Онлайн

«Доброе утро» «Доброе утро, любимый» «Не опоздай» «Постараюсь Хочу к тебе» «Знаю» «Скучаю» «И я, очень сильно» Эта странная переписка длилась уже полгода и успела стать смыслом жизни. Вот уже полгода утро начиналось не с кофе и не с ванных процедур, а с сообщений, светящихся на экране телефона. Пожелать доброго утра и хорошего дня первым никогда не удавалось. Когда будильник звенел в семь утра, заставляя подниматься на учёбу, тёплые слова уже его поджидали. Всегда. А оно и к лучшему, ведь заряжало настроением на весь, даже очень дерьмовый, день. И Эрен верил, что когда-нибудь ему не придётся для этого открывать мессенджер. Он сможет услышать это вживую. Познакомились они очень спонтанно. Эрен тогда часто сидел в одном паблике, где каждый анонимно или нет мог высказать все мысли и поделиться своими переживаниями с такими же безликими людьми из интернета. Что-то тогда сильно зацепило его в посте пользователя с ником No Name. Он был другим, не как те предыдущие сотни тысяч опубликованных. В этих словах Эрен нашёл нечто сродни себе. Заинтересовался и не смог пройти мимо. Сам не понимал, зачем, но рискнул. Их переписка началась с простого «Привет», и только спустя три дня Эрен узнал, что настоящее имя того пользователя Ривай Аккерман, а ещё через неделю влюбился до беспамятства. Так и началась их любовь «онлайн». Честно признаться, в их отношения Эрен не верил. Всё закрутилось настолько быстро, что он даже не успел ничего понять. Ещё вчера — незнакомец в интернете, а сегодня — герой его снов и самая большая мечта. За шестнадцать лет, что он существует на этой земле, ещё ни разу никому не удалось влюбить его в себя, и уж точно Йегер не думал, что тем несчастным станет мужчина, живущий от него в пяти тысячах километров и который старше его почти на пятнадцать лет. Удивило ли это? Только если чуть-чуть, потому что разницу в возрасте Эрен не почувствовал ни разу. Заставило отречься от своих чувств? Нет, только раззадорило ещё больше. «Так, значит, ты не женат?» «Нет», — тогда это развязало руки и открыло путь к чему-то большему. Его партнёр по переписке никогда не был особо болтлив, эмоционален, зачастую отвечал сухо, никогда не использовал смайликов, но отвечал всегда, часто писал первым и не скрывал заботы. Что именно снесло Эрену голову, он не знал сам. Иногда задумываясь, что влюбился в сообщения в телефоне, ему хотелось смеяться, только каждый раз это желание сменялось попыткой не разреветься. Эрена никогда не тянуло больше к мальчикам или больше к девочкам. Ему были безразличны все одинаково, и когда так внезапно и с такой силой его захлестнули неизвестные до этого чувства, он был уверен, что умрёт, если не признается. Нужно было успокоить разыгравшееся сердце, получить предложение сходить на хуй, увидеть, что он в чёрном списке и забыть. Понимал, конечно, что, получив отказ, будет страдать не один месяц, но иного решения он не видел. Каково было удивление… «Ривай, только отнесись сейчас к моим словам с пониманием, пожалуйста Это действительно важно для меня…» «Ты мне тоже очень нравишься, Эрен» Тогда Йегер впервые понял, что имеют в виду люди, говоря, что они на седьмом небе от счастья. Просыпался и засыпал он с телефоном в руках. На уроках зачастую пропускал всё мимо ушей. Прогулки с друзьями с лёгкостью променивал на время в укромном месте с хорошим Wi-Fi. Как вышло, что на позывы его юношеского сердца ответили взаимно, Эрен не понимал до самого конца. Считал, что это розыгрыш какой-то. Боялся, что по ту сторону экрана сидит один из его одноклассников, умирая со смеху после каждого сообщения с сердечком. Представлял, как однажды зайдёт в класс, а по всему кабинету будут развешаны распечатки его переписок и звенеть насмешливые вопли. Для обычного розыгрыша зашло всё слишком далеко, и не могло такого быть, что такие слова писались с целью посмеяться. Слишком искренне, слишком влюблённо. Неподдельность чувств ощущалась в каждой строчке. Либо же Эрен просто наивный дурак. Страх отпустил, только когда дело дошло до взаимного обмена фото и видеозвонков. Йегер думал, что сильнее уже не влюбится, но именно это и произошло. «Ты такой ахуенный», — единственное, что смог выдавить из себя он, в экстазе пялясь на присланную в ответ на его смазливую мордашку фотографию с обнажённым торсом. Мог сказать, что сначала обалдел от прожигающей насквозь холодной стали глаз, но это было уже после рельефа кубиков на животе, и было бы враньём. Он жил для него и ради него. Просыпался только для того, чтобы увидеть новые сообщения. Засыпал, прокручивая в голове каждое слово, и, конечно, фантазировал, как обнимет его за шею, а сильные руки сомкнутся на пояснице. Только со временем Эрен начал понимать, что лучше бы влюбился в одноклассницу, сидящую за соседней партой. «Я сейчас заплачу» «Не вздумай» Сколько счастья приносили эти отношения, столько же доставляли и бед. С каждым днём он утопал в чувствах всё глубже и глубже. Простых сообщений, обмена фотографиями и коротких созвонов становилось мало. Ему нужен был этот человек рядом, нужна была возможность видеться каждый день, и уже хотелось, наконец, попробовать на вкус те губы, что так манили его с фото. Родился и вырос — так уж вышло — Эрен не в самом шумном местечке и никогда не удивлялся, что кто-то не слышал про Хэйворд, небольшой городок в округе Аламеда, штат Калифорния. Население здесь было чуть больше ста сорока тысяч человек, и всю свою удачу, выделенную ему на остаток жизни, он бы потратил в один миг, если бы вдруг в это число входил Ривай. «Почему ты не говоришь, где живёшь?» «А есть смысл?» «Конечно» «Нью-Йорк, Бруклин» «Пиздец» Ощущение расстояния душило. Стало понятно, почему Ривай так рано встаёт и ложится, и хоть эта грёбаная разница в три часа времени не была такой уж помехой их общению, проблем приносили другие факторы. «Ривай? Ауууу Ну куда пропал?» «Прости, работа» — отвечал он обычно часов шесть спустя. Эрен никогда не жаловался и был благодарен просто за то, что тот хотя бы отвечает, позволяет