Мне нравятся твои волосы...

Слабый свет освещал избитое тело парня. Огненные волосы запутались, на некоторых локонах были заметны капли крови. Еще минуту Олег стоял и смотрел на бездыханное тело Разумовского, а позже юноша ломанулся к телу и пытался сделать искуственное дыхание. Подростков учили этому на уроках ОБЖ. Вдох и массаж тела. Не помогло. Еще вдох. Парень все так же не подавал признаков жизни. –Ну же, давай, чудила, вставай! — молил Волков сквозь слёзы. Парень понял, что самому ему не справиться и пулей побежал в кабинет медсестры. Её там не оказалось. Возможно, это конец, Олег – единственная надежда Разумовского. Парень бежал к другому корпусу за воспитательницой. На улице приглушенно светили фонари, но этого было недостаточно, чтобы четко видеть дорогу. Волков споткнулся об бордюр и расшиб губу. Ему было плевать, ведь там сейчас лежит парень с невероятно красивыми глазами и огненно рыжими волосами. Олег не мог его подвести. Почему-то, во время поиска парень представлял улыбку Разумовского. Она казалась ему настолько очаровательной, что парень чуть не врезался в дерево. –Мария Ивановна! — в истерике завопил парень. –Сережа... Он... В игровой, без сознания, п..помогите, он не дышит, они, эти сволочи, они его… — через слезы молил парень. –Олег, спокойно, я сейчас позвоню медсестре, мы его спасем, я тебе обещаю. А сейчас иди в постель, мы о нем позаботимся — положив руки на плечи шатена, сказала женщина. –Нет, я никуда не пойду, я буду с ним, вы не понимаете, я должен быть рядом... — рыдал юноша. Троица помчалась на помощь к парню. —Олег, выйди отсюда, ты мешаешь! — закричала медсестра Волков не слушал, он лишь смотрел на Разумовского, понимая, что больше не сможет утонуть в океане его глаз, услышать его голос и коснуться этих чертовых волос…Олега оттаскивали от тела силой. Парень даже ударил одного из охранников в живот, лишь бы подольше посмотреть на него. Дальше все было как в тумане. Кто-то кричал, кто-то звонил в скорую. Все это было уже не важно. Волков просто сидел у стены и смотрел в пустоту. Разумовского забрали в больницу. Мария Ивановна о чем-то говорила с врачами, но шатен ничего не слышал. –Олег! Олег, пойдем отсюда скорее, я помогу! — говорил до жути знакомый женский голос. Девушка отвела Волкова в спальню, это оказалась Карина. Её глаза опухли, по щекам текли слезы, на ней были полосатые шорты и промокшая от слёз белая футболка. Она явно была чем-то обеспокоена. Рина что-то отчаянно пыталась донести до Волкова, но тщетно. Парень не реагировал ни на что: слезы текли сами собой. Карина крепко обняла парня, говоря что-то, а позже уснула рядом с ним. Утро. Одногруппники собираются на завтрак. Олег с прошлой ночи не сказал ни слова. Повариха носила юноше еду, но Волков даже не притрагивался к ней. С самого утра, до заката солнца, парень сидел на той самой скамейке, где видел рисунки Сережи. Глаза покраснели, голова кружилась, а ноги не слушались. Руки тряслись, словно стиральная машинка. Все так же пустой взгляд юноши был направлен к горизонту. Смотря на заход солнца, шатен видел этот, до жути любимый, огненно рыжий цвет. От его вида голова кружилась, а в груди что-то безумно болело. Он виноват. Если бы Волков тогда вступился за него, может Сережа был бы жив. Они смогли бы подружится, и Олег смог бы увидеть его улыбку и услышать смех парня, а не представлять его во сне. Юноша отдал бы все на свете, даже собственную жизнь, лишь бы рыжик тогда выжил, но время не вернуть вспять. Уже ничего не изменить. Три часа ночи. Общая ванна. Парень сидит на плитке, его бездонный взгляд сверлит стену. Одно движение отделяет его от Разумовского. Всего лишь нужно один раз провести по запястью чуть глубже, чем он делал это раньше. Раны зарастали, но шрам внутри давал о себе знать каждый раз, когда парень видел этот огненно рыжий цвет. Парень находится на перепутье. Оставив этот мир, он подведет Карину и остальных, но если решится – сможет