что мы продуем, — Тони резко встаёт со стула, выдёргивая из вены катетер, — А ты мне что? Зато плечом к плечу. Вот только тебя там не было, — а я там был, и на моих руках погиб пацан, которому даже восемнадцать не исполнилось. Возможно, Старк сказал Роджерсу что-то ещё, он не помнил точно, не мог следил за тем, что срывалось с его языка, всё ещё слишком ярко помня, как Питер рассыпался в его руках. Но Тони полностью отдавал отчёт своим действиям, когда сорвал с груди генератор наночастиц для костюма и вручил его Роджерсу. Однажды Стив разбил его реактор буквально и его сердце фигурально. Теперь он сделал это снова, раздавил осколки сердца, так пусть же сожмёт кулак посильнее и уничтожить то, что теперь служит ему вместо реактора. Тони и не знал, что звук ломающегося генератора будет настолько громким. Что ж теперь знает. И похоже он не привык к этому дерьму.