писать и не послал далеко и надолго уже давно. Было бы странно, если в свой тридцатник Ривай имел столько же свободного времени, сколько ученик старшей школы, и мог отвечать в любую минуту. Иногда они могли переписываться весь день без остановки, а иногда перекинуться лишь парочкой беглых фраз. Эрен терпел, молчал, а по ночам умирал от тоски по нему. Это было полнейшим безумием. Йегер чувствовал, что сходит с ума, и совершенно ничего не мог поделать. Как-то и у Ривая выдержка полетела к чертям, только время было совсем неподходящим. Эрен тогда сидел на пятом по счёту уроке, и это была история. Интересный предмет, но на нём Йегера часто клонило в сон. С появлением возлюбленного, живущего в его телефоне, история, как и все остальные предметы в принципе, весь свой шарм растеряла. Успеваемость упала, чем родители были крайне недовольны, поэтому всеми силами Эрен пытался втянуться в урок и игнорировать лежащий в кармане толстовки смартфон. Хорошо получалось, пока тот не ожил. После первого сообщения удалось совладать с собой, а уже после второго всё рухнуло к херам. — Можно выйти? — учтиво спросил он. Учительница тяжело вздохнула, бросив недовольный взгляд на ученика с последней парты. Йегер для всех в этой школе был той ещё занозой в заднице с самых начальных классов, но мало кто не любил этого сорванца. Отказать было тяжело. — Выйди, — ответила она и вернулась к рассказу про модернизацию и отмену рабства. С места Эрен подорвался сразу же и уже через минуту сидел в одной из кабинок мужского туалета, дрожащими руками вынимая смартфон из кармана. «Чем занят, мелочь? А, бля, школа Вопрос исчерпан, забудь» Такое Йегера не устроило. Никакой школы, пока всё не узнает. «Ничем не занят, что такое?» «Не пизди, опять в туалете во время уроков ныкаешься?» — он стал понимать его слишком хорошо. «Ривай…» Молчание. «Ну скажи уже!» «Точно не занят?» — ответил всё же. «Нет» «Тогда можно я позвоню?» «Да» К разговору по телефону он не был готов совершенно. Обычно перед таким нужно было успокоить сердце, начинавшее в одну секунду сходить с ума и пробивать грудную клетку, и репетировать каждую фразу. А ещё у него была привычка пытаться говорить более мужественным голосом, и перед этим тоже нужна была подготовка. Ривай, конечно, всякий раз смеялся в трубку и стебал, как мог, и приходилось вернуться к обычному тембру. Эрен забывал, как дышать, когда на экране телефона высвечивалось «Любимый». — Прибил бы тебя. А глотком свежего воздуха для него становился голос с того конца провода. — За что? — недоумевающе. — За то, что уроки прогуливаешь, паршивец. Йегер цокнул с наигранным недовольством, ведь и сердитость Аккермана была тоже напускной. — Зануда. — Хорошо. После окончания совершенно глупой, но такой нужной части с формальностями тон менялся у обоих. — Что случилось? — заботливо спросил Эрен. — Ничего, просто… — Ривай вдруг смолк, тяжело вздыхая. — Услышать тебя хотел, вот и всё. Прозвучало так, будто со своим желанием он сам ещё не смирился и пытался доказать себе обратное. Только искренность, с которой звучали его слова, всё равно не давала соврать. И ноги подкашивались, и дыхание опять замедлялось. — У тебя точно всё в порядке? — боязливо уточнил Йегер, потому что редко его возлюбленного было возможно вывести на подобные откровения. — Да, Эрен, просто поболтай какую-нибудь чушь в трубку, ты умеешь. Было бы хорошо, если бы Эрен не понимал, что крылось за его фальшивым оптимизмом, но он понимал, и каждое слово становилось для него новой раной по страдающему сердцу. — Я люблю тебя. Слово «расстояние» стало для Йегера самым болезненным. Он старался всеми силами обходить его стороной, чтобы не делать больно самому себе. Только от исключения его из своего лексикона легче не стало. Разговор о том, как же хочется преодолеть километры и сжать друг друга в объятиях, они старались не заводить. Хорошо от этого никому бы не было. Эрен лишь единожды поделился, о чём грезит каждую секунду жизни, и очень об этом пожалел. Как бы сильно ни хотелось встретиться, даже Ривай не мог найти возможности увидеться вживую. Слишком сложно — вот так сорваться и приехать. А хотелось. Это расстояние изводило, и уже даже хотелось бросить всё, послать к чёртовой матери и кинуться к единственному, кто живёт в мыслях и сердце и никак не хочет оттуда свалить. Он пополнял ряды офисного планктона и как бы ни старался разгрести всю бумажную волокиту, с новым днём её становилось всё больше. Казалось, начальство издевалось и с ухмылкой наблюдало со стороны за его лицом, когда он видел очередную гору дерьма, которую должен разобрать. «Хрен тебе, а не отпуск, Аккерман», — самодовольно приговаривали важные рожи, сидя в своих дорогущих кожаных креслах. За работу Ривай не держался. Он ненавидел её, если уж откровенно. Уволился бы в любую секунду, поглубже затолкав все их графики и таблицы им в глотку. Не давали крупицы здравого смысла, что ещё не затерялись в яркой зелени мальчишеских глаз. Даже если бы Ривай когда-нибудь приехал, Эрен не был уверен, что был бы этому абсолютно рад. Обоссался бы от своего счастья, а после прорыдал всю неделю после расставания, ведь не смог бы отпустить. Лишь от мысли, что они наконец-то встретятся, а после снова расстанутся на неизвестное количество времени, нападала страшная тоска, прогнать которую мог только звон оповещения о новом сообщении. — Я буду поступать в Нью-Йорк, — заявил как-то Эрен за семейным ужином. Бедная миссис Йегер тогда от шока подавилась куском индейки. — Не рано ещё думать о поступлении? Тебе ещё два года в школе учиться, — напомнил отец, в изумлении выгнув бровь. На секунду Эрену стало плохо, осознав, что такое ещё два года школы. — Я всё решил, — настаивал на своём. — Исключено! — вклинилась Карла. — Это же очень далеко и так дорого! Да и местечко отвратительное. Сплошной криминал и проституция. Не сходи с ума! «Приятного аппетита», — высветилось на экране телефона. — Посмотрим, — бросил равнодушно Эрен, словно чьи-то слова могли его переубедить. Для него