увидеть его. Вдруг дверь ванной открылась неприлично резко. –Какого ты…не говори, что ты и вправду хочешь это сделать? — присев рядом, спросила Карина –Я виноват, понимаешь? Я стоял там, я видел как его убивают, но ничего не сделал, а я мог. Я слышал, как он просил их перестать, но эти мрази не слушали. Они все продолжали его пинать... Хотя зачем я тебе вообще это говорю, ты все равно не поймешь, почему я хочу это сделать. — безэмоционально говорил шатен, протирая пальцами лезвие от бритвы. –Я знаю, что ты винишь себя, но... —девушка не успела договорить, как Волков крикнул, — Ни черта ты не знаешь, ни капельки ты не понимаешь, ты не теряла человека, в которого была влюблена. Пошла вон отсюда, я не хочу тебя видеть! — сквозь слезы кричал юноша. –Но я ведь просто хочу... –Что? Помочь? Тебе жалеть некого? Я что, по-твоему слабак? Катись к черту, Рина, со своей помощью, ты ничтожная мерзкая "спасательница", ты раздражаешь даже своим голосом. Убирайся! — все так же кричал парень –Говоришь, я не теряла любимых, да? Если решишься покончить с этим, то я узнаю какого это, разве ты не понимаешь, что этим ты ничего не добьешься? Ты лишь прожигаешь свою жизнь. Я не знаю как тебе помочь, что сказать, но прошу тебя, слышишь меня? Не лишай меня любимого человека. Ты единственный, кого я хочу видеть рядом, слышать твой голос, держать твою руку, поддерживать тебя, когда тебе плохо. Олег, я люблю тебя, чертовски сильно, так что прошу живи. Он не последний кого можно любить... — плакала Карина –Ясно, я тебя понял, а теперь пошла вон! — бросил парень даже не посмотрев на девушку. По щекам девушки пробежали слёзы. Она понимала, что возможно это последний раз, когда она может смотреть на него, слышать его тихий и успокаивающий голос, пусть он шлет её куда подальше, девушка все равно будет рядом с ним, всегда. Парень подошел к окну. Прохладный ветер игрался с мягкими волосами юноши. На самом деле, слова Рины и вправду задели его. Он не мог обречь дорогого ему человека на такие же муки, что он испытывает сейчас. Рассвет. Снова этот до мурашек любимый цвет. В груди снова что-то заныло. В этот раз сильнее, чем обычно. Парень схватился за голову и упал на холодную плитку без сознания. Неприятный писк разбудил шатена. Яркий свет палаты лишил его зрения на несколько секунд. К кровати парня подошел кто-то с ярко-рыжими волосами. Волков вздрогнул, внутри все остановилось, казалось, что он вот-вот опять потеряет сознание. –Сережа?! — вдруг вырвалось у парня. –К сожалению, меня зовут Юлия, и я слежу за вашим состоянием. Вы проспали около 15 часов из-за потери крови. — мягким, даже бархатным голосом говорила медсестра. –Я, простите, обознался... — внутри шатена всё рухнуло, он уже и вправду поверил, что Разумовский жив. Глупец. –К вам тут девушка какая-то просится. Карина зовут, знаете такую? — спокойным тоном говорила девушка, параллельно что-то записывая в свой блокнот. Волкову не хотелось никого видеть, но зная подругу, он сказал медсестре, чтобы та впустила её. Иначе будет хуже всем. –Ты какого хрена творишь, Волков? Совсем что ли? Я же тебя просила этого не делать, а если бы меня рядом не оказалось? Ты был бы мертв! Так нельзя, слышишь меня? — запыхаясь ругала девушка друга. –Лучше бы не спасала…— прошептал юноша. –Чего ты там сказал? — возмутилась подруга –Забей, я сам себе… — произнес юноша. Девушка рухнула на кресло рядом с кроватью и стала рассказывать последние новости приюта. Василиса перестала задевать детей, а парней, что избили Разумовского, будут судить вместе с Зайченко. Также по всей территории поставили камеры и добавили еще двух охранников. Все это сделалось из-за случая с Сережей. Девушка понимала, что сейчас не стоит говорить Волкову, что происходит с рыжиком. И самое главное это то, что ребята из приюта приходили навещать Олега на протяжении недели. Казалось, что эти семь дней длились безумно долго. За время нахождения там Волков стал кое-как есть, стал обильно увлекаться искусством и книгами. Он выучил названия всех картин Боттичели. Из головы мальчика все еще не мог выйти образ Разумовского. Парень даже пытался нарисовать его во время срисовки рисующих детей на площадке. Получалось не очень, но это единственное, что у него было. Спать Волкову все так же не удавалось. Каждый раз он просыпался в слезах и холодном поту. Каждую ночь ему снился один и тот же сон: слабо освещенная комната, смеющиеся дети и избитое тело Серёжи, молящее о помощи, руки Олега в крови; он просыпается и кричит. Медсестра бежит к нему в палату и успокаивает парня. Единственное, что помогает Волкову уснуть – это лошадиная доза снотворного. Голова болела настолько, что казалось Олег вот-вот уйдет в мир иной. Все острые предметы были изъяты у юноши еще при поступлении в больницу, поэтому парень не мог заглушить боль в груди, что разрасталась в геометрической прогрессии. Слезы перестали бегать по щекам. Казалось, что внутри была огромная дыра, что уже вот две недели не может затянуться хотя бы на миллиметр. Из-за отсутствия режущих предметов, Волков попросил достать Карину сигарет. Медсестра узнала задумки парня, но не стала противиться, а наоборот прикрывала парня. Она знала, как ему необходимо отвлечься от мыслей о нем. Шатен все не мог понять, что чувствовал по отношению к Разумовскому. Он не знал его как личность, а лишь запомнил запах и цвет волос, что могут обжечь. Почему Сережа так зацепил Волкова? Что он сделал? А может это была некая божья кара за все проступки Олега? За то, что он избивал ни в чем неповинных детей, играл на чувствах подруги и, главное, не помог ему в ту злополучную ночь... Каждый раз закрывая глаза, он видит улыбающегося Сережу. Он сидит возле большого дуба и рисует очередных друзей. Кажется, он рад за них. На лице парня вырисовывается еле заметная улыбка, из опухших красных глаз текут капли мало соленой воды. Осознавая, что он плачет просреди коридора, Волков вытер слезы рукой с заметными белыми полосами. Они успели зажить пока Олег находился в больнице. Проводя пальцами по ним, дыра болит чуть меньше. Волков вышел на крышу, закурил сигарету. Пачка почти кончилась. Это была очередная бессонная ночь. Снотворное больше не спасало. Под глазами бедняги образовались черно-фиолетовые синяки. Фиолетовый свитер Серёжи (юноша успел его забрать до того, как полиция изъяла все вещи мальчика) был пропитан корицей и темным кофе. Шатен ходил в нем везде. Полиция знала, что парень украл его до обыска, но не стали забирать как вещдок, ведь стоило войти в положение Волкова. Свитер был на пару размеров больше парня и в нем можно было укутаться. Сев на край крыши и укрывшись вещью, Олег ждал рассвета. –Как же все-таки несправедлива жизнь, да, Серёж? Ты стараешься, хватаешься за её веревки, а оказываешься лишь марионеткой и уже не можешь выбраться. – говорил с солнцем шатен, докуривая очередную сигарету. Волков часто так делал, это ему посоветовала психолог. Это странно, но все же, это единственный способ поговорить с рыжиком. Олег надеялся, что тот его слышит, поэтому говорил все, что думает. –Знаешь, когда я тебя впервые увидел, подумал "что за чудила?". Но позже, каждый раз встречаясь с тобой взглядом, или же замечая тебя возле этого чертового дуба, во мне будто что-то росло. Меня манили твои огненно рыжие волосы и твои безупречно чистые глаза. Казалось, я мог бы в них утонуть, но нам дали слишком мало времени… Ты оставил меня слишком рано. Я не виню тебя в этом, тут виноват лишь я. Если бы я тогда не стоял как истукан, а прибежал на помощь, ты был бы жив. Прости меня, ладно? Я такой придурок…Но знаешь, этот придурок до жути тебя любит, всегда будет… Прости меня. — по щекам Волкова бежали слезы, глаза снова опухли, в горле стоял тяжелый ком, который невозможно было проглотить. –Волков, тебя выписывают, собирай вещи, дорогой. — выйдя на крышу, сказала медсестра. –Да, я уже иду. — шмыгая носом бросил парень.