это был единственный выход. О Ривае он первое время даже сказать никому не мог. Не поняли бы, не поддержали. Лишней болтовни и «вразумительных» слов ему слышать не хотелось. Сказал только на пятый месяц отношений Микасе и Армину — друзьям детства, втроём с которыми он прошёл огонь, воду и медные трубы. Удивились — уж совсем мягко говоря, — задали несколько уточняющий вопросов, однако против ни слова не сказали. Наоборот — приняли и поддержали. Следом узнал Кирштайн. Ему он говорить вообще ничего не хотел, этому клоуну с миллионом дебильных шуточек в голове на любую тему. Эрен проболтался совершенно случайно, по пьяни. Голова в тот момент здраво не варила, заднице хотелось приключений, а душой он уже был в Бруклине, полуголый, придавленный к кровати. Жан от такой новости аж протрезвел, постебал с недельку, но, получив щедрых пиздюлей, угомонился. На выходных у друзей удалось выманить Йегера из дома на киномарафон к Микасе, пока её родители гостили у своих приятелей в Окленде. Они должны были пройтись по вселенной «Заклятия» с немного подгоревшим попкорном и пивом, которое Кирштайн уговорил купить своих совершеннолетних знакомых, но всё опять свелось к одной теме, не дающей никому покоя. — Ты серьёзно уверен, что ему тридцатка и он ни с кем не трахается? — с какой-то неприятной усмешкой спросил Жан, будто бы намекая другу о его наивности. — Что ты мелешь, Жан?! — сразу вступился Армин, а тот лишь пожал плечами. Никогда раньше Эрен не задумывался об этом и после вопроса даже впал на несколько секунд в ступор. Казалось, что с Риваем у них настолько всё откровенно и завязано исключительно на доверии, что никаких секретов и вранья быть не может. В самом начале они всё обсудили. Да, бывшие есть, сейчас только надоедливая козявка из интернета. Этого Йегеру хватило за глаза, и Ривай не подавал никаких поводов, чтобы снова греть над этим голову. — Уверен, — ответил Эрен, но прозвучало это совсем неуверенно. — Ну да, с верностью своему интернет-бойфренду идёт дрочить под душем! В Кирштайна полетела подушка, запущенная Микасой, а у Йегера в голове завелось семейство тараканов, и рождаемые ими загоны медленно перекрывали путь к кислороду. За тот вечер Эрен не сказал больше ни слова. За выводок ползучих тварей «спасибо» сказать хотелось в самую последнюю очередь, потому что ни о чём, кроме как о возможных пассиях Ривая, думать Эрен не мог. Это заняло все мысли, что очень сказалось на их общении. Аккерман по пять раз на дню спрашивал, что не так и всё ли в порядке, однако ничего больше, чем «всё хорошо» или «да, нормально», он в ответ не получал. Йегер бы сказал, задал уже, наконец, этот дурацкий, рвущий его изнутри, вопрос, но не был уверен, что хочет услышать ответ. Боялся, а потому душил себя ещё неделю, а вместе с тем и Ривая. «Ты мне либо сейчас говоришь, что, блять, не так, либо я тебе всё желание выёбываться отобью», — телефон на столе засветился в вечерних потёмках. Было уже поздно, в комнате горела одна настольная лампа, а Йегер после вечерней ванны пытался решить чёртову задачу по алгебре под номером сто восемь из сборника для подготовки к экзамену. Да, стало страшно. Эрен понял уже давно — злить Ривая лучше не стоит, худо обернётся. Стоило бы перестать оттягивать момент разговора, ведь Аккерман тоже не дурак. Да и убиваться пора перестать. Пусть горькая, но правда. Эрен принял бы любой ответ, лишь бы Ривай после этого не прогнал. «Давай созвонимся?» — написал Йегер, отодвигая уроки на край стола. Едва он отправил сообщение, как тут же высветился входящий видеозвонок. — Я слушаю, — голос Аккермана звучал угрожающе. Эрен замялся, не зная, как правильно подобрать слова, поджимал губы и слишком старательно избегал обжигающего взгляда, гипнотизировавшего его из телефона. — Не беси. Храбрости Йегер, кажется, набирался вечность. — У тебя кто-то есть? — пробубнил он, так и не решившись посмотреть в лицо. На лице Ривая отразился весь вселенский ахуй, а челюсть провалилась куда-то под землю. — Че, блять, за хуйню ты собираешь? — прозвучало в ответ голосом, дрожащим от злости. — Ривай! — обиженно завопил Йегер, пытаясь вразумить его. — Мы с тобой полгода вместе, и неужели за это время ты ни с кем не спал? Ты же не маленький мальчик! — будто бы пытался доказать ему свою точку зрения, ведь за прошедшую неделю сам успел в это поверить десять раз. — Да, сука, — зло процедил Ривай сквозь зубы. — Каждый день за каким-то хуем ссу тебе в уши, как люблю и скучаю, а потом иду ебать шлюх! Глаза как-то странно защипало, а в горле застрял противный ком. Дыхание сбилось, и Эрен понял, что на грани истерики, хоть и старался собрать всё самообладание в кулак и быть спокойным. Больше всего в жизни он не любил, когда на него орали, а Ривай ещё и до слёз доводить умел. Тем более с таким контекстом. Аккерман устало вздохнул, прикрыл глаза и потёр переносицу. Да, перегнул. А насколько сильно, понял, когда увидел размер обиды в хрустальных глазах и как подрагивают пухлые губы. — Чёрт, Йегер, — тихо ругнулся Ривай. — Не знаю, что за херню ты себе придумал, но прекращай, ладно? Извини, что наорал, просто ты нёс бред. У меня никого нет, — попытался заверить, и слова звучали более чем убедительно. Только йегерские таракашки продолжали кувыркаться и носиться у него в голове. — А как же ты тогда… Ну… — Эрен замялся, не в силах сказать это вслух. — Да дрочу я, блять, Эрен! — Ривай снова повысил голос, раздраженный из-за того, что приходится объяснять такие очевидные вещи. В глазах Йегера читался немой вопрос, а он сам молчаливо, кусая губу, требовал на него ответ. — На тебя, Эрен. На тебя дрочу. Смущённо заулыбавшись, он отвернул лицо, пряча густой румянец. Из телефона послышался смешок. А Эрену было стыдно даже не за такие откровения, а просто потому что неделю мучал себя и Ривая каким-то бредом, навязанным Кирштайном, хоть и с самого начала знал, что так жестоко с ним не обойдутся. Желание крепко обнять Ривая и не выпускать из объятий минимум всю предстоящую ночь ощущалось, кажется, физически и даже через экран. Эрен принял самое безбашенное решение в своей жизни. Может, просто пытаясь загладить вину за еблю мозгов или удовольствия ради, он сполз со стула и запер дверь в комнату на замок. Настольной лампы было бы мало, поэтому добавил освещения. Аккерман сначала выражал искреннее недоумение, но стоило мальчишке забраться на кровать и поставить телефон перед собой, все эмоции заменились на азарт и неутолимое желание. Из телефона не доносилось ни единого звука, дыхание перехватило у обоих. Эрен плавными, немного стеснительными движениями стянул с себя футболку, оставаясь в один трусах. Волосы, слегка влажные после душа, рвано спадали на лицо, однако всё равно не могли скрыть его смущение. Эрен засунул в рот два пальца, смачно обсосав. Облизывал медленно, оттягивая главное представление. Ривай был почти на взводе, да и он сам тоже. Выводить его из себя больше не стоило, и Эрен судорожно завёл руку за спину и потянулся к резинке трусов. Пальцы нырнули под ткань и огладили сжимающийся от напряжения вход. Закусив губу, Эрен вставил сразу два пальца. — Покажи, блять, не издевайся, — требовательно приказал Ривай. Ослушаться не посмел бы, да и не собирался долго мучать. Он знал, что Риваю он интересен, интересно его тело, но просить чего-то такого ни разу ещё не осмелился. Эрену хотелось порадовать его чем-нибудь, и если настоящий секс для них пока недоступен, то пусть будет виртуальный. И даже не для чьего-то счастья это делалось, если только небольшая часть. Йегер хотел убедиться, что доверие между ними действительно настолько крепкое, как он считал. С неловкостью в каждом движении Эрен повернулся спиной к камере и осел на пятки. Нерешительность не покинула, даже когда стянул нижнее белье. Хотелось услышать от Ривая что-нибудь, но ни комплимента, ни едких шуточек не было. Он молчал, разглядывая всё, что ему предоставлялась возможность увидеть, а смущенный взгляд прожигал насквозь. — Эрен, я хочу всё увидеть, — донеслось нескромное желание спустя долгую паузу, наполненную тишиной. Риваю отказать в чём-либо было слишком нереально. Эрен опустился на живот, до конца стянул нижнее белье и пошире раздвинул ноги. Только догадываться мог, какой вид предстал перед камерой, но судя по комментарию, просто ахуенный. — Боги… Его голос Эрен не узнал, и это, честно, польстило. Даже смущение удалось прогнать, оставив место только для желания удовлетворить своего мужчину. Йегер прогнулся, открывая своему единственному зрителю новые виды. Пальцы снова скользнули в припухшую дырку. — Глубже можешь? Мог, для него он мог всё, и поэтому по просьбе засунул до основания. Тело пробило дрожью, а для Ривая перестала быть актуальна адекватность, когда донесся глухой стон в смятое покрывало. Таким Эрен занимался только два или три раза от силы и понятия не имел, насколько хорошо это выглядело со стороны, только хлюпающие звуки из динамика заставили отбросить все сомнения. — Ты лучший, — шептал Ривай, не отводя взгляда. Эрену не нужно было объяснять, что Ривай уже мысленно драл его в этой позе. После этого Йегер стал задумываться, что у его любовника могло сложиться в голове что-то неприятное о нём, или он перестанет писать после такого представления, только вопреки всем страхам связь между ними укрепилась ещё сильнее. Ривай стал чаще сознаваться, что скучает, а иногда и наглеть, выпрашивая горячие селфи. А Эрен и не был никогда против. Запирался в комнате и извивался во всевозможных позах, пытаясь вызвать удивление. И всегда угадывал. Если у Эрена и были когда-то комплексы, то их трупы уже давно валялись на свалке, задушенные комплиментами Ривая. Он умел сочетать оскорбления с язвительными шуточками так, чтобы не обидеть, да ещё и в очередной раз доказать, что нет в его жизни важнее ценности, чем Эрен Йегер. В какой-то момент всё стало настолько прекрасно, что Эрен то и дело ловил себя на мысли, реально ли всё это? Правда ли на другом конце материка его ждёт сказочный принц, или всю эту историю выдумал он сам? Нет ни Ривая, ни их отношений. Всякий раз он тянулся в испуге к телефону и успокаивался, лишь когда видел их переписку со всплывающими новыми сообщениями. «Засранец, как же ты бесишь Не могу нормально работать, только и думаю о твоей заднице» С той же ситуацией вечно сталкивался и Эрен. Приучив себя всё-таки убирать телефон во время уроков куда подальше, он всё равно подолгу залипал в одну точку, пропуская каждое слово учителя мимо ушей. На встречах с друзьями тоже часто тупил, а когда те спрашивали, в чём дело, сказать, что он представляет, как сильные руки сжимаются на горле, пока его втрахивают в кровать, Эрен всегда стеснялся. А со временем даже эти фантазии стали причинять боль. Смотря на любимое лицо в экране телефона во время очередного вечернего видеозвонка, сердце охватывала такая тоска, что Йегер ещё очень долго пытался прийти в себя. Иногда он даже игнорировал сообщения Аккермана, чтобы не делать хуже себе и хотя бы ненадолго прогнать его из своих мыслей. Всё заканчивалось провалом, а к пожирающему его одиночеству добавлялся ещё и стыд за намеренно долгий ответ. Шёл седьмой месяц этой пытки. Июнь близился к концу. За окном буйствовало жаркое калифорнийское солнце. В такую жару все скорее рвались на набережную, а у кого возможность имелась, уезжали на все выходные понежиться в тёплом песке жаркого Малибу. Эрена это всё не касалось. У Ривая сегодня был рабочий день, и даже в обеденный перерыв находились какие-то дела. У него были дела, а у Йегера не было настроения. В его комнате было темно из-за плотных задёрнутых штор на окнах; стул у рабочего места завален одеждой, а около кровати валялись фантики от шоколадных батончиков. Несмотря на жару, Эрен кутался в плед и, забивая на попытки друзей вытащить его на прогулку, смотрел любовные сериалы по ноутбуку, заедая своё одиночество чипсами. И вот опять будто кто-то перекрыл ему кислород, а после заново даровал возможность дышать. Входящий звонок от Ривая. Странно, он говорил, что будет занят весь день, а тут позвонил вдруг, но Йегер всё равно до визга рад был видеть любимое лицо на экране. — Че недовольный такой, Йегер? — поинтересовался сразу Аккерман, разглядывая помятую мордаху. Ему же такого вопроса не задашь — выглядел свежо и как-то непривычно весело. В ответ Эрен только что-то невнятно промычал, надеясь, что тот сам найдёт ответ на свой вопрос. — Давай поднимайся, козявка, хватит сопли пускать, — подбодрил Ривай, а следом спросил: — Чем планируешь заниматься через… две недели? С Риваем явно было что-то не так, потому что никаких дурацких розыгрышей или анекдотов Эрен от него вообще не получал. Тот всегда был прямолинеен и говорил только по существу, а тут забросал с ходу загадками какими-то. — Ничем? — неуверенно ответил Эрен. — Тогда готовь задницу, через две недели ей придёт пиздец. От услышанного у Йегера растерялись все слова и вмиг спутались все мысли. Как реагировать на это, он не знал и только беспомощно пытался разглядеть в этом шутку, только Ривай ни единого намёка на это не давал. — Я купил билет на самолёт. Скоро увидимся, Эрен. Это были самые долгожданные слова в его жизни. Чтобы однажды их услышать, Эрен мог отдать взамен многое. Он жил ради этого. И эта мечта уже была для него настолько несбыточной, что сейчас реальность казалась ненастоящей. — Ты не шутишь? — голос дрожал, и Йегер понимал, что при любом ответе разрыдается. Ривай закатил глаза и вынул из кармана пиджака доказательство своим словам. Эрен впервые видел, чтобы он настолько радостно улыбался. Эмоции переполняли обоих, и Йегер не стал их сдерживать. Заулыбался так счастливо, как не улыбался ещё никогда, и позволил слезам скатиться по щекам. Дни, часы, минуты. Эрен отсчитывал даже секунды, что медленно, но верно приближали к столь долгожданной встрече. Невозможно было представить, что все его грёзы скоро станут реальными. Ривай воплотит их все, и, может быть, не сразу, зато все когда-нибудь точно. Он сгорал от нетерпения и всё не мог нарадоваться. Только и делал, что выносил Аккерману мозг своим бесконечным «не могу уже дождаться». И тот день, жирно обведенный в календаре красным карандашом, наконец-то настал. День, положивший конец всем его мучениям, сегодня. С самого утра Эрен был на взводе, и уже за пару часов до посадки самолёта Ривая — совсем на пределе. Как бы ни просил приехать встретить его в аэропорту, Аккерман отнекивался, настаивал встретиться в городе и оставить неугомонную задницу на месте. А Эрену просто не хотелось терять ни одной драгоценной секунды с ним. Всё же согласившись никуда не мотаться, они договорились встретиться в центре на площади. Эрен сразу предупредил друзей не искать его до завтра, родителям соврал о ночёвке у Армина и потерялся для всех в этом мире, кроме одного-единственного человека. Йегер правда очень старался приехать раньше, чтобы Риваю ни в коем случае не пришлось ждать его, только словно весь мир был против него. Дурацкий автобус опаздывал, а после ещё и стоял по две минуты на каждом светофоре. Пришёл Эрен минута в минуту, нисколько не опоздав, и тут же встал на месте как вкопанный. — Ривай… — сорвалось с губ. Тот стоял, выискивая взглядом мордашку, которой любовался каждый вечер вот уже почти восемь месяцев. Нервничал, возможно, и продолжал без конца оглядываться. Когда мальчишка, живущий в его телефоне и сердце, всё же попался на глаза, Ривай толком сообразить ничего не успел. Эрен несся на всех скоростях, ныряя в такие долгожданные объятия. Совсем так, как он и представлял. Так, как в его фантазиях, пополнявшихся подробностями ежедневно. Только теперь по-настоящему, не в мечтах. Теперь он взаправду дрожащими руками обнимал за шею так крепко, как только мог, и жался близко-близко, а по пояснице скользили сильные руки. Одна из них притянула к себе ещё сильнее, а вторая зарылась в волосы, и Эрен почувствовал, что ревёт. Не стесняясь, плакал, прижимаясь к черноволосой макушке. Рыдал, захлёбываясь от любви, выплёскивал всё, что хранил в себе все эти месяцы. И оба не понимали, как могли жить без этих объятий раньше, ведь сейчас, кажется, если отпустить, то без тепла родного человека можно задохнуться. — Не пущу! — всхлипнул Эрен, прижимаясь губами к виску. — Не пускай, — согласился Ривай. Эрен отстранился, но совсем на чуть-чуть. Так, чтобы можно было наконец-то посмотреть в серые глаза не через экран смартфона. И, честно сказать, вживую они были ещё прекраснее. Йегер улыбнулся, не переставая рыдать, а от его счастья радостно стало и Риваю. — Ну всё, козявка, хорош рыдать, — успокаивал он, вытирая с раскрасневшихся щёк слёзы. Сдержать смех с этого ласкового «козявка» у Эрена не получилось, или, может быть, эмоции переполняли настолько, что все разом рвались наружу. Ривай добавил ещё одну. Свой первый поцелуй Эрен берёг для него, для этого момента и только для этих губ. И сейчас, наконец, со спокойной душой прощался с ним, даря Риваю Аккерману, своей первой любви. А Ривай целовал сладко, нежно и ненасытно. Ждал, когда сможет украсть его, так же долго и никому больше бы не позволил претендовать на своё место. — Я так долго этого ждал, — за этот шёпот Эрен был готов продать душу и с его словами не мог не согласиться. Объяснить родителям, почему у них неделю будет гостить его тридцатилетний любовник, Эрен бы не смог, да и не хотел. Нужно было уединение, а в доме Йегеров его точно не сыскать. Ривай над жильём сам давно подсуетился. Снял номер люкс в лучшем отеле, а когда Эрен пристал с вопросом, сколько ему это обошлось, тактично умолчал. Представляя, в какую цену Аккерману обошлась эта встреча, становилось неудобно, но, безусловно, приятно. Номер и вправду был прекрасен. Не вычурный, без всего лишнего, и при этом роскошный. В таких дорогих местах Эрену бывать ещё не приходилось. В отпуск родители возили его редко, а там номера они снимали стандартные, с ремонтом чуть лучше, чем в его комнате. Зная, как его задница отлично работает магнитом для проблем, Йегер жутко боялся сломать что-нибудь. Он осторожно сел на край двуспальной кровати. Отметив, что она очень мягкая, Эрен замер. Было неловко. Даже не из-за дорогого интерьера, который повредить ни в коем случае не хотелось, а из-за человека, героя его фантазий, о встрече с которым так страстно мечтал. Ривай торопливо раскидывал по местам вещи, что не успел ещё разложить. Багаж у него был небольшой, из одежды — двое штанов, свитер, футболка, рубашка и кожаная косуха. Было видно, что в Калифорнии Аккерман впервые и с её климатом не знаком. Эрен мысленно усмехнулся, представляя, что когда-нибудь будет на его месте. Снег он видел только на картинках, а потому в жизни не имел тёплых курток. Усмехнулся и сразу вернулся в состояние паники. Так долго представлял, как будет проходить их встреча, репетировал каждую фразу, которую скажет ему, а оказавшись в реальности, потерялся. Может быть, ещё не верил до конца. Думал, что спит и очередной реалистичный сон наутро снова заставит его сжать край одеяла и прикусить губу, чтобы не взвыть от обиды. Только на этот раз эмоции были слишком живыми для глупых розыгрышей его сновидений. Эрен так глубоко провалился в мысли, что вздрогнул от испуга, когда Ривай поставил колено между его бёдер и властно схватил за подбородок. Внутри что-то треснуло от его взгляда. — С ума сойти, — зачарованно произнёс Аккерман, разглядывая каждую черту лица. Кажется, сам в происходящее до конца не верил. Разорвать зрительный контакт было невозможно, их словно приковало друг к другу. Ривай водил пальцами по щекам, а после невесомо провёл по дрожащим губам, вызывая в груди страшную бурю. — Какой же ты красивый, — в его шёпоте Эрен слышал любовь и ничего более. — Поцелуй меня, — попросил тихо. В такой просьбе Ривай отказать не мог и наклонился ниже, срывая с его губ поцелуй. Внизу живота что-то так странно щекотало и замучено скулило от его прикосновений. Так странно было целоваться с ним по-настоящему. Ощущать вкус губ на языке, а не представлять, и наслаждаться ими не с картинки. Больше всего дурел Эрен от его запаха. Раньше он только перебирал варианты, чем мог пахнуть Ривай, но ни с одним не угадал. Руки были пропитаны запахом ментоловых сигарет, который не могло перебить даже мыло, а ещё веяло чем-то непередаваемо приятным, свежим. Манящим. — Я так ждал тебя, много раз прокручивал в голове нашу встречу, а сейчас совсем не знаю, что мне делать, — сознался Йегер, давя нелепую улыбку. — Всё не так, как ты представлял? — уточнил Ривай, заводя его отросшую прядь за ухо. — Нет. Всё намного лучше. Каждое касание Аккермана было переполнено трепетом и нежностью, будто Эрен фарфоровая кукла, что могла треснуть от неосторожности. Для Ривая он был именно таким — чистым, хрупким, и гордость душила от осознания, что именно ему выпала возможность забрать его невинность. Ривай спустился поцелуями на шею, а после и на соблазнительно выпирающую ключицу, оставляя на загорелой коже влажные следы. Эрен лишь беспомощно цеплялся пальцами за ткань одежды на его спине, позволяя делать всё, что вздумается. Потому что доверился. И не сейчас, а ещё намного раньше. Потому что любил. Пальцы Ривая залезли под край футболки, бегло оглаживая плоский живот и вызывая новую волну мурашек. Тогда и Эрен решил что-нибудь сделать — потрогать напряжённый член через слой плотной джинсы, а после совсем осмелел и попытался расстегнуть одной рукой ширинку. Послышался смешок: — Козявка обнаглевшая. — Нельзя? — спросил Йегер, довольно лыбясь. Вместо ответа на вопрос Ривай мазнул губами по щеке и глубоко поцеловал, пальцы его путались в непослушных прядях. Эрен с удовольствием запрокинул голову, подставляясь под поцелуй. — Ты уверен, что хочешь этого? — уточнил Ривай, опаляя влажные губы жарким дыханием. Думать над этим вопросом не нужно было. Всё давно решено. — Я минуты считал до встречи с тобой не для того, чтобы отказаться. Теперь их обоих было не остановить. Аккерман сорвал с него футболку, треск её для них остался проигнорирован. Грубо вздёрнув Эрена на ноги, он сел на его место, а его повернул к себе спиной. Эти ямочки на пояснице Ривай поцеловать хотел давно и не стал упускать возможность исполнить мечту. Между поцелуями донеслось резкое: — Снимай. По позвоночнику пробежался холодок, и Эрен тут же спохватился выполнять. Началась борьба с пуговицей, не желавшей поддаваться трясущимся пальцам. До ширинки Йегер так и не добрался — у Ривая терпение кончилось раньше и несчастные штаны он жестко сдёрнул сам. От открывшегося вида Аккерман присвистнул. Чёрные трусы, едва ли что-то прикрывающие, вряд ли вообще можно было назвать трусами. И за это они Риваю и понравились. А на сочной йегерской заднице смотрелись так вообще улёт. — Я у тебя таких ещё не видел, — довольно хмыкнул Аккерман. — Ты у меня много ещё каких не видел, — отозвался Эрен. Ривай огладил бёдра и пальцами зацепился за резинку трусов с боков, медленно потянув вниз и спускаясь поцелуями от поясницы до роскошных ног. Эрен крупно вздрогнул, совершенно неожиданно почувствовав язык между ягодиц. Он шумно выдохнул и крепко вцепился в руку, сжимающую его бедро. Во вкус Йегер войти не успел, удовольствие резко прервал обжигающий шлепок по заднице. Когда Аккерман повернул его к себе лицом, Эрен понял, что лучше бы он этого не делал. Стоять вот так, абсолютно нагим, перед человеком, ставшим для него центром вселенной, было жутко неловко. Хоть и взгляд его был полон обожания, именно в нем и крылась проблема. Он опьянял, и Эрен не был готов поручиться за свою вменяемость. Впрочем, никто не говорил, что ему это не нравилось. Как оказался прижат лицом к постели, Йегер и не понял. Всё было словно в тумане, и видел Эрен отдельными кадрами. — Только не молчи. Скажи, если захочешь остановиться, — опалил ухо горячий шёпот. Эрен осмелился повернуться на спину и приподняться, внутри взорвался ещё один чёртов фейерверк. Ривай стянул с себя футболку, оставаясь в одних джинсах, и потянулся за поцелуем, но Йегер резко остановил. — Нет. — Ривай вопросительно выгнул бровь. — Сначала разденься полностью. Эту просьбу Аккерман мысленно назвал детским садом, однако в удовольствии мальчишке не отказал. Стянул сначала джинсы, небрежно кинув их на пол, а после снял и трусы. Стоял у Ривая крепко. — Доволен? — поинтересовался он с ехидством. Чтобы ответить что-то внятное, Эрен был слишком ошеломлен и лишь тряхнул головой. — Отлично, — бросил Ривай и забрался к нему на кровать. Поцелуй у Йегера он всё же выманил, а после повалил на спину и расцеловал всю грудь, устроившись между его ног. Пальцы потянулись к губам, красноречиво просясь внутрь. Эрен пустил, и сразу на две фаланги. — Мне так понравилось, когда увидел, как ты это делаешь, — сознался Ривай. Раз понравилось, значит, Эрен сделает всё, чтобы Аккерман не разочаровался. Он с усердием принялся вылизывать пальцы, и нельзя было сказать, что Ривая это не забавило, хоть и проблема снизу становилась всё крепче. Тянуть уже было невозможно — ждали слишком долго. Аккерман вынул пальцы из его рта, довольный проделанной работой, а Йегер испуганно заелозил на месте, ощутив эти пальцы между ягодиц. Эрен пискнул и закусил губу. Тянул Ривай умело. Знал, где потрогать и как погладить, чтобы до грёбаных звёзд перед глазами. Эрен усиленно сдерживался, грыз губы и кусал пальцы, глотал стоны, но выдержке всё же пришёл конец, когда ласки затронули и напряжённый член. — Ривай, — взвыл Йегер, впиваясь ногтями в простыни. — Уже всё? — хмыкнул Ривай, разглядывая следы удовольствия в своей ладони. — Извини, — пробормотал Эрен. Он стыдливо отводил взгляд, не понимая, как это напрасно. — Дурак, — беззлобно сказал Аккерман. На губах остался ещё один поцелуй. Ни боли, ни других новых ощущений Эрен не боялся. К сексу с Риваем он морально был готов уже очень давно. Обо всех нюансах и последствиях был осведомлён, и не пугало вообще ничего. С этим человеком он был готов на всё и выполнил бы любую прихоть, только стоило сказать. Сейчас же, когда дело дошло до реальности, стало, честно, ссыкотно. — Что? Передумал? — с беспокойством спросил тот. — Н-нет… — язык его не слушался. — Переживаю. Ривай навис над ним сверху — губы манили, но он упорно сдерживался, чтобы не разодрать их в клочья. Вместо этого нежно огладил пылающие щёки, стирая выступившие слёзы. Эрен прикрыл глаза, доверчиво тычась лицом в ласкающую его ладонь. — Я буду очень осторожен, ладно? Эрен кивнул, ведь по-прежнему был согласен на всё. Уверенности прибавилось, и он позволил Риваю притянуть себя ближе за бёдра, но когда тот попытался перевернуть его на живот, воспротивился: — Не нужно, пожалуйста! — потребовал он. — Хочу тебя видеть… Слишком длительное время был лишен такой возможно и сейчас не собирался упускать ни секунды. — Как скажешь. Шорох упаковки с презервативом породил ни с чем не сравнимые ощущения и снова заставил заелозить на месте, только уже от нетерпения. Наверное, до последней минуты Эрен будет считать, что это всё сон, ведь так прекрасно быть не могло. Даже ощущение скользящего по ложбинке члена не позволяло поверить, даже успокаивающий шёпот над ухом, бормочущий что-то о любви, и нежные поцелуи на шее тоже. Больно не было, скорее, необычно. Нечто неприятное он почувствовал потом, когда головка вошла внутрь полностью. Ривай, как и обещал, был осторожен. Не торопил, давал привыкнуть и тщательно следил за всеми эмоциями на лице любовника. Вроде бы успокаивался, но едва Аккерман пропихивал глубже, Йегер ещё сильнее заходился дрожью и болезненно скулил. — Тише, успокойся, — шептал Ривай, тут же сплетая их пальцы и принимаясь поочередно выцеловывать каждый. — Сейчас легче будет, обещаю. Станет легче или нет — Эрена не волновало. Ради этого человека он был готов стерпеть любую боль, но раз Ривай пообещал, то у Йегера не было причин ему не доверять. Только теперь у Аккермана явно уверенности поубавилось — жутко боялся причинить неопытному любовнику вред. — Входи уже, не бойся, — выдохнул Эрен, расслабляясь. Он смотрел на Ривая из-под густых ресниц, упорно сдерживая накопившиеся слёзы, и видел в его глазах неимоверное желание, заботу и любовь. Сжав покрепче тёплую ладонь, Эрен пустил его глубже. Как бы упорно ни старался причинять минимум боли, мальчишка хныкал и стонал от каждого движения. А Ривай дурел, медленно сходил с ума, и притом от всего сразу. От того, насколько тугой была задница Йегера и каким ахуенным было тело под ним. Контрольным в голову стало его имя, что измученно повторяли искусанные губы. Ривай трахал так, как однажды загадал Эрен — грубо, чувственно, ненасытно. Вставлял до упора и позволял драть свою спину в мясо, ловя стоны, полные восторга, и воруя с губ смазанные поцелуи. Йегер же ревел. Уже не от боли и даже не от непередаваемого удовольствия. Просто счастье поглотило его с головой. То, ради чего он просыпался по утрам, его несбыточная мечта, стала явью. Ривай здесь, с ним. Целовал сладко-сладко и дарил всю свою любовь. Приходя в себя в таких нужных и любимых объятиях, в груди вдруг поселилась странная пустота. Не хотелось думать об этом, но Эрен не мог перестать, как бы ни старался. Столь волшебный момент нужно было испортить тревожными думами, ведь он непостоянен. Пройдёт неделя, выделенная им друг для друга, а после расстояние вновь разлучит их. Каждый вернётся к своей рутине, а больное сердце, что сейчас наконец-то получило покой, снова ежеминутно начнёт обливаться кровью, просясь обратно в объятия родных рук. Эрен прижался ближе, укладывая голову на крепкую грудь. В макушку сразу прилетел поцелуй. — Ривай… — позвал он негромко. — За что нам всё это? — Ты о чём? — мужчина любовно накручивал прядь его волос себе на палец. — Почему нужно преодолевать километры, чтобы просто обнять? Аккерман тяжело вздохнул, на взъерошенных волосах оставляя ещё один поцелуй, а после он нежно приподнял его лицо за подбородок, заставляя заглянуть в глаза. — Ради таких объятий можно и весь земной шар обойти, — Ривай мягко улыбнулся. — Но я не хочу, Ривай! — запротестовал Эрен. — Хочу видеть тебя каждый день… Обнимать, целовать в любой момент, а не когда возможность подвернётся. На губы опустился невесомый поцелуй. — Клянусь, когда-нибудь так и будет, — заверил Ривай. А Эрен с каждой секундой тонул всё глубже в его шёпоте и в эту секунду обещал, что сделает всё для их отношений. Шли дни, недели, сменялись месяца, а сказка о двух далёких друг от друга влюблённых продолжала пополняться новыми главами. Они ругались, мирились, но не переставали любить. Опускали руки и снова продолжали идти. Ривай приезжал раз в год, а Эрен придумывал новые отмазки и пропадал для всех на неделю. Возвращался домой довольный, с дорогими подарками и печалью в глазах. Как-то раз Аккерман приехал помимо летних каникул ещё и на Рождество, использовав свой больничный, а когда весной заболел по-настоящему, то сидел в офисе с соплями и температурой, ловя бесконечные сообщения с вопросами о самочувствии. Но оно всё определённо того стоило. За весь год Эрен не испытывал такого сильного счастья, как тогда, когда они с Риваем встречались в отелях. Препятствовало им многое. К примеру, скандал, который учинили ему родители, когда врать стало совсем тяжело и правда о их с Риваем отношениях вылезла наружу. Тогда Эрен не разговаривал с ними всю следующую неделю, а обижался больше месяца. Через все отрицания родителям пришлось принять это. То была самая феерическая ругань, в ходе которой и с Риваем они чуть не расстались, но и это смогли пережить. Эрен проснулся от холода, пробежавшего по нагому телу. Разлепив глаза, понял, что на скомканной простыне лежал один, а по комнате гулял сквозняк, тянущий от открытой балконной двери. Подцепив первую попавшуюся футболку, он натянул её и босыми ступнями прошёлся по ледяному полу до балкона. Ривай стоял в одних джинсах, опираясь локтями на кованые перила. Между пальцев тлела сигарета. Ночь сегодня, на удивление, была холодной. Йегер тихо подкрался со спины, утягивая любимого в объятия. Теплее стало в ту же секунду. Глаза сами устало прикрылись, а голова рухнула на мужское плечо. — Зайди, простудишься, — сказал Ривай, потеребив лохматую башку. — Только с тобой. — Докурю и приду. Оба с места так и не шелохнулись. Холодно вовсе и не было. Горячие поцелуи и нежные руки согревали. Ривай огладил запястье на своём торсе, а после осторожно переплёл пальцы и поднёс к губам. На его шею ложились жаркие отпечатки, наливавшиеся багровым. За очередную россыпь засосов Йегер позже ещё получит. — Значит, в следующий раз встречаемся уже у меня, — это и не вопрос был, и не утверждение. Ривай просто в очередной раз хотел потешить себя этой мыслью. — Я так рад, — бормотал Йегер между поцелуями. Выпускные экзамены были сданы, заявки в нью-йоркские университеты отправлены, и уже несколько из них дали положительный ответ. Эрену было восемнадцать. — Я люблю тебя, — напомнил Ривай. — И я тебя, — донеслось в ответ. В этом городе их встреча была последней.

***

Щёки кололо от мороза, а пальцы ломило от тяжести, но он всё равно продолжал тащить сразу четыре пакета, по два в каждой руке, упорно игнорируя попытки помочь, выкрикивая: «Не надо, я сам!». В ответ слышалось недовольное бухтение, и хоть помощь и правда была бы кстати, показать, какой он сильный и самостоятельный, хотелось сильнее, чем размять пальцы. Уже буквально в паре метров от машины, пропуская мимо ушей очередную просьбу отдать хотя бы один пакет, Эрен внезапно понял, что силёнок не хватило прям ну самую малость, и все четыре пакета уронил на асфальт. В спину тут же полетели ругательства. — Йегер, в рот тебя ебать, а, — зло шипел Ривай. — Сказал же, блять, дай сюда! — Прости… — растеряно пробормотал Эрен, тут же кидаясь собирать покатившиеся в разные стороны яблоки. Спасать то, что уцелело, Аккерман помогал, что-то недовольно ворча себе под нос, но злился даже не из-за разбитого десятка яиц и бутылок с пивом, а из-за упёртости этого наглого мальчишки. Шёл пятый месяц их совместной жизни в двухкомнатной квартире на одной из улиц Бруклина. Заносило Йегера порой так, что хотелось убить. Насколько он мог быть неуклюжим, привыкший к чистоте и спокойствию Ривай начал понимать только после его переезда. Останавливало от убийства всегда либо чудо либо обещание загладить все свои косяки ночью. И хоть порой стерпеть очередной проёб было до невозможности сложно, Аккерман ни разу не пожалел, что впустил обнаглевшего засранца в свой дом. — Ривай, прости, мне так жаль, — не унимался Йегер. Неработающий студент жил исключительно на зарплату любовника, а потому пытался хоть как-то помочь. К готовке Ривая не подпускал, взял на себя полностью бытовые заботы. Но всё-то у него выходило через жопу. Сложив все продукты обратно по пакетам, Аккерман уже сам загрузил их в багажник машины. Обошлось без больших потерь, поэтому ничего страшного в этой ситуации Ривай не видел, остыл в ту же минуту и забыл, только грустная мина Йегера напоминала о случившемся. — Эрен, ну чего ты? — позвал его Ривай. — Ничего… Закатив глаза, Аккерман терпеливо вздохнул и утащил брыкающегося пацана в объятия. — Хорош из-за ерунды переживать, ну. Я же не злюсь, — успокаивал он, гладя по голове. Йегер ответно сомкнул объятия у него на плечах, зарываясь носом в складки его шарфа. Тепло. — Едем домой? — уточнил Ривай. — Угу. Разорвав объятия, Аккерман направился к водительской двери, но восторженный вопль остановил его: — Офигеть! На кончик носа приземлилась крохотная снежинка, тут же тая. Когда Ривай обернулся, стал свидетелем настоящей детской радости. Эрен стоял с устремлённым в небо взглядом, откуда ему на лицо сыпались тысячи маленьких снежинок. — Снег! — счастливо крикнул он. Оторвав взгляд от неба, перевёл лучащиеся счастьем глаза на возлюбленного. — Ривай, снег пошёл! Тогда Аккерман вспомнил, что это был первый снег в жизни Эрена, и радость его стала сразу понятна. Раньше он мог видеть снег только на картинке, а Ривай его улыбку лишь с экрана телефона. Сердце уколола светлая грусть от осознания, что те времена уже позади. И даже ещё как-то не до конца верилось, что теперь друг для друга они всегда будут «онлайн».